В июле 2022 года российские законотворцы вышли на новый виток борьбы с ЛГБТК+ и начали обсуждать полный запрет «пропаганды нетрадиционных отношений и отрицания семейных ценностей», даже для взрослых. Пока закон не принят, мы попросили людей с самой разной идентичностью поделиться семейными фото и рассказать о своих семейных ценностях.

Антон*, Джозеф и их сын

* Имя героя изменено по его просьбе

Антон

Мое представление о семье менялось несколько раз в течение жизни. Сначала слово «семья» означало меня и маму, потому что папа ушел и женился на другой женщине. Потом появился отчим, и я наслаждался семейными ужинами втроем. Примером идеальной семьи для меня были бабушка с дедушкой, и, думаю, всю жизнь я подсознательно воссоздаю именно эту модель. Мне нравились их отношения, уровень доверия и заботы.

Свою семью я начал строить, когда принял решение сделать трансгендерный переход (я родился человеком женского пола) и начал жить с девушкой. После смены всех документов мне стали доступны обычные человеческие радости — например, возможность жениться официально в загсе. Для полного ощущения семьи мне не хватало детей, но жена их не хотела, поэтому мы расстались.

После развода я переехал в другую страну и познакомился с мужчиной, мы решили создать семью, и оба хотели иметь детей. При переходе я не делал операции по удалению детородных органов, поэтому решил воспользоваться тем, что дала мне природа. Так я сам выносил и родил своего ребенка. Конечно, живя в России я бы никогда на это не решился.

Несмотря на то, что в какой‑то момент мы с партнером приняли решение прекратить отношения, воспитание сына осталось нашим совместным делом. Так что до недавнего времени он жил половину времени у меня, половину — у второго отца.

Но недавно у него появился третий папа — им стал мой нынешний муж Джозеф, который теперь живет с нами.

Для страны, в которой мы живем, это нормально. Если спросить моего сына, что такое семья, то думаю, он ответит, что это место, где его любят и заботятся о нем. В его детском саду есть разные семьи: у кого‑то из детей папа и мама, у кого‑то — две мамы, два папы, только папа или только мама. Его окружают люди с разным цветом кожи, которые разговаривают на разных языках и исповедуют разную религию. Я думаю, если ему сказать что его семья не настоящая, он будет очень удивлен, потому что мы есть и у нас все хорошо.

Подробности по теме
Копэрентинг или гостевое родительство: как делить ответственность за ребенка после развода
Копэрентинг или гостевое родительство: как делить ответственность за ребенка после развода

Анна-Мария и Сюзи

Анна-Мария

Семья — это близкие люди, рядом с которыми я чувствую себя дома, где бы ни была. Именно это я ощущаю рядом с моей женой Сюзи, родителями и сестрой. Это крепость, где меня всегда примут и поймут, что бы ни случилось. Даже если сначала поворчат. Это про безусловную любовь в хорошем смысле слова, когда, несмотря на то что у нас могут быть разногласия, мы все равно остаемся вместе и заодно. Поэтому я знаю, что семья — место, где меня всегда поддержат и помогут, а я тоже поддержу и помогу.

Это место, где не надо бороться, а можно просто быть собой.

Мой папа эфиоп, а папа Сюзи из Сенегала, но у нас обеих русские мамы. А еще мы обе родились и выросли в России: я в Москве, а Сюзи — в Петербурге. Меня всегда очень смешило, когда я слышала «Россия для русских, Москва — для москвичей», потому что я москвичка далеко не в первом поколении. Выходит, что Москва для меня, а Россия — нет.

Когда был пик обсуждения протестов BLM в соцсетях, мне было очень плохо. Люди из России, которые никогда не сталкивались с дискриминацией по цвету кожи, несли всякую дичь. Я очень много плакала и нигде не могла найти поддержки. И тут случайно увидела пост Сюзи! После этого я ей написала, мол, спасибо за то, что ты делаешь, и так далее. Мы подписались друг на друга, но потом где‑то полгода просто смотрели сторис. А потом появился клабхаус, я позвала ее туда поболтать, и дальше все между нами очень быстро закрутилось.

Моя родительская семья очень дружная, и сейчас Сюзи тоже стала ее частью, а я влилась в ее семью. Это создает мощное ощущение тепла, радости, защищенности. Я знаю, что мне есть на кого положиться, кому пожаловаться, если что‑то идет не так.

Когда я рядом со своей семьей, это ощущается, как будто из черно-белой картинка становится цветной. Понимаю, что у других людей это может быть устроено иначе, потому что все мы разные. Я не считаю, что те, у кого нет семьи или не такие близкие отношения с родственниками, по определению менее счастливы. Но мне самой очень важно быть с кем‑то, а не в одиночестве. Несмотря на то, что я очень люблю свою работу и считаю себя карьеристкой, для меня семья, безусловно, самое важное в жизни.

