Александр Бренер не только известнейший русский акционист, но и плодовитый писатель: в сентябре в издательстве «Все свободны» выходит его новая книга «Ка, или Тайные, но истинные истории искусства». «Афиша Daily» публикует отрывок о том, как художник познакомился с лидером группы Talking Heads.
Александр Бренер
Александр Бренер

Выгуливал на поводке Олега Кулика, вызывал на кулачный бой Бориса Ельцина и рисовал на картине Малевича знак доллара. Его книга «Жития убиенных художников» (2016) вошла в шорт-лист «Нацбеста».

© Valery Khristoforov / ИТАР-ТАСС

Я видел одного художника с боттичеллиевскими жестами. Имя его — Дэвид Бирн.

В звуках его струн, в бум­буме его барабанов померещился мне возврат весеннего, ветреного ритуала.

Давно это было…

В 1994 году Бирн — уже без Talking Heads — приехал с концертом в Москву, в ДК Горбунова.

Толпа восхищенных ребят ждала своего кумира, но сначала на сцене полоскал сытое горло Борис Гребенщиков. Мальчишкам надоело: «Хватит! Проваливай! Хотим Бирна!»

И вот он явился: тощий, с длинными волосами и мохнатыми бакенбардами, во всем черном, с поблескивающей пряжкой ремня:

Откинув докучную маску,
Не чувствуя уз бытия,
В какую волшебную сказку
Вольется свободное я!

Бирн уже догадался, что прибыл в нищий город, где беспризорные дети нюхают в канализации клей.

И он не осрамился — был экстатичен и строг.

В двух словах: это был экстракласс и транс.

Песни разбивались о наши головы, словно мощные, пенные волны, обдавая брызгами сердца и мозги.

Какая-­то девчонка на вершине упоения запрыгнула на сцену и попыталась прикоснуться к Бирну, как Магдалина — к Христу.

Охранник схватил и стащил ее вниз.

Бирн оторвался от микрофона и, бросив озабоченный взгляд на девчонку, крикнул:

— ARE YOU OKAY?!

Это был лучший концерт в моей жизни.

Я Бирна и сейчас уважаю: он — художник.

Второе мое соприкосновение с ним произошло в богатом городе Стокгольме уже в тошнотворном двадцать первом веке. Как это у Саши Черного:

Все в штанах, скроенных одинаково,
При усах, в пальто и котелках.
Я похож на улице на всякого
И совсем теряюсь на углах…

И вдруг узнаю, что в том самом выставочном зале, где я лет десять назад, еще будучи московским художником, разнес в пух и прах международную выставку «Интерпол», намечается очередной вернисаж.

Сразу решил пойти туда и встретиться с куратором Яном Оманом, который когда­-то обозвал меня футбольным хулиганом.

И вот мы уже на вернисаже — мелком и жалком.

Проклинаю культуру! Срываю подтяжки!
Растопчу котелок! Растерзаю пиджак!
Я завидую каждой отдельной букашке,
Я живу как последний дурак…

В отвращении спустились с Барбарой в бар, где и застали всю честную компанию с куратором Оманом во главе. Они там пили под музычку пиво и шевелили бедрами.

А мы тут же залезли на стойку бара и стали плясать.

В лес! К озерам и девственным елям!
Буду лазить, как рысь, по шершавым стволам.
Надоело ходить по шаблонным панелям
И смотреть на подкрашенных дам!

Танцуя, мы еще и разделись.

Я — никудышный Нижинский, но это было чертовски весело — гарцевать, как кентавр, на пару с любимой в подлой художественной институции, где я когда­-то учинил грандиозный скандал: разрушил бездарную инсталляцию.

Все взоры были на нас, танцующих.

Тут, однако, вмешался этот самый Ян Оман, кураторишка. Он стал вопить, чтоб мы слезли с его бара.

Крики сводились к следующему: ты, Бренер, — ничевок, никто, ничтожество.

Черта с два: я — всек!

Поэтому мы с Варварой продолжили неприличие. Появился лакей Омана и стал стаскивать нас с бара. Запутавшись в спущенных штанах, мы чуть носы не расквасили. Они нас вытолкали из помещения.

И вот мы уже во дворе — хохоча, уходим.

Но тут кто­-то: «Бренер!»

Оказалось, молодой человек из Чехии, работает здесь ассистентом.

И вот что он нам говорит:

— Вы здорово танцевали, правда. Но я хочу сказать другое… Тут два месяца назад проходила выставка Дэвида Бирна… И он после открытия тоже танцевал на стойке! Только ему они, конечно, разрешили. А вас выгнали… И поэтому, клянусь, мне ваш танец вдвойне понравился!

Тут он нас расцеловал.

Нужно ли говорить, что его слова согрели нам душу?

О, Дэвид, мы танцевали с тобой на одной дерьмовой стойке!

Are you okay, Дэвид?

ARE YOU OKAY, брат?

Подробности по теме
Фильм на выходные
«Правдивые истории» Дэвида Бирна
«Правдивые истории» Дэвида Бирна

Женщины, любящие мое мясо, и эта
девушка, смотрящая на меня как на брата,
закидайте улыбками меня, поэта, —
я цветами нашью их на кофту фата!

В последний раз я видел Бирна в Лондоне — в концертном зале под названием Southbank Centre.

Билеты на его представление мы купить не могли — слишком дорого.

Но нас в зал пропустила добрая билетерша — случается и такое.

Бирн исполнял свои старые песни, но главное заключалось в зрелище: седой Дэвид был одет во все белое, как настоящее привидение.

И его музыканты тоже — белоснежные призраки.

И его балетная труппа — меловая фантазия.

Они все выглядели как алебастровые фантомы, белые­-пребелые выходцы из могил.

И песни исполнялись в той же тональности.

То есть великолепный артист прошлого века Дэвид Бирн преподнес себя публике двадцать первого века в качестве галлюцинации.

Разве это не здорово?

И он, кстати, действительно постарел.

Музыка буйствовала, седой Бирн, отстраняясь от микрофона, приседал, а белоснежные балерины прыгали через него, как древнеегипетские акробатки.

Тут я не выдержал и сиганул к ним на сцену.

Никто меня не останавливал.

Я успел сделать несколько кувырков и схватился за светозарную штанину Бирна.

Халды­-балды!

Музыка громыхала.

Я был уже вне себя, как в присутствии ангела.

У него были нежные черты лица, густейшие брови и шевелюра белее облака.

Он взглянул на меня озабоченно:

— Are you okay?

И еще раз, у самого уха:

— ARE YOU OKAY?

Издательство «Все свободны», Санкт-Петербург, 2017