Жюри Сэма Мендеса наградило филиппинский авангард, молодежь и Андрея Кончаловского. Антон Долин — о том, почему это прекрасно.

Вот и нежданное вознаграждение за многие фестивали подряд, где жюри принимали решения в лучшем случае корректные, а в худшем — бессмысленные: 73-я Мостра закончилась серией прекрасных сюрпризов. Возглавлявший жюри британец Сэм Мендес оказался превосходным тактиком и стратегом, понявшим, что фестиваль — тоже режиссура. Во всяком случае за распределением золотых и серебряных «Львов» прочитывалась определенная концепция — далеко не банальная, не мейнстримная, не старомодная.

Золото досталось драме Лава Диаса, лидера филиппинского интеллектуального и авангардного кино, — «Женщина, которая ушла». Длится этот низкобюджетный и привычно черно-белый фильм около четырех часов, но для Диаса это почти короткометражка (например, на недавнем Берлинале он получил приз за свою восьмичасовую картину). Впрочем, и поставлена «Женщина» по короткой прозе — новелле Льва Толстого «Бог правду видит, да не скоро скажет», которую писатель однажды назвал лучшим своим произведением. Речь там идет об успешном купце, отсидевшем почти тридцать лет за убийство, которого не совершал; в Сибири судьба сталкивает героя со случайным виновником его злоключений, которого тот прощает. На этом быль Толстого заканчивается, а фильм Диаса — только начинается. Его героиню выпускают из тюрьмы, после того как выяснилось что убийство тридцать лет назад совершила не она, а другая — ее давняя подруга и товарка по несчастью. Та не выдержала угрызений совести и покончила с собой.

Невинно пострадавшая действительно вышла из тюрьмы, но расстаться с пережитым многолетним опытом не в состоянии, да и не желает. Простила обидчицу, но знает, что заказчик убийства и организатор рокового подлога, ее первый возлюбленный, до сих пор не наказан. Теперь ее цель — раздобыть оружие и убить злодея. Начинается тягучий и по-русски тяжеловесный, скорее достоевский, чем толстовский, кинороман. Женщина встречается с обитателями современного филиппинского социального подполья: нищие, сумасшедшие, наркоторговцы, мелкие преступники, трансвеститы. Учится великому труду сострадания, начинает сомневаться в своем плане отмщения. Ну а дальше — непростой путь к искуплению и неожиданная развязка, где центр тяжести смещается с истории мести к отношениям героини с ее уже взрослыми, не видевшими мать на протяжении всей жизни, детьми.

«Женщина, которая ушла», реж. Лав Диас

Кинематограф Диаса практически лишен экзотичности в привычном понимании. Филиппины во всех смыслах далеки и от нас, и от Европы, но моральные дилеммы, на которых строятся фильмы, прозрачны и ясны, особенно для тех, кто (как режиссер) воспитан классической русской литературой. Главное новаторство — именно в безразмерности этих картин, вызванной отнюдь не неумеренностью или графоманским пылом автора. Фильмы Диаса вынуждают тебя плыть по реке времени вместе с персонажами, сживаться с ними, не ждать саспенса или развязки, но постепенно раскрывать для себя природу неброского и вроде бы двуцветного, но бесконечно богатого нюансами мира. Это удовольствие не для всех, но любой, кто согласится выпасть на несколько часов из привычного графика и отказаться от шаблонных ожиданий, будет вознагражден.

Отдав «Золотого льва» Лаву Диасу, Сэм Мендес — автор «Красоты по-американски», двух картин об агенте 007 и шекспировский театральный режиссер — поставил себя в один ряд с другими гениями коммерческого кино: Тимом Бертоном, наградившим в Каннах Апичатпонга Вирасетакуна, и Стивеном Спилбергом, присудившим «Золотую пальмовую ветвь» не менее радикальной «Жизни Адель». Это и есть идеальный обмен ценностями, для которого придуманы фестивали. Звезды и любимцы масс становятся локомотивом для продвижения радикального искусства, подпитывающего мейнстрим новыми идеями. Так развивается и меняется кинематограф.

Ана Лили Амирпур со специальным призом за «Отщепенцев»

О чем сообщает «Золотой лев» Лава Диаса (ведь удачный фестиваль обязан о чем-то сообщать, а не просто собирать в призовом раскладе более-менее талантливые фильмы)? В принципе, было бы достаточно информации о том, что филиппинский кинематограф заслуживает внимания и что среди неизвестных широкому зрителю талантов есть такая неординарная фигура, как Диас. Популяризация экспериментального кино — благородная задача. Ясно, что в прокате Диаса у нас не покажут все равно, но хотя бы на фестивали будут привозить чаще и активнее. А кто-то отыщет и посмотрит его фильмы в интернете.