Сюзи

Мы семья, потому что у нас есть странные традиции и собственный язык. Потому что мы вместе находим решения для всех наших проблем и знаем, что всегда есть и будем друг у друга.

Маша, Алексей и их дети

Алексей

Для меня семья — это рычаг приложения сил по изменению общества в лучшую сторону. То, как ты воспитываешь детей, — микроскопическое, но оттого не менее значимое участие в политике.

Я в разных ролях прошел через работу в системе образования, но даже в самых лучших государственных и частных школах приходится постоянно сталкиваться с компромиссами. На то и система, заточенная на масштаб и зависимая от влияния множества сил. А семья — это место, где мы своим примером можем транслировать те ценности, которые считаем важными.

При всем всеохватывающем внимании и любви к своим и чужим детям мы считаем себя «чайлдфри с двумя детьми». Осознанное родительство — это не только все проговорить с партнером и заранее запланировать зачатие и беременность. Сам повседневный быт с детьми — сколько бы у вашей семьи ни было возможностей и привилегий — ставит столько ежедневных вызовов, что мы всем советуем быть на двести процентов уверенными, что вы действительно хотите детей. Ста процентов точно недостаточно.

Нет ничего более ужасающего, чем семьи, где заводят детей просто потому, что так принято, или под давлением окружения.

Что касается партнерских отношений, то тут самое главное для меня не опираться на стереотипы о том, как должна быть устроена пара. Мне было важно найти такого человека, с которым можно вместе изобретать, что из себя будет представлять наша конкретная семья. И не забывать, что все может меняться и в процессе разговоров и экспериментов бесконечно переустраиваться. Нет ничего более противоречащего современной жизни, чем отлитая в бетоне ячейка общества, покрытая снаружи для надежности штукатуркой «многовековых традиций».

Друзья, с которыми мы сближаемся на фоне общих интересов и взглядов, становятся для нас полноправными членами семьи, с которыми мы готовы разделить любой опыт. А вот родственники в классическом понимании — это скорее случайные люди наравне с одноклассниками или однокурсниками. С некоторыми из них мы можем дружить по обоюдному желанию и прекрасно проводить время, но никто из них не имеет права участвовать в принятии решений насчет воспитания детей или наших супружеских отношений.

Маша

Мы выглядим как пример «традиционной цисгендерной семьи»; именно поэтому я считаю особенно важным не воспроизводить стереотипные гендерные роли. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы у детей перед глазами были два полноценных партнера, а не родители-функции: отец-добытчик и мать-домохозяйка. А идея о том, что семьей можно считать исключительно «союз мужчины и женщины» в современном мире кажется страшно устаревшей. Поэтому мы показываем детям такой мир, где возможны любые союзы, в основе которых есть любовь и взаимоуважение.

Подробности по теме
Как воспитать ребенка вне гендерных рамок? Рассуждает папа пятилетней девочки
Как воспитать ребенка вне гендерных рамок? Рассуждает папа пятилетней девочки

Милослав и Аркадий

Милослав

Я думаю, что мы оба сходимся в том, что семья основывается не только на кровных узах. У ЛГБТ-людей есть понятие chosen family — то есть «выбранная семья». Если твоя биологическая семья не способна понять и принять тебя, а, наоборот, отвергает и терроризирует, то ты не обязан сражаться с ней до последнего. Вместо этого можешь выбрать людей, с которыми тебе хорошо, потому что они тебя принимают.

Думаю, это справедливо для любой семьи. Огромное количество гетеросексуальных людей в семнадцать-восемнадцать лет как от огня бегут от своей кровной семьи, как только получают возможность начать зарабатывать и содержать себя сами. Мне кажется, главное в семье — это забота и близость не потому что ты должен, а потому что для тебя это естественно, как есть, пить, дышать, засыпать и просыпаться.

Аркадий

В моем понимании семья — это круг людей, которых ты сам выбираешь, с кем ты можешь разделить свои переживания и радости. Когда люди выдаются тебе рандомно, довольно велик шанс, что они окажутся мудаками. А для меня семья — это те, кого ты реально ценишь и понимаешь за что.

Подробности по теме
«Если у меня полетит кукуха, он будет рядом»: как отношения спасают в трудные времена
«Если у меня полетит кукуха, он будет рядом»: как отношения спасают в трудные времена

Алена

Семья — это те люди, которые тебя принимают, поддерживают и приходят к тебе на помощь, когда ты чувствуешь себя одиноко и плохо.

