В издательстве «Фантом Пресс» вышла книга Стивена Фрая «Миф» — корпус древнегреческих мифов в ехидном и почтительном пересказе британского интеллектуала. «Афиша Daily» публикует фрагмент книги.

Сокрушенный мир еще дымился от разгрома войны. Зевс видел, что миру нужно исцелиться, и понимал, что его поколение божеств — третье — должно править лучше, чем это удалось первым двум. Пришла пора нового порядка — такого, в котором нет места разорительной кровожадности и стихийному зверству, какие отличали былые времена.

Победителям — трофеи. Как директор компании, только что завершившей рейдерский захват, Зевс желал устранить старых управленцев и посадить на их места своих людей. Каждому брату и сестре он определил владения — область божественной ответственности. Президент Бессмертных набирал кабинет министров.

Себе самому он отвел место верховного командования — назначил себя первым вожаком и императором, повелителем небесной тверди, хозяином погод и бурь: Владыка богов, Отец-небо, Пастырь туч. Громы и молнии были у него в подчинении. Орел и дуб — его символы, они, как и прежде, воплощают свирепую красу и необоримую силу. Его слово — закон, его власть устрашающе велика. Но Зевс был небезупречен. Очень, очень небезупречен.

Гестия

Из всех богов Гестия — «первая, кого поглотили, и последняя, кого освободили» (Kerényi Károly. Die Heroen der Griechen (Карой (Карл) Кереньи. Герои греков, 1958). — Прим. перев.), — видимо, наименее известна нам; вероятно, все потому, что сфера влияния, которую Зевс в мудрости своей определил ей, — домашний очаг. В наш менее общинный век центрального отопления и отдельных комнат для каждого члена семьи мы не придаем очагу того значения, каким наделяли его наши предки — и греки, и все прочие. Но даже для нас это слово означает нечто большее, чем просто камелек. Мы говорим «дом и очаг». Английское слово hearth имеет то же происхождение, что и heart (Очаг… сердце (англ.). — Прим. перев.), так же, как и в греческом слово «очаг» — кардиа, а оно, в свою очередь, означает и «сердце». В Древней Греции более широкое понятие очага и дома обозначалось словом ойкос, которое дожило до нас, например, в словах «экономика» и «экология». Латинский эквивалент слову «очаг» — фокус, и оно говорит само за себя. Странное и удивительное это дело — как из слова, обозначающего место для огня, мы породили слова «кардиолог», «глубокий фокус» и «экоборец». Ключевое значение средоточия, которое связывает их все, вскрывает и громадную значимость очага для греков и римлян, а следовательно, и важность Гестии, его богини-покровительницы.

Отвергая предложения супружества, Гестия приняла на себя обет вечного целомудрия. Спокойная, умиротворенная, добрая, гостеприимная и домашняя, она держалась подальше от повседневных драчек за власть и политических козней прочих божеств (гостеприимство, или ксения, было чрезвычайно почитаемо у греков, и потому заботу о нем Гестия делила с самим Зевсом, которого иногда именовали Зевсом Ксением. Боги время от времени проверяли «дружелюбие к гостям» у людей, как мы еще узнаем из истории Филемона и Бавкиды. Это явление называли теоксенией. Ксенофобы, разумеется, руку дружбы чужакам не протягивают… — Прим. авт.). Скромная богиня, Гестия обычно изображается в простом платье, протягивает пламя в чаше или сидит на грубой шерстяной подушке, на незатейливом деревянном троне. В Древней Греции было принято возносить ей хвалу перед каждой трапезой.

Римляне, назвавшие ее Вестой, считали эту богиню столь важной, что существовала школа жриц, посвященных ей, — речь о знаменитых девах-весталках. В их обязанности, помимо пожизненного целомудрия, входило постоянное поддержание огня, символизирующего Весту. Они были первыми хранительницами священного пламени.

Можно догадаться, что увлекательных историй об этой милой и приятной богине маловато. Я знаю только одну, которой вскоре и поделюсь. Само собой, Гестия выпутается из нее без потерь.

Лотерея

Далее Зевс занялся своими сумрачными беспокойными братцами — Аидом и Посейдоном. В войне с титанами они оба проявили себя с равным мастерством, отвагой и хитростью, и Зевс счел, что справедливо будет, если Аид с Посейдоном вытянут жребий и поделят между собой пока не занятые море и преисподнюю.

Вы помните, что Кронос подмял под себя все в море, а также все, что над и под ним, отобрав власть у Талассы, Понта, Океана и Тефиды. Теперь Кроноса устранили, и царство соленой воды оказалось во власти Зевса. Преисподней же, включая Тартар, таинственные Асфоделевые луга (о них — позже) и подземную тьму, повелевал Эреб, и настало время им перейти в руки единого покровительствующего божества — из Зевсова поколения.

Аид и Посейдон друг друга недолюбливали, и когда Зевс сначала спрятал руки за спиной, а затем выставил вперед сжатые кулаки, братья помедлили. В случае братской неприязни один обычно хочет того, чего хочет другой.

