15 фильмов, которые мы ждем с Берлинале-2018

В победу «Не прикасайся» — художественного дебюта румынской документалистки Адины Пинтилие — в Берлине особо не верили: на фоне куда более темпераментных фильмов эта асексуальная драма про секс просто терялась. Мало кто ставил на ее визуальный и смысловой радикализм. Сюжеты про сексуальные меньшинства и про инвалидность — давно разыгранная фестивальная карта, об этом знает каждый охотник за трофеями. А если уж жюри и собиралось награждать какой-то фильм только за движение по встречной и за нахальный киноязык, то приз бы достался кровавому философскому трактату «Моего брата зовут Роберт, и он идиот». С формулировкой в духе: «За творческий подход к изнасилованиям, инцесту, издевательству над животными и красивому подростковому алкоголизму».

Но победила полудокументальная, похожая на медицинскую операцию лента «Не прикасайся» — и теперь ее успех можно объяснить лишь задним числом. Предмет исследования фильма — секс, но сам сюжет ставит между зрителем и телами героев барьер в виде камеры. Режиссер документального фильма (сама Пинтилие, работающая и в кадре, и за кадром) опрашивает самых разных людей об их пристрастиях, восприятии себя и других. Ее героев не встретишь в глянцевых журналах: это инвалиды, транссексуалы и просто интроверты. Задача картины понятна: вдохновлять персонажей и зрителей искать общий язык между разумом и телом.

Не смейтесь, но это очень напоминает знаменитый «Метрополис» Фрица Ланга — основоположника немецкого кино. Старая-старая лента завершалась словами: «Посредником между головой и руками должно быть сердце». Фильм Пинтилие про себя повторяет эту банальную, но резонную фразу — и вдруг помогает людям нащупать собственное сердцебиение. «Метрополис» был одной из первых антиутопий, предсказавших экономическую бесчеловечность XX века. «Touch Me Not» — скромная попытка остановить эстетическую бесчеловечность XXI века. За это, видимо, и наградили.

Черная комедия, принятая зрителями на ура и получившая второй по значимости приз. Шумовская на фестивале не первый раз — в 2015 году она привозила в Берлин черную драмеди о дисморфофобии «Тело», где суицидальные наклонности и личные травмы перерабатывались в кафкианском сюжете о стремлении к смерти. «Лицо» — в каком-то смысле продолжение «Тела», с выходом на глобальный разговор об имидже и идентичности современной Польши, где за последние годы усилилось влияние церкви, были запрещены аборты, а власть вооружилась реакционной риторикой. Осязаемый и реально существующий символ этого перехода — гигантская статуя Христа, подражающая легендарной достопримечательности в Рио, — был установлен в польском городе Свебодзине в 2010 году. Шумовская делает идеологический новодел как главным символом, так и ключевой локацией фильма.

Строитель на вышке в Свебодзине — неуклюжий и добродушный рокер с длинными волосами — планирует жениться, проводит время с незамысловатыми друзьями (шовинизм — главный клей их нехитрых разговоров и шуток) и мечтательно смотрит в небо, сидя на плече у растущего, как гигантский гриб, Христа. По неосторожности он падает со статуи прямо на лицо и готовится к пластической операции: сейчас от его головы буквально осталось кровавое месиво. «Лицо» — сюрреалистическая притча об утрате идентичности — не только высказывание о Польше, которая, встав на ноги, снова теряет себя (главный герой — ровесник самостоятельного государства после распада Восточного блока), но и веский для наших широт разговор о маленьком человеке и большой истории. Серьезный разговор о том, как на государственной стройке легко свернуть башку, завернут в жанр абсурдной комедии, напоминающей бесстрашие перестроечного кино.

Утомленная молодая девушка (Клэр Фой из «Короны») в офисной белой рубашке приходит на прием к врачу: она хочет скорректировать лекарственную схему противотревожных препаратов, которые ей выписали, чтобы восстановиться после двухлетнего преследования. Сталкер — типичный тихий американец — доставал главную героиню с разных телефонных номеров и на разных работах: ей не оставалось ничего, кроме как переехать в другой город и устроиться на новую работу. Ест она со скрипом, постоянно звонит маме, а босс, чтобы отметить ее заслуги и старания, предлагает деловой уик-энд в общем номере отеля.

Содерберг, вернувшийся не так давно восхитительно смешным кино об ограблении «Удача Логана», оживляет еще один, казалось бы, выдохшийся жанр: сталкер-триллер, где паранойя главной героини быстро заражает зрителя. Она действительно пострадала от маньяка или давно помешалась? Какие таблетки она пьет и что в них на самом деле? (Вспомните «Побочный эффект» или китчевое «Лекарство от здоровья».) Психиатрическая лечебница с тюремными порядками — выдуманная или мерещится? Содерберг поворачивает в малобюджетный хоррор историю болезни нации прозака: в Штатах едва ли не каждый второй хранит в ванной желтые пластиковые стаканчики по рецепту персонального психотерапевта.

