Станислав Зельвенский — о новом фильме с участием большой голливудской звезды, ради которого она вернулась в родную Австралию.

В австралийской глуши живет семья Паркер: Мэттью (Джозеф Файнс) работает в аптеке, Кэтрин (Николь Кидман) моет посуду, дети — Лили (Мэддисон Браун) и Том (Николас Гамильтон) — ходят в школу. Переехали они недавно, явно без удовольствия, после какой-то неприятной истории, связанной с Лили. Той 15, она все время ходит полуголая, хлопает ресницами и вешается на всех подряд, включая слегка умственно отсталого соседа-аборигена (Мейн Уайатт), который приходит красить забор.

Однажды ночью дети исчезают — просто уходят из дома и не возвращаются. Вдобавок начинается песчаная буря. Может быть, они потерялись в пустыне. Может быть, сбежали. Может быть, что-то другое. Поисками занимается местный детектив (Хьюго Уивинг), который, впрочем, недвусмысленно намекает, что Паркерам нужно начать расследование с самих себя.

В дебюте австралийки Ким Фаррант есть все, что рассчитываешь увидеть в австралийском фильме, — за исключением, может быть, кенгуру, зато включая Николь Кидман, которая впервые за очень долгое время решила поддержать местное независимое кинопроизводство. Аутбэк, малонаселенные территории материка, вдохновляет режиссеров — что тамошних, что приезжих — на строго определенный набор тем и сюжетов: см. «Пикник у Висячей скалы», «Обход», «Последнюю волну», «Опасное пробуждение» и так далее и так далее. Во-первых, исчезновение, растворение в пейзаже — часто это касается именно детей или подростков. Во-вторых, мистические, угрожающие свойства австралийской природы; Австралия как страна, в которой апокалипсис то ли вот-вот произойдет, а то ли вовсе уже случился. В-третьих, вина белого человека. И наконец, деградирующий, инцестуальный характер осколков цивилизации — городки, где можно только спиваться, спать с родственниками и судачить про соседей.

В каждой клетке Фаррант аккуратно ставит галочку. Вот выжженные солнцем горы, над которыми камера плывет под авангардный саундтрек, вот горизонт, в который она вглядывается под аккомпанемент каких-то дурацких подростковых стишков. Вот аборигены с их легендами: белые персонажи фильма никогда бы этого не признали, но в их отношении к соседям чувствуется высокомерие и настороженность — они даже влюбляются в них с позиции сильного. Вот отупевшая от жары татуированная молодежь, которая целыми днями даже не катается, а просто стоит в скейт-парке со своими досками.

И вот семья Паркер, в которой, как ясно с первых секунд, что-то катастрофически не так. Муж с женой спят в разных комнатах, отец с дочерью обмениваются полными презрения взглядами, сын ночами не может заснуть и бродит по району. Поскольку «Страна» поначалу прикидывается детективом, зритель вместе с полицейским ищет рациональное объяснение происходящему и, конечно же, первым делом заключает, что герой Файнса насиловал дочь или что-нибудь в этом роде.

Это, к счастью, не так. А как — Ким Фаррант по большей части оставляет нашему воображению, но дает вполне прозрачные подсказки. Это притча о женской сексуальности, которую представляет с одной стороны вульгарная провинциальная Лолита (оглушительно плохая, зато короткая роль юной австралийской модели) и с другой — ее мать в куда более сложной интерпретации Кидман. Согласно фильму, это почти мистическая сила, с которой мужчины бессильно пытаются сладить: симпатичный бородатый следователь стремится хотя бы понять, глава семейства (тоже бородатый; видимо, борода символизирует патриархат) — обуздать, ограничить, запереть. До какого-то момента ему это с грехом пополам удается, но потом плотину прорывает в одном месте — и она рушится вся. На кризис мужчина и женщина реагируют совершенно по-разному: он — сперва отрицанием, потом агрессией. Она — паникой, которая постепенно принимает характер безумия и освобождает в героине то, что муж долгое время успешно подавлял, — ее, так сказать, женское начало. Кульминацией становится сцена, ставшая, кажется, известнее, чем сам фильм.

В исполнении более умелого режиссера все это складывалось бы, наверное, чуть более убедительно: Фаррант грубовато работает с метафорами, и девичий дневничок — местный аналог дневника Лоры Палмер — как идеологический фундамент фильма выглядит несколько комически. И как всякий психоанализ с уклоном в мистическое, этот немного отдает жульничеством. Но в целом это любопытная, непростая картина, которой есть что сказать и которая чаще обманывает ожидания в лучшую сторону, чем наоборот.