Читательская память устроена милосердно. Проза Довлатова в ней оседает зачастую байками. Таким количеством фраз язык обогатили разве что «Двенадцать стульев» — ну еще Грибоедов. Скажем, он изобрел выразительную формулу: «Порядочный человек — это тот, кто делает гадости без удовольствия». Или: «Знаете, я столько читал о вреде алкоголя! Решил навсегда бросить… читать». Кажется, что древний анекдот — нет, это из «Заповедника».
Частично виной этому — обманчивая простота его фраз. Они изящны, как первый день творения. Чисты, как слеза алкоголика. А Довлатов, как известно, оттачивал предложения маниакально. Вот и разлетаются они на забавно-печальные цитаты. Однако начните читать — и становится жутко.
«Зона» — история о службе надзирателя в лагере под Ухтой. «Компромисс» — записки о журналисте, сочиняющем бессмысленные репортажи в подцензурной газете. «Заповедник» — жизнь беспробудно пьющего экскурсовода, чья семья разваливается. «Чемодан» — история об эмиграции, когда целая жизнь умещается в багаж.
Эта кромешная темень — не подкладка довлатовских историй, а сюжет. И сам автор отмечал, что литература жизни не равна. В «Зоне» Довлатов описывает, как создает из невозможного эстетичное.
И тут же — уточнение, открывающее механизм довлатовских книг. «Конечно, в этом есть значительная доля аморализма. Таково любое действие, в основе которого лежит защитная реакция». Довлатов не скрывает: лагерная жизнь полна кровавых и чудовищных эпизодов. Но в своих книгах он дает их пунктиром. А внимание сосредотачивает на безобидных — хотя порой макабрических — историях. Например, о лагерной постановке к годовщине революции. Уморительный эпизод, кстати.
Довлатов, вероятно, не слышал фразы «зона комфорта». Она возникла лишь через год после его смерти. Жаль: уверен, Довлатов оценил бы этот непреднамеренный каламбур. Психолог Джудит Бардвик описывала феномен, когда человек застывает в развитии. Чтобы расти над собой, утверждала она, из зоны комфорта придется выйти. Откинуться, так сказать.
Некоторые по-матроскински смеются: где же отыскать такое место? Чтобы выйти из зоны комфорта, сперва надо туда попасть. А в том пространстве, где мы обитаем, комфортного немного. Сохранить бы то, что есть.
Может, в этом и есть секрет. Довлатов настаивал: жизнь по разные стороны колючки мало отличается. «Лагерь представляет собой довольно точную модель государства». Несовершенство мира будет преследовать тебя всюду. Нельзя стряхнуть его, покинув лагерь. Покинув редакцию «Советской Эстонии». Покинув семью. Покинув родину с зимней шапкой из фальшивого котика в чемодане.
Своей прозой Довлатов возводил «зону» комфорта. Коль нельзя победить зло, стоит его хотя бы обезвредить. Обнаружить уютное в невыносимом. Сделать невыносимое хоть чуточку уютным. Потому довлатовские книги и остаются народными. Они, пожалуй, не сделают из читателя борца за все хорошее. Зато дадут силы выстоять, если отчаяние подступает к горлу. Признаем: из всех «зон» комфорта у довлатовской — не самый строгий режим.