Для наших читателей на Afisha.ru действует промокод ДЕЙЛИК, он дает скидку 25% на билеты, но не более 350 рублей.
Кто такая Елизавета Званцева
Елизавета Званцева для популярной истории искусства — лицо неочевидное, но заслуживающее внимания. Богатая наследница из знатной семьи (Званцевы были потомками сына турецкого паши, захваченного в плен русскими войсками в эпоху Екатерины II) c детства увлекалась искусством. В своем нижегородском имении совсем юная Лиза открыла школу для крестьянских детей и также организовала любительский театр.
Девушка училась в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, после чего посещала занятия в Академии художеств в Петербурге (ни одно из этих учебных заведений она официально не окончила). Искусствоведы всегда связывают имя Елизаветы Званцевой с ее преподавателем Ильей Репиным. Отношения между учителем и ученицей были сложные: зрелый мэтр влюбился в юную студентку и закидывал ее письмами. «Как я Вас люблю! Боже мой, боже, никогда не воображал, что чувство мое к Вам вырастет до такой страсти. Я начинаю бояться за себя…» — вот лишь одна цитата из посланий преподавателя к студентке.
На выставке под названием «Школа Званцевой» ожидаешь увидеть картины художницы, но в экспозиции они не попадаются.
«Картин Званцевой сохранилось очень мало. Елизавета Николаевна относилась к себе очень требовательно, а к своему наследию — трепетно. Вероятно, она сама уничтожила большинство работ. По слухам, в семьях наследников сохранились какие-то вещи. Но я не ставила перед собой задачу найти их и привезти на выставку. Здесь мы говорим не о художнице Елизавете Званцевой, а о ее проекте — о школе».
Как появилась школа
Проучившись живописи в Москве и Петербурге, Елизавета Званцева отправилась во Францию. В Париже она посещала частные художественные мастерские и загорелась идеей создать нечто подобное в России. У художницы были деньги и амбиции для реализации масштабного творческого проекта.
В 1899 году Званцева открыла художественную школу в Москве, но через несколько лет перевезла ее в Петербург. По словам Веры Рябининой, до конца неизвестно, почему в старой столице дело не задалось. Вероятнее всего, возникли проблемы с «привлечением инвестиций»: художница хоть и была богата, но не делала бизнес в одиночку. В Петербурге школа быстро «раскрутилась» и стала модным образовательным заведением для тех, кто хочет изучать искусство.
Школа Званцевой располагалась на Таврической улице, 35, в Доходном доме купца Ивана Дернова. Для Серебряного века это здание легендарное: этажом выше художников располагалась квартира Вячеслава Иванова, где собирались поэты, а Александр Блок впервые публично читал «Незнакомку». В историю место вошло как Башня Вячеслава Иванова.
Чему учили Бакст, Добужинский и Петров-Водкин
«Званцева сразу позиционировала свой проект как школу современного искусства. Она стремилась нанять на работу самых прогрессивных художников времени. В Москве это были импрессионисты: Коровин, Серов, ученик Серова Николай Ульянов. В Петербурге она обратилась к представителям движения „Мир искусства“».
Первыми преподавателями стали Леон Бакст и Мстислав Добужинский, поэтому в Музее русского импрессионизма можно увидеть множество их работ (Вера Рябинина с гордостью говорит, что собрала почти всего Бакста, до которого смогла дотянуться: в России находится не так много картин и рисунков художника). Позднее вместо Бакста школу возглавил Кузьма Петров-Водкин.
Атмосфера в классах дышала духом свободы. Иногда вместе со студентами натуру рисовали сложившиеся художники вроде Александра Бенуа и Константина Сомова: всем хотелось поработать с Бакстом. В Школу захаживали и поэты из Башни Иванова, и знаменитые танцовщики из дягилевской труппы (например, Вацлав Нижинский).
«Студенты платили двадцать пять рублей в месяц. Мы по-разному пытались пересчитать эту сумму на современные деньги. Вероятнее всего, речь идет про сорок-пятьдесят тысяч рублей. Даже по нынешним временам это немало».
