В прокат вышла картина «Супернова», гей-драма о деменции. Для России сделали другую, сокращенную версию. Кинокритик Егор Беликов посмотрел оба варианта, посчитал своим долгом рассказать обо всей истории целиком во всех возможных аспектах и решил по такому поводу сделать каминг-аут.

Дисклеймер

Этот текст написан кинокритиком-бисексуалом. Как ни удивительно, об этом все еще совершенно законно сообщать в текстах в СМИ, хотя Госдуме уже активно предлагают в резолюциях ввести законодательный запрет «пропаганды бисексуализма».

Почему это важно было рассказать в начале колонки о кино? Так получилось, что в России рецензия на «Супернову» — больше чем рецензия, а быть просто гетеросексуальным кинокритиком как будто недостаточно, для того чтобы поговорить об этой гей-драме. Правда, у нас в прокате картина внезапно перестала рассказывать про жизнь квир-людей. В общем, перед отзывом об этом фильме, который, по сути, не виноват в том, что он стал неким политическим символом у нас в стране, необходим, к сожалению, некий культпросвет.

Не о фильме

Фильм «Супернова», кстати, гетеросексуального режиссера Гарри Маккуина после его премьеры в рамках конкурсной программы кинофестиваля в Сан-Себастьяне купила в российский прокат компания World Pictures. Были анонсированы спецпоказы фильма, на одном из них, в кинотеатре «Каро Октябрь», с постановщиком собиралась поговорить критикесса Зинаида Пронченко («Искусство кино»). Этим возмутился в частной беседе с пиар-специалисткой программы «Каро.Арт» другой критик — Дмитрий Барченков, который причисляет себя к ЛГБТК. Мол, как же так, фильм про геев представляет в России гетеросексуальная женщина. Об этом мнении Барченкова узнала Пронченко — и рассказала в посте на фейсбуке. (Да, к сожалению, обо всех этих сплетнях и склоках нужно знать.)

Далее события развивались непредсказуемым образом.


  • Во-первых, Барченков выступил с постом, переопубликованным на «Афише Daily», где заявил, что ничего плохого не имел в виду, а Пронченко публично не поддерживает ЛГБТ (это утверждение позже было опровергнуто) и поэтому не должна была представлять «Супернову» (по данному поводу еще написал колонку главред «Афиши Daily»).
  • Во-вторых, Ренат Давлетгильдеев, замглавреда издания «Сноб», сообщил, что из World Pictures обращались к нему с просьбой убрать из описаний «Суперновы» слово «гей» в их материалах.
  • В-третьих, и это самое главное: выяснилось, что для России фильм обрезали — всего на три минуты, но это по опыту просмотра обеих версий оказалось критически важно (оригинальный монтаж легко находится в сети, но без перевода, и мы не можем, да и не хотим призывать вас к пиратству).

Наконец, в-четвертых, на показ фильма в кинотеатре «Формула кино Океания» пришли полицейские по заявлению печально известного анти-ЛГБТ-активиста, а по сути — самодеятельного мракобеса Тимура Булатова. Правоохранители искали в фильме «сцены гомосексуализма», а в зале — несовершеннолетних. Ничего не нашли и ушли.

В общем, русская киноиндустрия в этом кейсе показала свою худшую сторону. Все действовали, исходя из лучших побуждений:


  • Закупщики World Pictures хотели привезти в отечественный прокат гей-драму и, чего греха таить, на этом подзаработать: в главных ролях звезды, Колин Ферт и Стэнли Туччи, снято красиво, промоматериалы живописные, почему бы и нет. Но тут в них проснулась самоцензура: они, справедливо опасаясь, что гей-любви на широком экране могут не дать прокатное удостоверение и что это зрелище возмутит радикалов (которые в итоге все равно возмутились, но ничего страшного не произошло, слава богу), вырезали одну не вполне постельную сцену (об этом позже).
  • Дмитрий Барченков пытался побороться за права квир-кинокритиков, в том числе себя, и настоять на том, что лучше, если человек был бы как‑то тематически связан с фильмом, который он представляет, — действительно, так спецпоказы получаются интереснее и содержательно богаче. Тем более что он никаких заявлений не писал, как упомянутый Тимур Булатов.
  • Зинаида Пронченко была в своем праве, чтобы представить и обсудить «Супернову»: она немало пишет и говорит о квир-кино в том числе, да и картина не совсем об этом. И ее негативную реакцию на секретные разговоры Барченкова можно понять: нехорошо гадости за глаза говорить, все же мы, критики, плывем в одной лодке.

