Генеральный продюсер «Матч ТВ» обсуждает нехватку новых лиц на телевидении, отвечает, почему спорт в России сегодня поддерживается государственными деньгами, и объясняет природу своего интереса к рэп-баттлам.

— Можно я украду две минуты нашего разговора на вопрос, как не бояться камеры, аудитории — как вообще справляться со стрессами такого рода? Для вас это когда-нибудь было проблемой?

— Я была совсем маленькой, когда начала работать на грузинском телевидении, — в 18 лет. Я закончила русскую школу для детей военных, грузинский для меня был вторым языком. Поэтому, когда я дебютировала, сложные грузинские предложения мне писали русскими буквами. Думаю, в мире не так много ведущих, которые впервые вышли в эфир на языке, которым они не владеют в совершенстве в литературном смысле. У ведущего большего стресса быть просто не может.

Чтобы появилась органичность, нужно разговаривать с одним человеком. В сериале про американские новости «The Newsroom» — помните, он начинается с монолога ведущего новостей о том, что мы потеряли великую Америку? — девчонка-редактор ему говорит: «Работай на меня, смотри на меня». И тогда волнение начнет проходить. Я уже много лет ничего не веду, но для меня прямой эфир, кривой эфир — абсолютно органичная среда. Роднянский меня в свое время называл телевизионным животным.

— Рэп-баттл для вас будет стрессом?

— Я пока на память не жалуюсь. Скорее всего, это будет приятное волнение и хороший адреналин. Чем молодежная среда сложна для тех, кто пытается на ней хайповать: в ней основной интонацией является неприятие всего, что олицетворяет старшее поколение. Но я, начиная с программы «Самый умный», постоянно сталкивалась с теми, кто гораздо младше меня. И так складывалось, что я во многом разделяла их интересы. Поэтому говорить, что я попаду в обстановку, где люди меня воспринимают как атавизм и динозавра, а я их — как людей, которых никогда не пойму, было бы лукавством.

— Ваш интерес к рэпу на русском языке — он ведь не так давно возник?

— Вы знаете, нет, и я рассказывала про это. Мое становление происходило в Грузии в 1995 году, когда в нашу жизнь очень активно ворвалось MTV. Я готовилась к эфирам, а параллельно звучали Soundgarden, Nirvana, Oasis. Рэп-культура была культурой гангстеров. А в Грузии этот период, вы знаете, стал для них временем расцвета. Поэтому говорить, что я открыла для себя рэп после баттла Оксимирона и Гнойного, было бы неправдой. Конечно же, я знаю рэп, конечно же, я люблю «Восьмую милю», конечно же, я мечтаю всю жизнь попасть на концерт Эминема. Это очень сложно — в Россию он ни разу не приезжал, если не считать частные заказники.

Молодежная среда сложна для тех, кто пытается на ней хайповать

Если вы про музыку, я счастливый человек. Я, например, видела последнее выступление Эми Вайнхаус на частном мероприятии в Москве. Она уже практически падала. Тяжелое впечатление от концерта, потому что ты понимаешь, что уходит настолько талантливый артист. А мне кажется, что после Фаррелла Уильямса ничего сопоставимого в мировой музыке не появляется. Ну вот. Так что я музыку очень люблю, мы тут можем бесконечно разговаривать.

— Одно дело любить Эминема и Эми Вайнхаус, а другое — интересоваться СД и Гнойным, маргинальными явлениями.

— Почему же? Это же, в принципе, ток-шоу. Помните, появилась программа «Окна»? Тогда у нас еще не было жанра ток-шоу. Жанра, где человеческие истории разбираются до таких интимных подробностей, что наше постсоветское общество к ним не было готово. Мы включили телевизор и вдруг увидели, что люди друг на друга выливают потоки грязи. А потом этот жанр облагородился, к нему привыкли, и сегодня программа Андрея Малахова — это культурный код российского телевидения. Мой монолог о чем: то, что сделали Оксимирон и Гнойный, — это реально очень качественный… Помните, дебаты были на телевидении? У Саши Любимова кто-то стакан воды в кого-то вылил.

— Немцов и Жириновский лили апельсиновый сок.

— Да-да. Ведь уже нет таких форматов. Нет таких дискуссий. И естественно, хочется новых людей, особенно если у них хороший русский язык. Дай бог многим людям, которые их критикуют, прочитать столько книг, сколько Оксимирон и Слава.

Подробности по теме
Из-за чего Оксимирон впервые проиграл в баттле и почему Гнойный — это рэп-Трамп
Из-за чего Оксимирон впервые проиграл в баттле и почему Гнойный — это рэп-Трамп

— Кто из них вам ближе?

