В «Сеансе» выходит «Книжка-подушка» — сборник эссе и дневниковых записей публициста и кинокритика Александра Тимофеевского, написанных между 2012 и 2016 годом. «Афиша Daily» выпускает несколько фрагментов из книги — о сиюминутном и вечном.
Александр Тимофеевский
Александр Тимофеевский

Журналист, критик. Эссе и статьи Тимофеевского публиковались в «Искусстве кино», «Сеансе», «Столице», «Коммерсанте», «Русском телеграфе», «Русской жизни», «Снобе», »Медузе», GQ, Playboy, Vogue и других изданиях.

© Александр Решетилов

22 февраля 2016 года

Не хочу писать про Украину, надоел срач в комментах, концентрированный бульон злобы кипит и разливается со всех сторон. Зачем он мне? Но одну мысль запишу под замком, только для себя. Два года назад ее надо было озвучить. Сегодня двухлетний юбилей.

После того как 21 февраля 2014 года Янукович улетел в Харьков и стало понятно, что новой киевской власти ничто больше не помеха, победители должны были выйти на крыльцо и сказать: «Дорогой народ! Янукович морочил тебе голову, обещая отстоять русский язык, но не сделал этого. Он тебя обманул. Он принял половинчатый закон, который никому не нужен, а мы, европейская власть, дадим тебе закон настоящий — русский язык станет вторым государственным, полноценным и равноправным, как полноценны и  равноправны все граждане Украины».

Скажи победители это, и ничего бы не было  — ни Крымнаша, ни Донбасснаша. Одним заявлением, несколькими предложениями из-под них был бы выбит стул, и никакой хитрожопый Кремль его бы назад не задвинул. Но сказано было прямо противоположное: отменили даже ту половинчатость, что приключилась с языком при Януковиче, — вместо того чтобы протянуть Востоку руку, ее демонстративно убрали за спину: мира не ждите! Агрессии, которая поползла из Москвы, зеленый свет дал Киев.

Почему так произошло? Потому, что свобода приходит нагая, бросая на сердце цветы, а не доводы рассудка, толпа ликует, и политики вместе с ней. А они должны еще и думать — пусть не в тот же день, пусть на следующий. Но толпа, раздраженная такими думами, может родную власть с кашей съесть. Может съесть, а может и не съесть, это от съедаемых тоже зависит. В любом случае политик должен — хоть иногда  — идти наперекор своему Майдану, а не только семенить вслед за ним.

Умный политик не выпячивает, а скрывает торжество, не тычет в нос свое — это мешает сделать своим чужое. Нельзя двигаться в одном направлении безудержно и безоглядно: два, три шага вперед, один обязательно назад, так надежнее. И главное — не надо «давить гадину». Если речь о миллионах соотечественников, то задача эта прежде всего глупая: с проигравшими придется жить, а значит, договариваться. И чем скорее, тем лучше.

А самое лучшее — сразу уступить, чтобы никто не чувствовал себя побежденным. В стране не должно быть побежденных, тут источник всех будущих бед. Слабый правитель пестует свою силу, он мстит врагам и этим их множит, слабый правитель любит воинственный вид, сильный — широту и миролюбие: так править легче. Это азы, букварь, элементарные истины, начальная политическая школа.

10 ноября 2016 года

Я почти перестал писать о  политике  — даже показательные, исторические сдвиги вроде тех, что случились вчера, не вдохновляют. Короля играет свита, событие делает реакция на него, а тут со всех сторон тягостная неточность. И в Америке, и в Европе, и в России «наш круг» сотрясается от рыданий. Take it easy. Победил реднек, вслух говорящий то, что они сообща надумали. Слушать тошно, кто бы спорил, но бывают трагедии помощнее. И в Америке, и в Европе, и в России полно ликующих, и это тоже take it easy, опять карикатура, но у нас она к тому же стыдная. На престол в Золотой Орде воссел идейно близкий Тохтамыш и вообще родной человечек. Радостно, понимаю. От него, может, удастся получить ярлык на княжение в Крыму и отдать за это не слишком большой ясак. Дело, согласен. Но зачем выставлять его наружу и на рожу — это что, повод для гордости? Так нынче выглядит вставание с колен? «С чьих колен встали?» — спросил один остроумец.

Подробности по теме
Александр Тимофеевский разговаривает с Борисом Акуниным
Александр Тимофеевский разговаривает с Борисом Акуниным

18 июня 2013 года

Приехал по делу в Рим на три дня, что вдвойне нелепо: единственное дело в Риме — сам Рим, но не на три дня и не летом, когда под адским солнцем бежишь на дурацкую встречу, а вокруг любимая бессмертная красота, но мимо, читатель, мимо, надо без теплового удара добраться до своей ничтожной цели. Поспешать медленно, festina lente, как учил император Август, не выходит. А зря — кто берет махом, кончает прахом. Впрочем, торопливость в ущерб осмысленности и называется туризмом.

Туризм, конечно, бывает разным. В Риме больше всего японцев, и они тут лучшие. Они рвутся к знаниям, они их ценят, но подвижность все губит. Поспешают не медленно, а немедленно. Еще минуту назад молчаливая кучка внимала гиду, который, стоя у Четырех рек, приобщал слушателей к гению места: смотрим на скульптуру Бернини, потом на церковь Борромини. Но вот гид объявил свободное время, и можно расслабиться, и оглядеться, и насладиться, это пьяцца Навона, но у кучки своя логика, она, ожив, задвигалась, закрутилась, защелкала айфонами, защебетала, распалась и рассыпалась, как цветы в калейдоскопе, картинно обсев все пространство — и фонтан, и лавочку напротив, и единственного на этой лавочке итальянца: старик с большим аристократическим носом и выдвинутой челюстью, укутанный в жару шарфом, пришел со всем своим скарбом; в прозрачной сумке на колесиках из полиэтилена покоились книжки, ботинки, кулек с едой и зонт, почему-то обмотанный проволокой, а на самом верху стоял допотопный магнитофон, издававший героические звуки Верди, и старик подпевал им беззубым, беззвучным ртом, и дирижировал, и важно замирал, и вновь размахивал руками, защищаясь от гула чужой неотступной жизни.

Издательство «Сеанс», Санкт-Петербург, 2017
Заказать интернет-магазин «Сеанса»