В результате очень скромная и тихая картина стала чем‑то бо́льшим, чем она по сути была, — символом борьбы за все хорошее против всего плохого, за свободу творческого высказывания, наконец, символом ущемленности ЛГБТ-сообщества в России. Даже режиссер Гарри Маккуин толком не знает, как к этому относиться. На показе в Москве он говорил, что для него главное — выход «Суперновы» в прокат: «Если стоит выбор между тем, чтобы не показывать этот фильм вообще [в России] или показать этот фильм в обрезанном варианте, то я считаю, что лучше, чтобы мы собрались и имели возможность вместе смотреть этот фильм об однополой любви. <…> Это лучше, чем если бы у нас не было такой возможности. Хотя мне хотелось бы, чтобы вы увидели полностью [авторский] замысел». Впрочем, позже он дал интервью на английском, где возмущался перемонтажу собственного фильма.

Как представитель ЛГБТ, хочу сказать от себя: мне очень важно, чтобы фильмы с героями-геями добирались до России — хоть мытьем, хоть катаньем (как это было в случае того же «Рокетмена» пару лет назад). Какие бы чудовищные, бесчеловечные законы ни принимались против нас, традиционно ущемленных слоев общества, мне кажется правильным отвечать на это созиданием и просвещением, а не скандалом. Даже в обрезанном виде «Супернова» легко доказывает любому:

геи — такие же люди, как и все, они тоже имеют право жить и любить.

Да, эта мысль, кажется, не всем в России очевидна. К трепетным и неловким персонажам фильма невозможно отнестись с ненавистью (если вы, конечно, не Тимур Булатов, которого уже давно пора остановить). И то, что «Супернова», пусть кастрированная, но выходит в прокат, — это для меня лично тоже некий символ грядущих положительных изменений в российском обществе.

Простите за пафос, теперь к кино.

О фильме «Супернова», который показывают в России

Любой отечественный критик, которого попросили написать про «Супернову», оказывается в щекотливой ситуации. По сути, он рецензирует не совсем тот фильм, которому за рубежом наставили оценок, близких к максимальным. Впрочем, от двух вырезанных сцен сюжет, конечно, не меняется. Трудно представить себе зрителя, который решит, что это кино о двух подозрительно верных друзьях и что у них там нет никакой любви; все видно по глазам с первых секунд. Так что давайте эту абсурдную теорию сразу отринем.

Сэм (Колин Ферт) — пианист, правда, давно не выступал. Таскер (Стэнли Туччи) — писатель, у него начальная стадия деменции: со временем он забудет и Сэма, и себя, конец его жизни наступит совсем скоро, и смерть его не будет благородной и безоблачной. Они едут на своем вэне, доме на колесах, по северу Англии, чтобы напоследок провести как можно больше времени вместе: заезжают к друзьям, к семье, и в процессе Сэм узнает, что Таскер не хочет затягивать с прощаниями и собирается уйти из жизни добровольно.

Сразу же можно сказать, что фильм, по сути, не про ЛГБТ. Да, этот подзатасканный сюжет о жуткой потере памяти, прошлого, любви и личности, многократно виденный на тех же «Оскарах» (скажем, Джулианна Мур получила заслуженный «Оскар» за роль в подозрительно похожей на «Супернову» картине «Все еще Элис»), становится хоть сколько‑нибудь оригинальным благодаря тому, что главные герои — не просто бездетная интеллигентская семья, а семья геев. Впрочем, добавляет ли это каких‑то новых измерений данной истории?

«Супернова» — к сожалению, фильм аскетичный, если не сказать вялый. Безусловно, все художественные решения сделаны там из неких джентльменских соображений: Маккуин, для которого это вторая режиссерская работа, не слишком стремится рисковать, заваливать кадр квиром, глэмом и кэмпом.

Все очень степенно, под спокойную музыку, на фоне стереотипно открыточных пейзажей с севера Великобритании.

Тона приглушены, итоги жизни персонажей давно подведены, все реплики, которые можно было произнести, уже будто давно произнесены, еще до начала непосредственного сюжета. Герои уже, считай, и не любят друг друга толком — как говорила героиня Людмилы Гурченко в фильме «Любовь и голуби»: «Элементарно — привычка». Все разговоры — о работе и хобби: Сэм запланировал себе выступление после долгого перерыва и переживает, не заржавел ли он за годы простоя; Таскер медленно-медленно дописывает книгу, рискуя не успеть до того момента, как забудет все слова, и заодно увлечен астрономией, которой учит и партнера (отсюда поэтичное название фильма, означающее рождение сверхновой звезды).