Наравне с учениками-мужчинами (в их числе Марк Шагал и Михаил Матюшин) школу активно посещали талантливые девушки-художницы, чьи работы представлены сегодня в Музее русского импрессионизма.
Художницы школы Званцевой
Юлия Оболенская
Юлия была дочерью дворянина и философа Леонида Оболенского, издававшего журнал «Русское богатство». Это был литературно-научный еженедельник, где печатались такие авторы, как Лев Толстой и Федор Достоевский. Дочь не отставала: Юлия Оболенская выросла в видную представительницу движения творческого объединения «Мир искусства».
«Это была невероятно деятельная девушка. Даже после революции она пыталась устраивать выставки, куда приглашала товарищей по школе Званцевой», — объясняет Вера Рябинина. Письма, документы, воспоминания и доклад «В школе Званцевой под руководством Л.Бакста и М.Добужинского» по сей день остаются главными источниками знаний о том, что же происходило на Таврической, 35.
В Музее русского импрессионизма представлены несколько работ Оболенской, но особенно выделяется автопортрет 1913 года. Здесь Юлия предстает в образе задумчивой женщины в красном платье, отдыхающей в горах. Яркие краски и сумасшедший красный на полотне заставляют вспомнить одного из преподавателей Оболенской — Кузьму Петрова-Водкина. Кстати, картину художница написала по этой фотографии.
После революции Юлия осталась в России. В основном она занималась сценографией, много работала для кукольного театра. В годы борьбы с формализмом искусство Оболенской не было востребовано, а позднее забыто. Сейчас ее творчество переоткрывают заново.
Надежда Лермонтова
Девушка из знаменитой семьи: Надежда приходилась внучатой племянницей поэту и автору «Героя нашего времени» Михаилу Лермонтову. Отец Надежды Владимир был приват-доцентом Петербургского университета, ученым-физиком и популяризатором науки. Поэтому дочь получила лучшее образование, какое было возможно для женщины того времени: она посещала уроки филологического отделения Бестужевских курсов и изучила живопись в школе Званцевой.
«Оболенская рассказывала, что Бакст очень ценил Лермонтову за колористический дар. Однажды, отпустив учеников на летние каникулы, он дал всем задание писать по этюду в день. Осенью все показали работы Баксту — он посчитал, что остальные ученики подражали Лермонтовой. Даже смеялся: в классе собралась целая толпа Лермонтовых. В то же время сама художница осталась недосягаемой: за лето она нашла новые приемы в живописи и начала их использовать».
Творчество Лермонтовой близко к символизму, хотя некоторые искусствоведы усматривают в ее картинах влияние экспрессионизма. Находятся и исследователи, причисляющие Надежду к незаслуженно забытым «амазонкам русского авангарда». Общественная амнезия, вероятно, связана с ранней смертью художницы: она скончалась в тридцать шесть лет от болезни почек. Творчество Лермонтовой в последние годы активно переоткрывают. В 2018-м в Москве даже проходила ее персональная выставка.
Магда Нахман
Женщина, по биографии которой можно снимать сериал Netflix. Отец Магды Нахман был рижским евреем, получившим разрешение жить в столице Российской империи. Мать — немкой, поэтому дети выросли в лютеранской вере. Магда провела детство и юность в Петербурге, где с малых лет занималась живописью.
Нахман приятельствовала с Максимилианом Волошиным, благодаря которому познакомилась с Мариной Цветаевой и Сергеем Эфроном. Она решила нарисовать портреты яркой супружеской пары.
«На выставке представлен единственный прижизненный портрет Марины Цветаевой. Долгое время считалось, что картина утрачена, пока несколько лет назад его не передали в дар Дому-музею поэтессы. Оказалось, что портрет находился в частных руках, причем, владельцы даже не были коллекционерами. Это были потомки людей из близкого круга художницы. Нахман также написала парный портрет мужа Цветаевой Сергея Эфрона. Но, он, к сожалению, не сохранился».
