Специалист по хоррорам Станислав Ф. Ростоцкий обнаружил в прокате сокровище для таких же ценителей прекрасного и ужасного.

В канун Дня Всех Святых, 31 октября 1976 года, пока в разных уголках планеты отмечали свои дни рождения Питер Джексон, Хельмут Ньютон и Анатолий Дмитриевич Папанов, по шоссе в направлении Лас-Вегаса ни шатко ни валко перемещался видавший виды рыдван, принадлежащий самой, пожалуй, забубенной ярмарочной труппе, которую только можно себе представить. Лучше всего об уровне коллектива говорит то обстоятельство, что для покорения американской столицы греха у них припасен ударный номер под названием «Хрен-Конг», для которого из реквизита нужны всего лишь резиновая обезьянья маска и сами знаете что. Ближе к ночи трэш-шапито оказывается на проселочной дороге, где подвергается жестокому нападению, после которого пятеро выживших приходят себя в крайне неприятных, хотя и по-своему стильных декорациях. Прикинутый под французского аристократа старикан с напудренным лицом не то Чикатило, не то Юровского (Малкольм МакДауэлл) торжественно объявляет, что незадачливым циркачам выпало сыграть в «Тридцать одно»: в течение ближайших двенадцати часов им предстоит быть дичью для самых отвратительных душегубов, каких только можно себе вообразить. Подмигивает инфернальная цветомузыка, из колонок разносится тема гонок на колесницах из «Бен-Гура» (пока еще не бекмамбетовского) — и появляется прекрасно вооруженный карлик, загримированный под Гитлера и беспрерывно ругающийся по-испански.

Русский трейлер «31: Праздник смерти»

Роб Зомби признавался, что идею «Праздника смерти» он сымпровизировал секунд за сорок, когда ему нужно было объяснить съемочной группе, чем все они будут заниматься, пока очередной проект застопорился в производстве на неопределенный срок. Под этот восхитительный синопсис удалось собрать денег с помощью краудфандинга. И меньше чем за три недели снять фильм, который необоримо хочется пересмотреть немедленно, после того как в зале зажегся свет и кончились финальные титры. Но при этом и рекомендовать «Праздник смерти» каждому встречному-поперечному — не сказать чтобы тянет. Ничего странного: новый фильм Зомби, как, впрочем, и все предыдущие, относится к разряду тех сокровищ, которыми нет никакого желания делиться с окружающими. Его хочется запредельно эгоистично, закрывшись от всех, лелеять и обмусоливать, будто Голлум свою прелесть. Тем более что окружающие тебя (в том числе и в зале кинотеатра) хоббиты никогда не смогут даже на полшажка приблизиться к подлинному осознанию того, что они на самом деле увидели за эти полтора с небольшим часа. Как пелось в свое время по несколько иному поводу, но с не меньшими основаниями: «Знаешь, стыдно, когда не видно, что услышал ты все, что слушал». Именно тот случай. По определению проходной, ни в коем случае не программный, придуманный впопыхах и сварганенный на коленке, «31» все равно оставляет ощущение соприкосновения с самым что ни на есть подлинным кинематографом. Не так давно казалось, что устроить пожар подлинных чувств на складе кинематографического секонд-хенда в состоянии один-единственный в своем роде Тарантино. С приходом в кино Зомби тарантиновскому единовластию над грандхаусными просторами пришел конец.

Более того, оказалось, что на этой делянке в принципе найдется место для тех, кто хочет и умеет ее возделывать (примером тому два безусловных шедевра последних лет, виртуознейшие поэмы синефильского экстаза — «Бомж с дробовиком» Джейсона Айзенера и «Железный кулак» RZA). Сам Зомби, безусловно, признает влияние патриарха: «Праздник смерти» нашпигован дословными цитатами из «Бешеных псов», «От заката до рассвета», «Убить Билла» и даже «Убить Зои» Роджера Эйвери — тарантиновского соавтора и впоследствии недруга. Возможно, именно в силу последнего обстоятельства Зомби как настоящий товарищ не отказывает себе в садистском удовольствии напомнить о самом идиотском эпизоде из фильма Эйвери: герои занимаются сексом в гостиничном номере, где по телевизору идет «Носферату» Мурнау. Но на привычной творческой манере это не отразилось — в наличии имеются и обескураживающий своей наглой варварской эффективностью монтаж, и по-своему виртуозные операторские ухищрения, и шизофреническое внимание к деталям.

Вообще, «31», как и все прочие фильмы Зомби, производит впечатление предельно рукотворной вещи, чего-то такого, что должно проходить не только по ведомству десятой музы, но и по разряду декоративно-прикладного искусства; в голове всплывает на редкость подзабытое было со времен школьных уроков труда слово «поделка». Несколько лет назад был роскошно, чуть ли не в формате coffee table book, издан экземпляр сценария фильма Зомби «Изгнанные дьяволом» с пометками и исправлениями самого режиссера. Больше всего этот фолиант напоминал альбом маньяка Джона Доу, который можно увидеть на вступительных титрах «Семи» Дэвида Финчера или самиздатовский московский журнал конца 90-х. И так во всем. Но как бы прихотлив ни был материальный мир, клокочущий и пузырящийся на экране, вся пыточно-загробная феноменология «Праздника смерти» не в состоянии заглушить тихую мелодию божьего дара, доносящуюся сквозь напластования полуживой плоти. И в очередной раз приходится задуматься о тонкой, словно лезвие бритвы, грани, разделяющей одаренность и гениальность, и о том, в каких удивительных закоулках дышит, где хочет, дух подлинного искусства. «Да будет свет!» — сказал монтер, и на полу развел костер.

Фильм
31: Праздник смерти
3.76 из 5
★★★★★
★★★★★