В Замоскворечье начались работы по строительству элитного ЖК, против которого выступают не только местные жители, но и общественные и культурные деятели. Недавно архитектор проекта Павел Андреев дал интервью, в котором заявил, что опасения москивичей не оправданны. Мы попросили мундепа Марину Уразаеву подробно объяснить, почему Андреев не прав.

Марина Уразаева

муниципальный депутат Замоскворечья

№ 1. Про высотность и плотность застройки

Андреев: «Наш (проект. — Прим. ред.) разрабатывался в рамках действующего строительного законодательства: изучалась территория, рассчитывались параметры — все это делалось в публичном пространстве».

На самом деле, до 2015 года на указанном участке, находящемся в охранной зоне Московского Кремля, было разрешено строительство только в соответствии с высотностью и общей площадью находящихся на территории зданий. А 29 июня 2015 года на закрытом заседании рабочая группа Градостроительно-земельной комиссии принимает решение увеличить разрешенную высотность до 27 метров, площадь с 9808,7 до 52 738 кв. м. и изменить вид назначения территории с «не связана с проживанием населения» на «жилую застройку с сопутствующей инфраструктурой».

Понятно, что такая точность в предложенных параметрах (метраж, виды назначения и высотность) означает, что регламенты подгонялись под конкретный, предложенный застройщиком проект. Все это происходило на закрытых собраниях, ни о каком обсуждении в «публичном пространстве» не было и речи.

№ 2. Про информирование общественности

Вопрос журналиста: Проводились ли публичные слушания по проекту? Была ли уведомлена о нем общественность?

Андреев: «Проектирование в историческом центре всегда ведется после того, как соответствующими специалистами разработаны режимы и регламенты „градостроительной деятельности в историческом центре“… Сама процедура разработки этих регламентов уже является опубличенным процессом. Они размещаются в открытом доступе, и все эксперты, а также официальные и неофициальные заинтересованные лица, общественность знакомятся с ними».

На вопрос о публичных слушаниях архитектор так и не ответил, переведя тему на режимы и регламенты. По факту жители впервые узнали о планирующейся стройке в феврале 2019 года: тогда застройщику потребовалось провести публичные слушания, чтобы внести корректировки в уже утвержденный проект. Но тогда ни параметры будущего строительства, ни сам проект не являлись предметом обсуждения — обсуждались только въезд в паркинг и изменение назначения здания. Для создания видимости публичного одобрения на мероприятие пригласили сотрудников близлежащих кафе и ресторанов, а также лояльных к управе района общественных советников. Благодаря им и работникам компании-застройщика в итоговом заключении корректировки были одобрены. Сейчас эти комментарии пытаются представить как публичное одобрение всего проекта, хотя по факту они касались лишь въезда в паркинг и изменения назначения здания.

В то же время десятки комментариев жителей с критикой проекта приняты не были, как не относящиеся к предмету обсуждения. При этом представители застройщика уверяли, что сам проект еще не финальный, и максимальная высотность будет 17 метров (сейчас 27 м. — Прим. ред.).

С тех пор и до начала строительных работ никакой дополнительной информации о проекте в открытом доступе не появлялось. Финальный проект до сих пор не был представлен общественности. Сама компания максимально непублична, сайта нет, указанные на инфощитах телефоны не отвечают.

Подробности по теме
Семь этажей и парковка в здании усадьбы: что не так со стройкой нового ЖК в Замоскворечье
Семь этажей и парковка в здании усадьбы: что не так со стройкой нового ЖК в Замоскворечье

№ 3. Про исторические постройки

Андреев: «В нашем случае высота сооружений действительно больше, чем здания, которые изначально там стояли. Но Замоскворечье не будет больше купеческим, как не будут больше Патриаршие пруды теми, где гулял Берлиоз. Ничего с этим не поделать».

Внутриквартальное пространство, на котором запланирована стройка, относится к охранной зоне Московского Кремля, окружающая историческая застройка и ракурсы дошли до наших дней в удивительной сохранности: 90% прилегающих к стройке зданий — дореволюционной постройки.

На этой территории много объектов культурного наследия: усадьба Куманиных, усадьба Шамшуриных, усадьба Долговых — Жемочкина, усадьба Чернцовой — Варгиных — Барановых. Таким образом, новые корпуса планируют возвести в центре сохранившегося исторического квартала.

На данный момент главной угрозой и причиной того, что «Замоскворечье больше не будет купеческим», является конкретный проект архитектора П.Андреева.

И это уже происходит на наших глазах: снос исторических зданий, которым более ста лет, уничтожение мурала Ахматовой, угроза усадьбе Шамшуриных, в метрах от которой прокладывают пусть для тяжелой техники. Для этого частично сносят недавно выведенный из охранного статуса северный флигель Усадьбы, из которого позже хотят организовать въезд в подземный паркинг.