— Ну конечно, Слава. Он из районов и кварталов — мне, конечно, это ближе. Он мальчик, который вырос на улице. Мне это понятно и кажется более настоящим. Хотя с точки зрения коммерческого артиста у Оксимирона шансов гораздо больше. Но я была на концерте Славы. Еще раз повторюсь, что с точки зрения коммерции многое надо менять. Но с точки зрения новой искренности…

— То есть у Гнойного не очень хороший концерт?

— Очень хороший концерт. Но это энергия. А концертная деятельность — это конвейер. Понимаете, да, о чем я?

— Мне кажется, там в другом проблема — нет хитов, чтобы конвейер запустился.

— Я и говорю — это некоммерческий проект. Но он очень искренний. И аудитория, которая на него реагирует — надо видеть, как она реагирует. Последний раз я видела, что люди так бились на «Агате Кристи».

— Да нет, сейчас как раз много новых артистов, где зрители бьются по полной программе.

— Я знаю, мне много сын про это говорит. Эти группы — ноунеймы для мейнстримной аудитории. Но их таргетные аудитории настолько лояльны и разогреты, что готовы за них идти до конца. Но пока же это ни во что культурологическое с точки зрения масс-маркета не выросло. Потому что Слава, согласитесь, если мы будем говорить о героях 2017 года, окажется в их числе одним из первых.

Никогда заработки Хованского не сравнятся с гонорарами Малахова и Урганта

Вот что меня всегда расстраивало и расстраивает — мы разговаривали с коллегами. И я говорю главному режиссеру канала Юре Фроловскому: «Юрочка, мы постарели. Операторы постарели, режиссеры, ведущие. А новых людей нет». Кто новые ведущие на каналах, назовите.

— Я?

— Да.

— Мои новые ведущие — Соболев, Хованский, Дудь и Навальный.

— Но это же не телевизионные ведущие. Про Юру [Дудя] очень много говорят. Понятно, что он рано или поздно снова появится на телеканале. Я могу добавить сюда и Карпина, и Савина, и Кержакова. Но нет профессиональных ведущих. Я еще из категории ведущих, кто этому учился специально. А профессиональных ведущих, которых должен выпускать телевизионный конвейер, — их нет. Я вам скажу удивительную вещь — ни Хованский, ни Амиран [Сардаров], ни многие другие популярные в интернете люди не станут звездами по законам телевидения. Это как Максим Голополосов из проекта «+100500» — он был очень крутой, но на телевидении ничего не добился.

— Зачем им становиться звездами телевидения?

— В России интернет и телевидение уже сравнялись в смысле рекламных бюджетов. Сегодня многие интернет-звезды зарабатывают в разы больше, чем телевизионные ведущие второго эшелона. Понятно, что никогда заработки Хованского не сравнятся с гонорарами Малахова и Урганта. Но первый эшелон ведущих — это пять человек, и мы всех их знаем. Если брать второй эшелон, то Хованский или Амиран зарабатывают больше.

Подробности по теме
Любарская, Усачев, Поперечный — о ютьюбе, Бузовой и Навальном
Любарская, Усачев, Поперечный — о ютьюбе, Бузовой и Навальном

Надо или не надо — вопрос амбиций. Это поколение ютьюберов — это те люди, которые в большинстве своем все равно хотят в телевизор. Но если ты хочешь идти туда, надо играть по телевизионным правилам. И пока еще телевизор с точки зрения мгновенного прокачивания разных слоев аудитории мощнее — пока еще.

— В интервью на «Дожде» зашла речь об успехе интернет-программы Дудя — и вы немного осекли кого-то из собеседников фразой, что главные звезды по-прежнему зажигаются на федеральном ТВ и что не надо забывать: у Юрия до его видеоблога была программа «КультТура». Можете вы объяснить, сколько человек смотрело «КультТура» и сравнить это с 5–7-миллионными просмотрами «вДудь»?

— Вы хотите прямо в живых людях? Если хотите, я могу посмотреть — я не могу сказать наизусть. Вы не забывайте, разница между интернетом и телевидением в том, что мы измеряем рейтинг в моменте. У нас нет накопительного эффекта. Сейчас, естественно, много говорят о том, чтобы телеконтент, попадая в интернет, еще раз доизмерялся. На телевидении, имея в моменте определенные цифры, ты получаешь определенное количество рекламных и спонсорских денег. В нашем случае это скорее спонсоры — они с нами напрямую работают, а рекламные деньги мы получаем через Национальный рекламный альянс. Если твои цифры хорошие, ты получаешь большой лояльный пул спонсоров.

