В «Самокате» вышла новая книга Дарьи Варденбург — история тринадцатилетнего Якоба Беккера, мечтающего об одиночной кругосветке. 1 декабря автор представит «Правило 69 для толстой чайки» на non/fiction: модератором презентации станет Юрий Сапрыкин. «Афиша Daily» публикует отрывок из книги.
Дарья Варденбург
Дарья Варденбург
Писатель, журналист, путешественник, автор книг «Фаня, Апельсин и четверо из города», «Таня, Выдра и компания» и цикла детективных историй про школьницу Ульяну Караваеву.

— Чего вы боитесь? — спросил Репа.

Тоха, Тимур, Митрофан и я сидели за столом на веранде кафе, а по другую сторону стола сидел Репа. Подошла повариха тетя Тама, поставила на стол пять чашек чая, сахарницу и блюдце с нарезанным кружочками лимоном.

— Я кофе пью, — сказал Тимур.

Тетя Тама глянула на него сверху вниз и молча удалилась. Тимур вздохнул и пододвинул к себе чай.

— Десять дней до чемпионата, — начал Репа, размешивая сахар.

Я усилием воли заставил себя положить в свою чашку две ложки сахара, а не три.

— Двенадцать, — сказал Тимур.

— А? — не понял Репа.

— Двенадцать. Дней. До. Чемпионата, — громко и раздельно произнес Тимур, как будто тренер был глухой.

Репа отпил чай, поставил чашку.

— Гоняетесь вы так себе, — сказал он. — Чего вы боитесь, говорите.

И он посмотрел на нас.

— Тимур, чего ты боишься?

— Я?

Репа встал, прошел к барной стойке и вернулся с пачкой салфеток и ручкой. Перед каждым из нас он положил по паре салфеток, а ручку протянул Тимуру.

— Ты первый. Напишите, кто чего боится. До гонок, во время гонок, после гонок. И вообще. Подписываться не надо. Анонимно. Можете разойтись по углам, чтобы никто не подглядывал.

Я такие штуки знаю — мать раз в месяц водит меня к психологу. Нарисуй себя в виде зверя, выбери свои любимые цвета, напиши десять слов, которые характеризуют твое ми-ро-о-щу-ще-ни-е.

— Пиши, немой, — прошипел Тимур, тыча ручку мне в нос.

И, прикрывая написанное рукой, он скомкал свою салфетку и щелчком послал через стол Репе.

— Мы ветер будем смотреть? — проорал Митрофан, стараясь перекричать шум мотора.

Мы все четверо сидели в рибе вместе с Репой, риб отходил от берега. Репа на вопрос не ответил, он просто смотрел мимо нас вперед, выводя риб из гавани. Тимур что-то сказал, скривив губы, но из-за мотора не было слышно. Позади остался наш загаженный чайками пирс — и вот оно, синее водохранилище, раскинувшееся во все стороны под высоким небом. Мы шли все дальше и дальше, гавань осталась позади, и Репа заглушил мотор. Тишина, только вода плещет о резиновые борта риба, у берега вскрикивают чайки. Репа резко наклонился, схватил Тимура за ноги, дернул их вверх и, опрокинув Тимура, выкинул его за борт. Не успели мы опомниться, он сделал то же самое с Митрофаном. Я, не в силах сбросить с себя оцепенение, даже не пошевелился, когда Репа ухватил за щиколотки меня. Оп! Как это просто, оказывается: секунда — и ты в воде. Плюх — рядом со мной шлепнулся в воду спасательный круг. Я поднял глаза и увидел Репу и Тоху в рибе. Репа смотрел на нас совершенно спокойно, как будто ничего особенного не произошло, а Тоха переводила взгляд с него на нас и обратно с таким выражением, словно мы все ее страшно разочаровываем своим поведением.

— Буду ждать вас у входа, — Репа завел мотор и пошел по направлению к яхт-клубу.

— Придурок! — крикнул ему вслед Тимур, но Репа даже не обернулся. Возможно, он просто ничего не слышал из-за мотора.

Мы поплыли — а что еще было делать. Спасжилетов на нас не было — Репа нам не сказал их надеть, когда мы садились в риб, а сами мы сделали вид, что забыли, потому что эти плесневелые громоздкие спасжилеты мы ненавидели. Но теперь я пожалел, что на мне нет жилета. Тимур плыл впереди, за ним я, а за мной, вцепившись в спасательный круг, Митрофан. Мы видели, как риб дошел до входа в гавань и там остановился. Мотор затих. Опять тишина. Тишина, наше пыхтение и плеск воды.

— У меня с ногой что-то, — проговорил Митрофан, тяжело дыша и останавливаясь.

Мы с Тимуром продолжали плыть вперед.

— Подождите! — испуганно позвал Митрофан.

Тимур развернулся в воде и со злостью выкрикнул:

— У тебя круг, что ты воешь?

Митрофан качался на воде — оранжевый круг, вцепившиеся в него белые пальцы и два серых вытаращенных глаза. Тимур снова развернулся и погреб к яхт-клубу. Митрофан не двинулся с места, он был напуган до чертиков. Я подплыл к нему, ухватился одной рукой за его круг и потащил за собой как на буксире. Мы ползли с черепашьей скоростью, риб оставался далеко. Тимур уплыл вперед. Он двигался резко, рывками, и я понял, что он так долго не протянет.

— Урод! — проорал Тимур рибу, захлебнулся и зашелся в кашле.

Он продолжал грести, кашляя, но движения его становились все судорожнее. Наконец он остановился и попробовал лечь на воду звездочкой. Сперва его тело ушло вниз, но на второй раз у него получилось, и он лег, уставив лицо вверх и раскинув руки и ноги, и лежал так, пока мы с Митрофаном не доплыли до него. Мы остановились и подождали, пока он решится: он сначала делал вид, что ему все равно, но потом все-таки сдался и ухватился за оранжевый круг. И мы все трое медленно погребли дальше, собравшись вокруг этого круга, как мальки вокруг брошенного в воду бублика.

Издательство «Самокат», Москва, 2016
Презентация на non/fiction 1 декабря, 17.00, зал № 23