Но можно сделать и более глобальные выводы. Сегодня, в эру всепобеждающей коммерции, когда кинематограф больше рынок, чем поле для художественного эксперимента, ты можешь не идти ни на какие компромиссы и не думать о своем фильме как о товаре. Будь верен себе, не слушай никого, не подчиняйся условностям (нежелание Диаса сокращать свои фильмы — декларативная стратегия протеста). Возьми все на себя: Диас — сценарист, продюсер, оператор и монтажер собственных фильмов. И рано или поздно, каким бы странным ты ни был, тебя оценят по достоинству.

«Джеки», реж. Пабло Ларраин

За вердиктом жюри скрыта продуманная концепция. Оно отдало главный приз самому нестандартному и некоммерческому фильму фестиваля, а остальные награды распределило между молодыми конкурсантами. Редкий случай, когда жюри оказалось умнее и радикальнее критиков. В их рейтинге «Отщепенцы» Аны Лили Амирпур были на последнем месте, а Мендес присудил этой хулиганской, изобретательной картине специальный приз (режиссер вышла на сцену в непарадных шортах и сказала в микрофон слово «дерьмо»). Похожая история с «Диким краем» мексиканца Амата Эскаланте, жутковатой и очевидно талантливой эротической фантасмагорией: критики свистели, а жюри отдало фильму «Серебряного льва» за режиссуру.

Но и более жанровое американское кино, богато представленное в этом году, получило по заслугам. Гран-при (второе место) присудили Тому Форду за его тревожный и пронзительный триллер «Ночные животные». Это первый кинематографический приз для дизайнера, ставшего отличным режиссером, и, видимо, невероятно важный для него. Во всяком случае Форд специально примчался за наградой из далекого Торонто и, явно волнуясь, произнес выразительную речь по-итальянски. В отличие, допустим, от Эммы Стоун, которой за роль неудавшейся актрисы в мюзикле «Ла-Ла Ленд» отдали актерский трофей — внушительный Кубок Вольпи: она обошлась видеообращением. Кстати, режиссер отмеченного таким образом «Ла-Ла Ленда», 31-летний Дэмиен Шазель, был самым молодым участником конкурса.

Том Форд и его Гран-при Венецианского кинофестиваля

С другой же стороны, мужской Кубок присудили человеку из совершенно другой кинематографической вселенной — аргентинцу Оскару Мартинесу, блестяще сыгравшему нобелевского лауреата по литературе, который решает вернуться в город своего детства, в комедии Мариано Кона и Гастона Дюпра «Почетный гражданин». Эта язвительная и нежная картина заслуживает отдельного разговора, не здесь и не сейчас. Наконец, третья актерская награда, приз Марчелло Мастроянни для лучшего молодого артиста, досталась немке Пауле Бир из стилизованной мелодрамы Франсуа Озона «Франц».

Вероятно, единственный приз, который может вызвать сомнения, был присужден «Джеки», англоязычному дебюту чилийца Пабло Ларраина. Натали Портман сыграла главную роль в этой анемичной и линейной драме о судьбе Жаклин Кеннеди после убийства ее мужа в Далласе, и вполне очевидно, что перед нами — расчетливый предоскаровский проект (недаром продюсером здесь Даррен Аронофски). Однако и здесь Мендес нашел соломоново решение: награждена была не актриса и не режиссер, а сценарист Ноа Оппенгаймер за в самом деле тонкую и точную драматургию. В любом случае Ларраин тоже принадлежит к новому поколению режиссеров, за которым если не будущее кино, то уж точно настоящее.

Осталось понять, как в компанию многообещающих малоизвестных кинематографистов со всего мира попал живой классик из России Андрей Кончаловский со своим «Раем». Случай беспрецедентный: второй «Серебряный лев» за второй фильм подряд, после такого же триумфа «Белых ночей почтальона Тряпицына»! Но вполне объяснимый. Единственный из маститых конкурсантов (Терренс Малик, Вим Вендерс, Эмир Кустурица) Кончаловский в который раз демонстрирует волю к обновлению, ставя эксперименты над собой и публикой. Он не останавливается на достигнутом и не консервируется в каком-то состоянии, постоянно отыскивая новые жанры и болевые точки. Неоклассицизм, причудливо смешанный в «Рае» с театральностью и игрой в документалистику, в сочетании с нетривиальным сюжетом и важной темой, обеспечил Кончаловскому заслуженное место среди молодых. И это тот случай, когда патриотическая гордость за «наших» совершенно уместна. Хотя лучшим способом ее проявить будет покупка билета в кино: все-таки «Рай» совсем не очевидный хит проката.