В развитии важен баланс между новым и старым. Можно и нужно уважительно относится к нашему наследию и истории города. Решение о том, как развиваться и выглядеть городу, должны принимать не девелоперы — у них другие цели.

№ 4. Про подход к историческому наследию

Андреев: «Замещение старого — это естественный процесс, и он есть во всем мире. Просто мы не так давно влились в него».

Возникает вопрос, почему при планировании строительства в охранной зоне в историческом центре используется стратегия «замещения», а не сохранения историко-культурной среды? Откуда утверждение, что это «естественный процесс» с отсылкой на весь мир? В развитых странах законодательная база направлена на сохранение исторического наследия, есть регламенты, которые соблюдаются, действуют институты и процедуры для публичного обсуждения градостроительных проектов, особенно когда речь идет о муниципальной земле.

№ 5. Про развитие района

Андреев: «Изначально это место (строительства ЖК. — Прим. ред.) было жилым, потом там располагались производственные помещения, сейчас они заброшены, и в таком состоянии находятся уже несколько десятков лет. Теперь туда вернется жизнь».

Общественности просто навязывается мнение, что элитный ЖК — единственная альтернатива запустению. В этом месте мог бы быть сквер или общественное пространство, которых так не хватает в районе. До 2015 года завод «Экран» принадлежал городу, на его территории можно было реализовать любой функционал или программу.

Сейчас много говорят о том, что территория находилась долгие годы в запустении, здания разваливались. Не стоит забывать, что отвечал за вверенную ему городом муниципальную землю и находящиеся на ней здания не кто иной, как организация-застройщик — центр медико-социальной реабилитации «Экран».

№ 6. Про мнение экспертного сообщества о проекте

Вопрос журналиста: Беспокойство экспертного сообщества также вызывает сохранение многовекового наследия города.

Андреев: «Что в современном языке означает слово „эксперт“? В моем понимании это человек крайне опытный, который знаком не только с предметом своей профессии, но и c порядками определенной деятельности… Если вдруг какой‑то человек, называющий себя экспертом, начинает в чем‑то сомневаться или чего‑то опасаться, то он может ознакомиться с экспертными заключениями».

За пересмотр проекта выступили «Архнадзор», председатель совета Союза архитекторов России Александр Ремизов, вице-президент Союза московских архитекторов Николай Лызлов, народный художник РФ, лауреат премии Правительства РФ архитектор Владимир Суровцев, а также многие другие заслуженные деятели искусств, народные художники и артисты, почетные академики, известные искусствоведы, архитекторы и урбанисты.

№ 7. О трещинах в соседних жилых домах

Андреев: «Насколько я знаю, техника была введена на территорию будущего строительства на прошлой неделе (с 5 апреля. — Прим. ред.) и началась разборка зданий, стоявших на земле. Чтобы появились трещины (речь о трещинах в „ахматовском доме“, появившихся в квартирах 5 апреля при сносе домов на территории будущего ЖК. — Прим. ред.), нужно копать, а раскопка котлована еще не стартовала. Как выставляют такие картинки, так могут выставлять и фото треснутого мрамора. В отношении памятников архитектуры, которые стоят рядом, были проведены мероприятия по обеспечению их сохранности. Все они проходили свою собственную экспертизу. Я не могу сказать ни да ни нет по этому вопросу».

Во время начавшихся работ по сносу зданий на строительной площадке, в квартирах «ахматовского дома» появились свежие трещины — в том числе в квартире, где проживала Анна Андреевна. Во время работ по сносу дом, по словам жителей, сильно трясло. Трещины зафиксированы на многочисленных фотографиях, в настоящий момент проводится официальная экспертиза.

Никаких укрепляющих работ со стороны застройщика в отношении прилегающих жилых домов (Б.Ордынка, 17, и Пятницкая, 20, стр. 2) проведено не было. При этом город подтвердил необходимость усиления фундаментов для указанных домов в рамках капитального ремонта. У «ахматовского дома» укрепление фундамента пока в процессе, у второго жилого дома работы еще даже не начались. Таким образом, строительные работы были начаты до проведения надлежащих работ по усилению соседних жилых домов.

Поэтому качество и достоверность проведенной экспертизы, на основе которой было выдано разрешение на строительство, вызывает большие вопросы. Сейчас жители требуют срочной приостановки строительных работ, до тех пор пока не будут завершены работы по укреплению.

Муниципальные депутаты и жители уже обратились в прокуратуру с просьбой проверить ответственных за принятие экспертизы и выдачу разрешения на начало строительных работ по статьям УК РФ ст. 293. «Халатность», ст. 237. «Сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей», ст. 243. «Уничтожение или повреждение объектов культурного наследия».