Вера Рябинина называет Магду Нахман «женщиной, которая видела весь XX век». В послереволюционной Москве начала 1920-х она познакомилась с деятелем движения за свободу Индии Мандаямом Партхасаратхи Тирумалом Ачхарией. Год спустя пара поженилась, а в 1922-м эмигрировала в Германию.
В Европе супруги подружились с другой семейной четой — Владимиром и Верой Набоковыми. Автор «Дара» и «Лолиты» в 1928 году даже написал хвалебную рецензию для газеты на выставку Магды Нахман.
Вскоре пришлось бежать уже из Германии: еврейка и индус не ждали ничего хорошего от режима Гитлера. Через Великобританию им удалось уехать в Индию, где Магда продолжила заниматься живописью и начала обучать местных молодых художников. «В итоге ее начали называть „маленькая леди художественного мира Бомбея“», — говорит Вера Рябинина.
Раиса Котович-Борисяк
В интернете можно найти разные версии места и года рождения художницы, но, готовясь к экспозиции, Музей русского импрессионизма провел небольшое исследование жизни Котович-Борисяк. Эта информация заслуживает куда больше доверия.
Согласно каталогу выставки, Раиса появилась на свет в Кишиневе в 1890 году, жила и училась в Киеве, но в возрасте семнадцати лет перебралась в Петербург. В столице Российской империи она изучала живопись в Школе Званцевой и филологию на Бестужевских курсах. После революции Котович-Борисяк осталась в России, жила в Москве и работала в Музейном отделе Наркомпроса, а потом в Новодевичьем монастыре (к тому моменту он был превращен в музей).
Котович-Борисяк скончалась в тридцать три года во время родов, поэтому о ее биографии известно совсем мало. Но мы точно знаем: Раиса Котович-Борисяк училась у Кузьмы Петрова-Водкина.
«В работах его студентов часто можно проследить влияние художника. Это и обращение к трем цветам, и большая любовь к красному, и контрастные сочетания, и сферическая перспектива — если переводить на наш язык, то это линза широкого угла».
Котович-Борисяк чувствовала мир и старалась отразить его на полотнах так же, как и учитель, но в то же время развивала собственный художественный стиль. С одной стороны, ее живопись более реалистична, с другой — она так же любила яркие краски, как и ее преподаватель.
Фавста Шихманова
Еще одна последовательница Кузьмы Петрова-Водкина, чьи работы интересно сравнивать с картинами учителя. На выставку в Музей русского импрессионизма привезли три ее картины. Больше остальных выделяется пейзаж «В Царском селе осенью», где изображены вроде бы совсем реалистичные деревья и гладь воды, но поражают сумасшедшие краски. Тут и насыщенно-лиловый, и синий, и уходящий в терракоту оранжевый.
Вера Рябинина делится неожиданной историей: во время монтажа выставки картину случайно перевернули вверх тормашками. Проблему заметили не сразу, поскольку она выглядела почти так же, как в правильном ракурсе. «Шихманова не стремилась передавать нюансы натуры. Художницу интересовали исключительно формальные приемы, то есть форма и контрастные сочетания цветов», — объясняет Вера.
«Это художница еврейского происхождения, оставшаяся в России после революции. В 1937 году Шихманова была арестована, и дальнейшие ее следы теряются. Неизвестно, была ли она расстреляна или скончалась в лагере: никаких документов найти не удалось. Большинство работ Фавсты Шихмановой уничтожили, картин осталось мало, и проследить ее творческую эволюцию крайне сложно».
Вместо послесловия
Имена художниц Званцевой неизвестны широкой публике не потому, что они не были талантливы или создавали плохую живопись. «Они просто не успели попасть в музеи», — говорит Вера Рябинина. Эти женщины попали в мясорубку истории XX века. Кроме того, они не примыкали к радикальным течениям живописи, не писали манифесты, а творили для себя. Наследие званцевцев стоит того, чтобы с ним познакомиться. Именно ради этого знакомства и стоит идти в Музей русского импрессионизма.
