Режиссер «Жизни Адель» Абдельлатиф Кешиш представил в конкурсе Венецианского кинофестиваля трехчасовое кино о лете и молодости «Мектуб, любовь моя». Станислав Зельвенский ведет венецианский дневник на «Афише Daily» вместе с Mastercard, официальным партнером кинофестиваля.
партнерский материал
партнерский материал

Вот игра для будущих домашних просмотров картины Абдельлатифа Кешиша «Мектуб, любовь моя»: выпивать по шоту всякий раз, когда камера крупно ловит женский зад, — рискуя, правда, не дожить и до середины трехчасового фильма. В платьях, джинсовых шортах, купальниках, без ничего; Кешиш умудряется даже некоторые диалоги снимать так, чтобы зад залезал в кадр. Он словно издевается над теми, кто после «Жизни Адель» обвинял его в объективации и чрезмерно похотливом разглядывании женского тела. На этот раз у него есть формальная отговорка: главный герой — молодой человек, и мы видим историю его глазами — но вообще-то, он как раз подчеркнуто сдержан в этом плане, и режиссер скорее говорит все-таки от себя. Может быть, ему просто нравится. Может быть, он имеет в виду, что зады — такая же важная часть ностальгического средиземноморского пейзажа, как выжженные солнцем холмы или безмятежная гладь моря. Важная — и естественная; а в середине фильма мы, например, минут десять зачарованно наблюдаем вместе с главным героем за тем, как рожают овечки.

Действие происходит в портовом городке Сет на юге Франции — так же как в «Кускусе и барабульке». На дворе 1994 год, но об этом иногда напоминает только отсутствие мобильников, хиты того времени на дискотеке да повсеместное курение. Обаятельный интровертный юноша по имени Амин (Шаин Бумедин) приезжает в отпуск в родной город. Он уехал в Париж учиться на врача, но бросил институт, устроился в ресторан и пишет фантастический сценарий про влюбленных роботов. Сам он, кажется, влюблен в подругу детства, которая работает на ферме, но у нее и без него хватает забот: пока ее жених делает карьеру в армии, она спит с кузеном Амина. А тот — якобы для конспирации, хотя об их романе знает вся округа — изменяет ей с каждой встречной; сейчас, например, со студенткой из Ниццы, но вообще вокруг полно отдыхающих, включая русских моделей. Амин тоже нравится девушкам, но не спешит действовать; в результате они начинают воспринимать его как подружку и изливать ему свои горести.

Из других пересечений с «Кускусом и барабулькой»: большинство героев — тоже французы тунисского происхождения (как и сам Кешиш), и многие тоже работают в сфере общепита. Повзрослевшая звезда «Кускуса» Афсия Эрзи чудесно играет тут тетю Амина. Но «Мектуб» — другое кино, куда меньше национально окрашенное, чем предыдущие картины Кешиша. Эта тема всплывает лишь в контексте занимательной этнографии и споров о том, как правильно сказать по-арабски «я тебя люблю» (мнения расходятся). «Мектуб» — роман воспитания, почти очищенный даже от социального, а его интриги — А любит B, B женится на C, С тайком мечтает об А — напоминают то ли Джейн Остин, то ли какую-нибудь французскую пьесу XVIII века. Что, впрочем, не удивительно, учитывая, как прочно Кешиш укоренен в классическую традицию — и с какой легкостью он, допустим, озвучивает бултыхание героев в море оперными ариями.

При этом формально фильм — экранизация романа Франсуа Бегодо (известного нам по победившему в Каннах «Классу») «Настоящая рана», от которого, кажется, почти ничего не осталось. Вдобавок Кешиш, известный своим дурным характером, рассорился с продюсерами, когда они поняли, что вместо одного фильма на два часа он снял два фильма по три. Отсюда — ситуация с выставленной на аукцион каннской «Пальмовой ветвью». И — в каком-то неопределенном пока будущем — продолжение (возможно, даже не одно) «Мектуба».

Кому-то, вероятно, и эти три часа покажутся избыточными. Арабское «мектуб» означает «предначертано», «написано на роду» — так что спешить некуда, и здесь нет драматического давления, которое было в «Кускусе» или «Адели». Режиссер ходит с ручной камерой за молодыми людьми, которые обсуждают какие-то глупости, кадрят друг друга на пляже, ссорятся, выпивают, пляшут и бесконечно долго целуются при встрече. Но в этом хаосе со временем начинает проступать логика, а в характере немногословного Амина — развитие, которое мы, очевидно, однажды сможем оценить полностью. Пока же из этого фильма не хочется вылезать как из моря, даже если заняться там особо нечем — просто потому что оно большое и теплое.

В этом году вместе с Mastercard мы уже рассказали вам все о Каннском кинофестивале. Теперь мы внимательно следим за тем, что происходит на кинофестивале в Венеции. Узнать больше можно на специальном сайте «Афиши» и Mastercard.