По поводу Юрия еще раз повторюсь: с точки зрения привлекательности, в том числе и рекламной, телевизионный опыт был его большим плюсом. У него была сильная редакторская группа, работавшая с ним и во многом давшая ему тот телевизионный навык, о котором мы с самого начала говорили. Ну а на «Дожде», понимаете, в чем дело, для меня это было удивительно: Маша (Командная, экс-ведущая «Матч-ТВ», передавшая вопрос Юрия Дудя, почему, если канал так много тратил, он получал за программу только 50 тыс. рублей. — Прим. ред.) — замечательная девочка, и мне было так странно, когда она сказала еще и про деньги. Сколько платить ведущему, решает сам продакшен, во-первых, а не я. Во-вторых, у Юрия гонорар за эфир был 50 тыс. — это 200 тыс. в месяц. Не думаю, что это самая плохая зарплата в нашей стране.

Подробности по теме
Антон Красовский «Я всегда буду на стороне Ксении Собчак, что бы она ни говорила»
Антон Красовский «Я всегда буду на стороне Ксении Собчак, что бы она ни говорила»

— Сейчас много девушек объявили о желании выдвигаться на выборы. Что они делают не так?

— Ой, я даже так не могу рассуждать. Я не профессиональный политконсультант и не политпиарщик. Почему вы решили, что они делают не так?

— Все немного похоже на комедию.

— Я бы так не хотела думать. Я сейчас не лукавлю и не троллю, я бы хотела верить, что люди, которые объявили, что хотят быть президентом Российской Федерации, отдают себе отчет, что они делают. И предложат программу, которая будет иметь какое-то смысловое зерно. Иначе в зрелом возрасте достаточно странно играть в такую игру.

— Ксения Собчак в интервью Юрию Дудю пренебрежительно говорит: «Все эти ваши рэперы» — и это сразу минус много симпатий молодой аудитории. Тина Канделаки в своих соцсетях, наоборот, дает этой аудитории понять: я разделяю ваши интересы. Нужно ли из этого делать выводы? Видите ли вы себя в молодежной политике?

— Смотрите, я начну с того, что пренебрежительно относиться к молодежи для политика — это большая оплошность. Здесь возьму на себя смелость и скажу, что надо с молодежью работать. Почему — потому что в 2018 году достаточно большое количество молодежи пойдет на выборы. Я говорю это искренне: это архитекторы будущего, свободные люди. Воспитанные даже не нашей системой образования, а, простите меня, интернетом, свободой выбора, свободой принятия решений. Не имеющие того страха, который был у нас — людей, которые родились в стране, которая уверенно шла к катастрофе и рухнула.

Есть ли у меня политические амбиции? Если шутить и троллить, я предпочла бы научиться готовить «Наполеон» и родить третьего ребенка. Если отвечать серьезно, вы знаете, надо работать по профессии. Заниматься молодежной политикой — в каком качестве? Как телевизионный продюсер — да, посмотрите какое количество контента мы сделали для молодежи, которая никогда телевизор не смотрела. Везде аудитория стареет, у нас она омолодилась.

— Как генпродюсер канала вы чувствуете вызовы, связанные с появлением новых звезд ютьюба?

— Понимаете, в чем дело, у меня антагонизма к ютьюбу быть не может, потому что я почти десять лет назад запускала в интернете программу «Нереальная политика». Я помню, был разговор с Василием (Бровко, в то время — руководитель Центра стратегических коммуникаций «Апостол Медиа», в настоящее время — директор по особым поручениям госкорпорации Ростех, с 2015 года муж Тины Канделаки. — Прим. ред.) о том, что я хочу по-другому, но никто из телевизионных продюсеров меня в этом качестве не видит. И он сказал: «В чем проблема? Есть интернет». Люди крутили у виска и говорили, что звезда моего уровня, которая зачем-то делает программу в интернете, видимо, немного не в себе. Но, оказывается, мы были очень в себе и были в очередной раз пионерами.

Программа «Нереальная политика», которую вели Тина Канделаки и Андрей Колесников, выходила в интернете в 2008 году. Впоследствии она переехала на РЕН ТВ, а затем на НТВ

Вообще, велосипеды придуманы давно. И делать новые форматы под героев ютьюба достаточно рискованно. Сегодня вообще непонятно, что побеждает. Есть «Голос» — гениальный формат, который будут смотреть всегда. Но таких форматов не так много. А ведущих, которые инициируют форматы, еще меньше.

— Звезды ютьюба — антисистемные ребята. Пока «Матч-ТВ» пропагандирует спорт, они хвалят бухлишко.