Мне повезло: будучи AFAB небинарной персонойAFAB — аббривеатура от assigned female at birth, то есть «приписанный при рождении женский пол». Формулировка используется, чтобы уточнить, в каком гендерном поле росла и воспитывалась персона, избегая выражений вроде «родился женщиной», «раньше была мужчиной»., я никогда не чувствовала себя чужой внутри своей семьи. Мои родители всегда дарили мне любовь, понимание и поддержку. Такой же паттерн у меня сложился и в отношениях с партнером: он спокойно принял мой камингаут как небинарной персоны и поддерживает меня во всем. Вместе мы создали проект о квир-культуре и новой этике «Гендер Блендер».

Так у меня появилась еще одна семья. В квир-сообществе люди, отвергнутые своими кровными семьями, часто собираются в новые семьи. Об этом, например, рассказывается в сериале «Поза».

Подробности по теме
«Поза» Райана Мерфи — ваш учебник по диковинной ЛГБТ-субкультуре 1980-х
«Поза» Райана Мерфи — ваш учебник по диковинной ЛГБТ-субкультуре 1980-х

Чем отличается просто комьюнити от семьи? Семья — это родные тебе люди, которых ты принимаешь и пытаешься понять вне зависимости от наличия общих интересов и прочих точек пересечения. Вы поддерживаете друг друга в трудные минуты, ругаетесь, миритесь, но точно знаете: двери домов друг друга всегда открыты.

Даже в самых консервативных странах, даже в местах, где быть квиром страшно и запрещено законом, люди тянутся друг к другу.

Это необходимо, чтобы хотя бы за закрытыми дверями найти принятие и понимание — пусть не от своих кровных родных, но от людей, которых вы встретили на дороге своей жизни. Мне больно смотреть, как родители не принимают и выгоняют из дома своих детей за то, что они не гетеронормативны. Но я рада, что эти люди могут обрести семью в комьюнити.

Квир-люди зачастую живут с ощущением, что они недостойны любви. Я не раз замечала, как друзей удивляло доброе отношение моих родителей ко всем людям, которые приходили ко мне в гости. Они не могли поверить, что мама искренне интересуется, как прошло драг-шоу, например.

В итоге, привыкая к этому, на самом-то деле, обычному и нормальному отношению, люди начинают чувствовать себя счастливее и спокойнее. Они находят семью у меня дома, с моими родителями. Мама печет блины утром после ивента, когда мы приезжаем делать шоу в Питер. За завтраком мы смотрим и обсуждаем драг- и бурлеск-номера, которые показывали. Это и есть те самые семейные моменты, которых многим не хватает. В такие моменты я особенно остро ощущаю, что мы все — семья.

Даниил и Елизавета*

* Имена героев изменены по их просьбе.

Елизавета

Мы вместе тринадцать лет и из них больше двенадцати идентифицируем себя как полиаморки — не в плане принадлежности к сообществу, а в плане личного ощущения. Даже в те периоды, когда у нас нет партнеров или партнерок, мы продолжаем считать себя полиаморками. Почему мы говорим в женском роде? У моего супруга флюидный гендер, поэтому нам нравится полушутить, что мы лесбийская пара.

Изначально нас объединил культурный контекст. Он стал базой для отношений и продолжает влиять на них и сейчас. Мы привыкли обсуждать наши чувства, вкусы и интересы.

Семейные ценности для нас это «четыре Д»: дружба, доверие, достаток, договороспособность.

Мы вместе, потому что нам интересно и комфортно друг с другом. Основа нашей семьи — это любопытство. Благодаря ему остается уверенность, что наши отношения только начинаются — мы каждый день узнаем друг о друге что‑то новое.

Мы знаем, что личное — это политическое. При этом полиамория для нас — не форма протеста, а комфортный и приятный способ существования. Мы строим отношения на доверии, эмпатии, отсутствии лицемерия и собственничества. И поддерживаем друг друга в открытости к новым проектам, отношениям, приключениям — короче, любому новому опыту. Это и есть наши семейные ценности — то есть то объединяющее, что делает нас семьей. И, конечно, забота друг о друге.

Вокруг себя мы стараемся собирать людей со схожими ориентирами — тех, кто ценит свободу, свою и чужую, умеет рассуждать, уважает носителей разных взглядов, бережно относится к чужим чувствам и не приемлет насилия ни в каких формах.

Подробности по теме
«Принцип согласия и забота друг о друге»: как полиаморы воспитывают своих детей
«Принцип согласия и забота друг о друге»: как полиаморы воспитывают своих детей