«Омикрон» успел потрясти рынки и взволновать биржевых игроков. Мы не защищены от появления новых «перевыпусков» штаммов ковида, но войдут ли они в число факторов, постоянно влияющих на биржевиков и их поведение?

Факторов, которые учитываются и на рынке акций, и на фондовом, и на рынке валют, много. Официальное объявление о выявлении «Омикрона» со всеми его многочисленными мутациями в белке S и опасения ВОЗ относительно его, возможно, большей, чем у «Дельты», опасности и скорости распространения, стало скорее фактором эмоциональным.

Вариант V

СМИ бурно обсуждали новость о выявлении «Омикрона», что фондовые площадки и даже рынки сырья и валюты отреагировали на нее волной распродаж. 30 ноября и 1 декабря так называемый индекс волатильностиЭтот показатель отражает, как сильно меняется цена на актив за определенный промежуток времени. Чикагской биржи опционов VIX, он же «индекс страха», достиг максимального с 29 января этого года уровня (вырос на 35,5%).

Что пугает? В первую очередь перспектива ужесточения ограничений, которые могли бы прямо сказаться на работе глобальной экономики. Если смотреть уже: колебания способны повлиять, к примеру, на компании медицинской отрасли. Опосредованно — на туристический бизнес, от которого полностью зависят экономики некоторых стран. Этот список можно продолжать.

Однако биржевики начали отыгрываться довольно быстро. Все потому, что была информация о том, что «Омикрон» при всей своей заразности может оказаться проще «Дельты» и даже помочь быстрее сформировать коллективный иммунитет.

Академический директор программы бакалавриата «Менеджмент» ВШМ СПбГУ Анастасия Ласковая считает, что любой вирус, затрагивающий население даже одной страны, способен повлиять на мировой рынок в целом — что уж говорить о пандемии, масштаб которой велик. «Другое дело, что сейчас ситуация развивается по так называемому сценарию буквы V, с резким падением и столь же быстрым восстановлением. При таком характере реакции даже новые штаммы, скорее всего, серьезно негативного влияния на рынки оказать уже не смогут».

По мнению Анастасии Ласковой, стоит обратить внимание на фармацевтические и медицинские фирмы вроде Pfizer, а также вышедшие в лидеры интернет-компании. Все они почти полностью не зависят от физических ограничений, связанных с пандемией. Да и мы как пользователи товаров и услуг уже приспособились к цифровому миру и научились пользоваться особенностями современной ситуации. Так что испуг есть, но меньший — потому и затяжного падения омикрон не спровоцировал.

«Подобные всплески носят психологический характер»

Директор по стратегии ИК «Финам» Ярослав Кабаков отмечает, что волатильность рынков зависит от того, насколько реально прогнозировать последствия событий для экономики. «Неожиданные события, так называемые черные лебедиСогласно этой теории, существуют труднопрогнозируемые и редкие события, которые меняют ход истории., такие как экономические эмбарго, геополитические конфликты, массовый хаос, могут вызвать очень сильные разовые воздействия на фондовые рынки и валютные курсы», — говорит он.

Но, как подчеркивает Кабаков, «повторяющееся событие, например, появление новых штаммов, со временем будет приводить к снижению волатильности рынка, инвесторы станут закладывать данный риск в стоимость актива. Мы уже сейчас наблюдаем несильную реакцию рынков на „Омикрон“, так как экономика адаптируется к текущей пандемии и новым волнам. Вполне вероятные локдауны могут приводить к росту волатильности, однако ждать повторения мартовских событий прошлого года не приходится».

С ним согласен директор Zhuikov & Advisors, инвестиционный советник Евгений Жуйков: «Подобные события влияют на финансовые и фондовые рынки только в первый раз или в силу неожиданности — в общем, когда представляют собой новость. Как правило, последующие аналогичные события уже закладываются в цену и сказываются на решениях профессиональных, институциональных инвесторов все меньше. Все уже примерно все посчитали».

Эксперт призывает не забывать, что «подобные всплески носят психологический характер — фондовый рынок просто „пересчитывает“ психологические реакции в стоимость ценных бумаг и другие показатели. Мы все видели, какими были реакции на ковид-ограничения на самом старте. Сегодня к ним относятся гораздо проще, хотя меры в реальности намного жестче».

Что в итоге?

Рассуждая о повторяющихся событиях, хочется вспомнить о знаменитых твитах Дональда Трампа, когда он был президентом. Инвесторы называли их содержание «сомнительным» и «эпатажным», но, при всей комичности формы, биржи реагировали на них постоянно. Сравнивать со штаммами коронавируса сложно, это разные явления. Понятно, что за сетевыми высказываниями президента США могли последовать реальные решения, влияющие на экономику в целом, — и это не могло не волновать. Но пандемия носит общемировой характер.

Размышления об «Омикроне» подытоживает экономист Дмитрий Прокофьев: «Проблема заключается не в реакции рынков на новые штаммы, а в их реакции на непредсказуемые действия властей в условиях появления новых штаммов. „Закрытие экономики“, которое мы видели в 2020 году и последствия которого мы не можем расхлебать до сих пор, стало беспрецедентным событием. Тем более нет ясного понимания алгоритма действий правительств — что должно произойти, чтобы они объявляли новые ограничительные меры? Поэтому бизнес ориентируется на худшее. Негативный опыт 2020 года будет влиять на деловое поведение еще очень долго».