— Некоторые болельщики смотрят спорт с пивом. Есть различные способы телесмотрения спортивного контента. Мы про разнообразные эмоции.

— Зачем вообще государству канал, который пропагандирует спорт?

— Смотрите, в Италии я пошла на проходной матч СПАЛ против «Фиорентины». Что творилось в этих дворах, пока мы шли до стадиона, вы не представляете — на ушах стояли все. Очень скромный стадион. Рядом со мной сидели молодые девчонки, сидела взрослая женщина. И они всем стадионом пели, кричали, вопили. У них это не просто спорт. Это огромная часть семейного досуга для нескольких поколений, объединяющая людей и дающая понять, кто мы такие есть.

Что нас как нацию объединяет? Нас объединяют большие победы. Где они могут быть? В кино, как у Америки. В литературе, театре, телевидении. Но не так много сфер, где мы способны побеждать. С точки зрения масскультуры к нам есть вопросы. А спорт — это та индустрия, которая каждый год производит победителей. Кто думал, что появятся Медведева и Липницкая?

— Но это же самообман. Ты испытываешь эйфорию от того, что человек с твоим флагом встал на первое место, — а на самом деле это его личная битва и он совсем не ради тебя это делал.

— Вы знаете, это не совсем так. Все эти люди рискуют жизнью и здоровьем. И многие спортсмены вам расскажут, как остро в такие моменты они испытывают чувство единения со всей страной. То, что ты должен победить за всю страну, становится решающим фактором.

— Можно вас втянуть в заочный спорт с Сергеем Шнуровым, который в инстаграм-трансляции высмеивал ЗОЖ и спорт?

— Сережа офигенный. Что он сказал?

Шнуров про трезвость, спорт и Putin Team

— Цитирую: «Вы не пьете и ничего не делаете — и что поменялось? Пейте вы или не пейте — но делайте хоть что-нибудь». Дальше: «Где там, в Чечне все спортсмены? И что они произвели? Но все накачанные. Давайте всей страной … [играть] в хоккей, а айфоны покупать в Гамбурге». И последнее: «Новые стадионы — это … [классно]. Никогда я не испытывал такой гордости. Побольше новых стадионов, поменьше больниц».

— Ну Серега провокатор, что тут комментировать? Сережа, как настоящий поэт, безусловно, должен ситуацию вскрывать и провоцировать. Слава богу, что есть такой человек, который очень злободневно говорит о современности прекрасным русским языком. Я рискую нарваться, но скажу, что, любя довлатовский юмор, я вижу в Сереже абсолютно осовремененные отголоски того Довлатова, которого я любила и читала в юности. И Довлатов тоже пил — и что, от этого он перестал быть Довлатовым? Сережа говорит, что алкоголь не мешает результату. Ну, если говорить серьезно, безусловно ЗОЖ это инструмент. Это не смысл. Он был смыслом в произведениях Оруэлла или у Лени Рифеншталь.

Страна меняется, будет меняться и дальше. Да, мы не делаем айфоны и на Марс нас зовет мой любимый Илон Маск, а не какой-нибудь Петр Сидоров. Это Илон Маск обещает, что в Сингапур мы будем летать за три часа, это американская промышленность обещает, что электромобили победят обычные автомобили. Конечно, меня тоже все это печалит. Но у меня, например, есть товарищ Саша Кабаков, который является идеологом и владельцем компании NTechLab, придумавшей технологию распознавания лиц FindFace. Их признал весь мир. Им по тридцать лет, молодые визионеры, которые будут строить будущее. А Telegram же придумал Дуров.

«Пить так же прекрасно, как и не пить», — сказал Вертинский и был абсолютно прав. То, что беспокоит Сережу, синонимично беспокоит и меня. Вопрос не в том, что построили стадионы и нет больниц. Вопрос в том, что построили [к чемпионату мира по футболу] стадионы — и что с ними будем делать дальше? Будут ли люди туда ходить? Что мы для этого планируем делать?

— Если объяснять на пальцах, почему наш спорт больших достижений может существовать только на госденьги, почему наш футбол может жить только на госденьги и почему по-другому невозможно?

— Я надеюсь, что однажды спорт здесь станет большой индустрией. Но вы же понимаете, что это долгий разговор о спортивном рынке. Почему такое количество денег стал генерить киберспорт? Телевидение в США купило права — и сразу киберспорт перешел на другой уровень. Сравните наш рекламный рынок и западный. Там он покрывает любые контракты. Мне в свое время Сережа Фурсенко рассказывал: купили большого футболиста и в первый же год отбились на футболках.