«Море себе хочет Аид или преисподнюю? — размышлял Посейдон. — Если преисподнюю, я тоже ее хочу — просто чтобы его позлить».

Аид думал в том же ключе. «Что бы ни досталось, — говорил он себе, — воскликну восторженно, лишь бы досадить этому гаденышу Посейдону».

В каждом кулаке у Зевса было сокрыто по драгоценному камню: сапфир, синий, словно море, — в одном и кусочек гагата, черного, как Эреб, — в другом. Посейдон, коснувшись правой руки Зевса и увидев в раскрытой ладони мерцавший синий сапфир, на радостях сплясал джигу.

— Океаны — мои! — взревел он.

— Это значит… да! — завопил Аид, салютуя кулаком. — Это значит, что моей будет преисподняя! Ха-ха!

Но где-то внутри у него все сникло. Боги — они ну совсем как дети.

То был последний раз, когда Аида видели смеющимся. Отныне всякое веселье и радость покинули его. Вероятно, обязанности Владыки преисподней постепенно подточили юношеский задор и легкость, какие когда-то были у Аида.

Отправился он в глубины, подгребать под себя свои владения. И пусть имя его вечно будет связано со смертью и загробной жизнью, а весь мир преисподней (прозываемой в его честь) — с болью, карой и беспредельным страданием, Аид еще стал символом богатства и роскоши. Самоцветы и драгоценные металлы, что добываются из недр земных, и необходимейшие урожаи зерна, овощей и фруктов, что вызревают в почвах, напоминают нам, что из распада и смерти рождаются жизнь, изобилие и богатство. Римляне прозвали Аида Плутоном, и слова «плутократ» и «плутоний» — отголосок роскоши и мощи (иногда попадается имя Дит (от латинского слова, означающего «богатый»), применяемое к Аиду или его иудеохристианскому потомку Люциферу. Данте в «Аду» называл Дитом столицу Ада. Сегодня это слово вспоминают лишь затейники — составители кроссвордов. — Прим. авт.).

В личное подчинение к Аиду попали Эреб и Никта, а также их сын Танатос (сама Смерть). В преисподней имелась система рек со своими божествами, слишком мрачных и страшных для открытого воздуха. Главная — Стикс (ненависть), дочь Тефиды и Океана, чье имя и «стигийские» черты вспоминаются и по сей день, когда нужно описать что-нибудь темное, угрожающее и мрачное, что-нибудь адски черное и угрюмое. В Стикс впадали Флегетон, пылающая река огня, Ахерон, река скорби, Лета, воды забвения, и Кокит — поток плача и стенания. Брата богини Стикс Харона назначили паромщиком, и покамест он ждал, опершись на шест, у берега реки Стикс. Он грезил, как однажды души целыми тысячами начнут стекаться на берега его реки и платить ему за перевоз. Этот день грядет.

Фуриям — рожденными из земли эриниям — Аид отвел в своих владениях место в самой темной сердцевине. Оттуда эта троица могла летать в любой уголок мира и вершить возмездие над преступниками, падшими достаточно низко, чтобы заслужить внимание эриний.

Со временем Аид завел себе питомца — исполинскую змеехвостую собаку о трех головах, отпрыска той чудовищной парочки, порожденной Геей и Тартаром, — Ехидны и Тифона. Звали пса Кербером (но и на свое римское имя Цербер он тоже откликался). Кербер — тот самый адский пес, устрашающий неутомимый страж и хранитель преисподней.

У озера Лерна — одного из врат в преисподнюю — Аид разместил Гидру, еще одно исчадие Тартара и Геи. Я уже говорил о кошмарных мутациях, какие случаются в парах у чудищ, и разница между Кербером и его сестрицей Гидрой — показательный пример. С одной стороны, пес с более или менее сообразным количеством голов — тремя — и изящным змеиным хвостом, каким можно вилять, а с другой — его сестра, многоглавая водяная тварь, которую почти невозможно убить. Отрубишь одну голову — она отращивает еще десять на том же месте.

Вопреки этим зоологическим непотребствам Аид пока был спокойным краем, и правил им бог, которому почти нечего делать. Чтобы в аду стало поживее, нужны были смертные. Созданья, которые умирают. А потому оставим Аида на некоторое время, пусть сидит на своем хладном адском троне и супится, столь же негостеприимный, ледяной и далекий, как планета, носящая его имя (Или же «карликовая планета», какой ее теперь неуважительно считают. Луны Плутона — Стикс, Никта, Харон, Кербер и Гидра. — Прим. авт.), и втайне клянет судьбу, что подарила власть над морями его ненавистному братцу.


Переводчик посвящает эту работу памяти Сергея Борисовича Ильина (1948–2017), многие годы блистательно переводившего книги Стивена Фрая на русский язык.

Издатель «Фантом Пресс», Москва, 2018, пер. Ш.Мартыновой
Подробности по теме
Как устроена вселенная Стивена Фрая: от Лори до ЛГБТ
Как устроена вселенная Стивена Фрая: от Лори до ЛГБТ
Еще больше статей, видео, гифок и других материалов — в телеграм-канале «Афиши Daily». Подпишись!