В триллере, снятом на айфон с минимальной спектакулярностью, но фантастическим ритмом (есть тут и истерики дошедшей до ручки Джуно Темпл, и смешное камео Мэтта Деймона в роли страхового агента), хватает неровностей и зацепок для фанатов жанра. Клише о хрупкой блондинке в беде Содерберг развивает только при помощи других клише: по сценарию раскиданы труп в багажнике, коррумпированные доктора, страховой заговор и соседка по койке из «Прерванной жизни». Содерберг явно не утомился, не разочаровался в кино и все еще помнит, как нас расшевелить.

Вероятно, один из самых захватывающих триллеров ближайшего года — история теракта Андерса Брейвика глазами потерпевших. Вместо паранойи террориста — топография террора, вместо взгляда в глаза монстру — взгляд в затылки убегающим жертвам. Саспенс-боевик о норвежских молодых ребятах, оказавшихся на поле битвы, не подозревая об этом, снят одним дублем. Многофигурная история рассказана через смертельный квест молодой девушки Кайи — мы не так много знаем о ней, кроме того, что у нее есть младшая сестра, в поисках которой Кайа и будет бегать под барабанную дробь выстрелов неизвестного человека. «Утёйа» — несложно устроенное кино о панике и инстинкте самосохранения, имеет куда больше отношения к зрительскому адреналину, чем к истории кино с большой буквы. Поппе спекулирует тревогой, а не зрительской сентиментальностью, чтобы воссоздать театр боевых действий, который в XXI веке добрался до идиллических скандинавских стран. Фильм куплен для проката в России.

Безмятежные летние часы без родителей, зато с книгами Хайдеггера, Платона и ослепительным солнцем. Роберт и Елена, брат и сестра на загородном отдыхе, проводят время как придется, подначивая друг друга. «Зови меня своим именем» без персика и игры в невинность — оба подростка уже давно сморщились и постарели внутри, хотя снаружи даже не утратили припухлость юных щек. Души стареют быстрее тел, а дети мечтают поскорее узнать что почем: чтобы было не так скучно готовиться к экзамену по философии и считать облака, брат Роберт дает сестре задание — в ближайшие дни переспать с любым парнем, поставить его в известность и выполнить желание брата. Если же сестре это не удастся, он заберет ключи от «фольксвагена» — первой машины, которую детям подарили отсутствующие родители. Пока сестра примеряется к незнакомцам, брат колеблется между ролями наблюдателя или соучастника.

Фабула Гренинга могла быть легко воплощена Эриком Ромером или Оливье Ассайясом в летнем фильме о первом чувстве — неприкаянные дети, новая чувственность, амбивалентность эмоций. Но Гренингу куда интереснее Ханеке, Брейя и Триер, хотя он и отпускает историю на самотек, не прочь дать зрителям поскучать и поторопиться с трехчасового фильма домой. Фантазии об инцесте и нарушении табу на неприкосновенность жизни — общее место сюжетов о подростках, которые живут по принципу «а почему бы и нет». Кажется, именно по такому же принципу Гренинг и снял фильм, жонглирующий правильными ключевыми словами в фабуле. На поверку зона комфорта зрителя отполирована в «Моем брате» до предела.

Посреди раскаленной пустыни уставший пастор отдает одежду духовника случайному попутчику и уходит к горизонту: в этих краях, где жарче, чем у черта на сковородке, Бог не то чтобы обязателен. Растерянный недосвященник доходит пешком в заброшенный город из одной улицы (все дома здесь похожи на наскоро сколоченные сортиры) и встречает в местном баре среди одноглазых и беззубых завсегдатаев слишком хорошо сохранившегося Роберта Паттинсона с решительным взглядом героя. Он пришел издалека и прошел через огонь: путешественник уже два года лелеет мечту о женитьбе на любимой девице Пенелопе (Миа Васиковска), которую, кажется, взяли в заложники местные братья-преступники. Вместе с горе-мушкетером плетется пони по кличке Ириска в качестве свадебного подарка: кажется, Пенелопе очень-очень нравятся пони.

Хорошие, плохие и злые в сценарии братьев Зеллнер не имеют никакого значения: подвиг главного героя оборачивается пшиком, красавице в плену не нужен ни спаситель, ни тем более Ириска, горе-пастор разводит руками в любой непонятной ситуации. Режиссеры обходятся с вестерном — как Джармуш в «Мертвеце»: чтобы рассказать свою историю о слабоумии и отваге. Зеллнеры не брезгуют коэновским стилем и эксплуатируют самоиронию Паттинсона: вместо последнего героя ему гораздо веселее и интереснее играть кретина с донкихотовской предприимчивост