Для режиссера-сценариста эта стареющая парочка оказывается аналогичной другой семейной чете. Они могли быть любого, по сути, гендера и ориентации — и дополнительно эта разница нивелируется благодаря российскому фирменному перемонтажу. Мы, конечно, не будем ханжами, но все же заметно, что и Ферт, и Туччи — давно и безнадежно женаты гетеросексуальным браком. Даже объятия их неловки, что касается остальных проявлений [телячьих] нежностей, то об этом российский зритель толком не узнает. Если судить по русифицированной «Супернове», то выходит, что отношения их по большей части платонические, а что они спят в одной кровати — так это потому, что второго матраса не нашлось в походных условиях.

Словом, в данном случае не кажутся бессмысленными извечные SJW-требования о том, чтобы геев в кино играли настоящие геи, инвалидов — инвалиды, транс-персон — транс-персоны. Может, это и помогло бы.

И только в конце, когда от кино требуются хотя бы какие‑то эмоции и ответы на вечные вопросы о любви, смерти и памяти, персонажи вдруг начинают разговаривать чисто сценарными фразами: в неприлично длинной сцене судьбоносного диалога за одним столом, снятого, разумеется, примитивной «восьмеркой», они проговаривают вслух свои чувства, говорят о предназначении, о выборе, о божественном провидении — словом, о том, о чем в жизни так не говорят, а если даже и говорят, то точно не выбирают для выражения мыслей подобные высокопарности. Да и вообще, Маккуин не чурается показушной картинности: в одной из сцен Колин Ферт мужественно плачет в туалете дома на колесах, встав перед камерой под идеальным ракурсом. И это, не скроем, смотрится фальшиво. Все это на фоне в целом реалистического кино, конечно, оказывается не вполне уместно.

С другой стороны, осудить эту неловкую картину, конечно, рука не поднимается. Не то чтобы «Супернова» скучная или некрасивая — просто не очень-то необходимо ее существование на свете. С другой стороны, это фильм, который тронул многих, и это оправдывает все старания и любой перемонтаж.

5 / 10
Оценка
Егора Беликова

О фильме «Супернова», который показывают во всем мире

© World Pictures

Подзаголовок выше немного лукав. Не то чтобы во всем мире показывают совершенно другую «Супернову» — из российской версии убыло ровно три минуты хронометража. К сожалению, под ножницы автоцензоров попала лучшая сцена фильма, которая наконец оживляет снулое действие.

Речь о той самой постельной сцене, но хотим сразу предупредить гомофобов: не бойтесь, никакого секса в кадре не случится (на отечественных экранах — теперь уже точно). Герои лежат в кровати, и Сэм действительно подкатывает к Таскеру — как в Советском Союзе, под одеялом. Но Маккуин, очевидно, пожалел гетеросексуальных актеров, не заставил их фиктивно совокупляться и вместе с этим неожиданно для себя снял прекрасное кино, хотя бы длиной в три минуты — здесь у Сэма, пардон, не встает из‑за предшествовавших эмоциональных переживаний, и Таскер утешает его нежно в таком духе: «Ну-ну, ничего, в другой раз получится».

И этот несостоявшийся (сюжетно и в российском прокате одновременно) половой акт неожиданно превращает типовую квадратно-гнездовую драму во что‑то большее. И без сопливых ясно, что деменция в семье — это всегда жуткая трагедия. Невозможно смириться, что любимый и близкий человек просто исчезает без видимых причин — прямо как в сериале «Оставленные», где в одночасье пропадают случайно выбранные неизвестно кем 2% населения Земли. Там глобальная катастрофа, чем‑то похожая на ковидный кризис, развертывается в миллионы внутрисемейных трагедий, и именно благодаря этому сюжет приобретает неожиданный накал. Так и здесь: пока история крутится вокруг общих мест, это не очень интересно, но как только мы видим удивительно точную и парадоксально узнаваемую деталь о неудавшемся сексе после нервного перенапряжения, все сразу оказывается на своих местах, и герои внезапно превращаются из сценарных фигур в людей.

В тот же момент становится очевидно, что самоцензура прокатчика действительно испортила картину, изничтожила ее возможный положительный социальный эффект. Необходимо, чтобы герои-геи «Суперновы» ожили на экране, и тогда они очеловечились бы в голове предположительно гомофобного зрителя.

Закон о запрете пропаганды гомосексуализма дал глубокие метастазы в российском обществе.

Запуганы даже прокатные компании, самые ущемленные функционеры, по сути — официанты индустрии, которые лишь приволакивают фильмы из‑за границы, с кинокухни, и сервируют у нас для кинотеатров дубляжом или субтитрами. Это не у героя «Суперновы» деменция, это у нас у всех деменция: нас заставляют забыть о том, что гомосексуалы заслуживают жить так, как хотят, любить и достойно умереть рядом с любимым человеком. Мы никогда не забудем.

7 / 10
Оценка
Егора Беликова
Расписание и билеты
Подробнее на «Афише»