— Это связано с тем, что платежеспособность населения низкая и наш уровень жизни низкий?

— В том числе, конечно. Факторов много. Нет, например, культуры покупки контента. Люди скорее приложат максимум усилий, чтобы получить его по-пиратски, бесплатно. Сейчас подходит поколение, которое готово будет перебросить часть своих денег на содержательные развлечения. Но, видимо, пока не перебрасывает. Но этот рынок нужно строить. Спорт — это универсальный язык, на котором говорит весь мир. Спортсмены сегодня гораздо популярнее голливудских звезд.

— Почему вокруг «Матч-ТВ» столько негатива? Почему вы проигрываете в интернете?

— Назовите стартап, где с самого начала все было гладко. Когда ты что-то делаешь, ты не можешь не ошибаться. Когда ты ошибаешься, тебя критикуют. Но критика делится на важную, профессиональную, к которой я всегда прислушиваюсь. И на деструктивную. У нас в стране пока не везде принято платить за контент. Зато принято знать, как сделать лучше. Я отвечаю за околоспортивный контент на канале — и здесь мне краснеть точно не приходится. А за все подряд я отвечать не могу.

— Я понимаю эту позицию, но она устаревшая. Сейчас у хейтерской критики столько каналов распространения, что она важнее профессиональной — и это она формирует образ канала «Матч-ТВ». Есть у вас стратегии — как реагировать?

— Всех вовлекать, рассказывать и объяснять. Я в спортивном сегменте работаю несколько лет и не раз видела, как критики становились союзниками, а потом сотрудниками. Конечно, нам надо доносить свою позицию активнее. Я не руковожу, к сожалению, пресс-службой, но надеюсь, что они все слышат и видят.

В бизнесе принято проактивно себя вести — не ждать, пока в чем-то упрекнут, а как можно больше про себя рассказывать. Но есть корпоративные правила, есть система согласований и принятия решений о том, кто, что и по какому поводу авторизован говорить.

— Когда вам задают вопросы про убытки канала, вы отвечаете: «Проверяйте факты». Можно ведь просто предъявить цифры, отражающие реальное положение.

— Я не имею на это права. Я могу говорить об околоспортивном контенте. На «Дожде» я говорила, что стоимость программы на «Матч ТВ» ненамного выше, чем у них. Чтобы запустить любую программу, я прохожу многоуровневые утверждения. Этот процесс приводит к контентному комитету, куда входят все топ-менеджеры субхолдинга. И только если они принимают положительное решение, я могу запустить передачу. Мы впервые за два года купили формат — это программа «Команда на прокачку» с Сашей Кержаковым. Мы тратим деньги максимально эффективно — за это я могу ответить.

Баттл-рэпер Млечный известен тем, что постоянно забывает тексты. Он вызвал Тину Канделаки на «Версус», когда та пошутила над этим в твиттере

— Ваш рэп-баттл все-таки состоится?

— Поживем — увидим. Я дисс выпустила, ответа не получила. Вам, кстати, понравилось?

— Гнойный прав, не хватает двойных рифм. Хочется, чтобы посовременнее звучало.

— Мне нравятся провокации. Я с точки зрения физиологии нахожусь уже не совсем в юном возрасте. А с точки зрения состояния души я хулиганила, хулиганю и буду хулиганить. У меня же нет задачи просто хайпиться. Я могу ничего не делать и все равно оставаться Тиной Канделаки. Но хочется делать что-то полезное и содержательное. Я это зачем делаю — я показываю людям, которые агрессивно воспринимают рэп-культуру, своим ровесникам, в том числе тем, кто принимает решения о популяризации контента на телевидении: это круто, это тренд, это новая форма дискуссии и площадка, создающая героев. Когда-то Константин Львович [Эрнст] давал большое интервью. Он сказал, что во время протестов 2011 года обратил внимание на плакат «Вы нас даже не представляете». Теперь мы можем представить.

— Ресторатор рассчитывает не дожить до вашего баттла. Что вы об этом думаете?

— Я желаю ему крепкого здоровья и долгих лет — пусть уж доживет.

— Чувствуете, что вам там не рады?

— Раньше, когда я была помоложе, я на любое невосприятие себя отвечала жесткой агрессией. Но слава богу, мне уже много лет. Он приятнейший мальчик, замечательный человек, который многое делает для развития рэпа. Поверьте, если я захочу с ним конструктивно работать, то я с ним договорюсь. А если он меня не воспринимает или неправильно понимает, то это же повод встретиться и познакомиться. Я хорошо готовлю.