Бывший капитан «Михаила Сомова», путешественник Виктор Боярский и механик станции «Мирный» рассказывают о своих полярных приключениях.
Виктор Боярский
Виктор Боярский
Профессиональный путешественник, почетный полярник России, автор прозы и стихов о жизни за полярным кругом, участник международных экспедиций, среди которых «Трансантарктика», вошедшая в Книгу рекордов Гиннесса

После радиотехнического института я попал по распределению на работу в радиофизический отдел Арктического и Антарктического НИИ. Там мы занимались созданием радиолокационных систем для измерений толщин ледников. Уже 43 года я не изменяю своему выбору.

Первая моя экспедиция в Антарктиду в качестве научного сотрудника была в 1973 году. Потом — дрейфующие станции Северного Ледовитого океана, многочисленные летные экспедиции в Арктику. Но тяги к приключениям во мне больше, чем к науке, поэтому в 1987 году я стал профессиональным путешественником. Принял участие в 6 международных экспедициях на лыжах и собачьих упряжках — пересек Гренландию с юга на север (1988 год), пересек Антарктиду по самому протяженному маршруту в 6500 км (1989–1990 годы), плюс три экспедиции в Канадской Арктике (1992–1994 годы), пересечение Северного Ледовитого океана (1995 год) и множество коротких экспедиций на Северный полюс (на нем в общей сложности побывал более 60 раз). С 1998-го по 2016 год я работал директором единственного в России Музея Арктики и Антарктики.

Мой любимый писатель — Джек Лондон, правда, впечатления от посещения Арктики и Антарктиды существенно отличались от прочитанного. Очень впечатляет игра цвета и сила природы, когда ты видишь, как многотонные массы льда сталкиваются и образуют торосы и как движется эта ледяная стена, и когда ветер дует так, что можно улететь. Есть своя особенная прелесть в этом. Хотя, конечно, холодно.

Как терпеть холод

К холоду привыкнуть невозможно — его можно только терпеть. Но долгое пребывание во льдах снижает планку чувствительности: температура 0 градусов при отсутствии ветра становится комфортной для пребывания в палатке. И наоборот, когда возвращаешься в умеренные широты, все время жарко — организму требуется месяц, чтобы перестроиться.

Как и все нормальные люди, я, даже не находясь в экспедиции, занимаюсь физкультурой. Зарядка с силовыми упражнениями, подтягиваниями и упражнениями на пресс ежедневно. Выхожу вместе с собаками на прогулку, подтягиваюсь на турнике, качаю пресс.

Подробности по теме
Как долго вы продержитесь на Северном или Южном полюсе?
Как долго вы продержитесь на Северном или Южном полюсе?

Экспедиция как предмет гордости

Успех экспедиции измеряется просто: если никто не помер, значит, прошла хорошо. Самой трудной и удачной была экспедиция в Антарктиду на собачьих упряжках. Проект никто повторить уже не сможет хотя бы потому, что с 1994 года в Антарктиде нельзя использовать собак. И маршрут — самый протяженный, 6500 км. Воплотили проект, слава богу, с минимальными потерями — в общей сложности лишись 5 собак из 42-х, а люди все остались живы.

Одна из самых трудных была экспедиция через Северный Ледовитый океан в 1995 году. Тогда в самом начале маршрута моя упряжка провалилась под лед — и я с нею немножечко поплавал при температуре –43 градуса. Кроме того, у нас был такой взрывоопасный коллектив, и один из молодых парней ушел из команды после неудачного старта, серьезно нарушив наши планы. Остались мы впятером и в таком составе за четыре месяца преодолели сложный маршрут по дрейфующим льдам.

Как устроена жизнь в экспедиции

В научных экспедициях в Антарктике и в Арктике участники живут в комфортабельных домах, а не в палатках, все условия стационарные — в них можно спокойно существовать и не думать о том, что за окном свирепствует холод. А в экспедициях «приключенческо-спортивного» плана день выглядит иначе.

В походных условиях, что в палатке, что на улице — одно и то же, только в палатке не дует. На улице –35, а у тебя — –32. Самое неприятное время дня — утро. Просыпаешься в шесть, высовываешь голову из спального мешка, а на потолке — иней. Сметаешь его, потому что если запустишь примус, то все это потечет тебе за шиворот.

Я в любую погоду выходил и обтирался снегом — это был, пожалуй, единственно доступный способ соблюдения личной гигиены и своеобразный ритуал для меня. Дальше нехитрый завтрак вроде овсянки, все его готовят по очереди. Рацион — 5500–6000 калорий в день. В Антарктиде у нас была жировая диета. В Арктике — углеводная. Мясо, сыры, какао, шоколад, утром — кофе, чай. В восемь утра выходишь из палатки, собираешь лагерь, в девять трогаешься.

Примерно в середине дня — короткая остановка на ланч на полчаса-час, а если ветер, то меньше. Садишься на снег, используя сани как укрытие от ветра, и из термоса хлебаешь чай с орешками и шоколадом. К шести вечера приходим, ставим палатку, делим обязанности. Кто-то выступает в роли inside man, а кто-то — outside man: первый наводит порядок в палатке, ставит воду, запускает примус, готовит ужин; второй занимается собаками — организует им ночлег и кормит. Потом вместе ужинают в палатке — это самое блаженное время. И отбой. Свободного времени особенно нет.

При таком режиме каждый из нас за 7 месяцев Трансантарктической экспедиции похудел на 5–6 кг, а один даже сбросил 13 кг. Все сгорает как в печи при такой низкой температуре и физической работе. Но вообще главный критерий того, что ты правильно готовился и питался, — то, что твой вес не изменился.

Женщины в походе

Поначалу, когда у меня не было опыта хождения в экспедицию с женщинами, я думал, что придется женщинам палатки ставить и таскать за ними вещи. Однажды спонсоры навязали двух женщин в поход, их пришлось брать, иначе не дали бы финансирование. В этой экспедиции я понял, как ошибался: женщины оказались более выносливыми и адекватными, чем некоторые молодые мужчины.

Это миф, будто женщина слабее. Все зависит не от пола, а от человека. Если ты нормальный, мотивированный и подготовленный человек, пол не имеет никакого значения. Некоторые женщины дадут сто очков вперед любому супермену.

Подробности по теме
Познакомьтесь с женщиной, которая 6 раз побывала в Антарктиде
Познакомьтесь с женщиной, которая 6 раз побывала в Антарктиде

Тоска по родине

Изоляция — это не про меня, это скорее про моего друга Федора Конюхова: длительное одиночество, наверное, влияет на характер. А я все время участвовал в командных экспедициях. В команде шесть человек, не считая собак, с которыми тоже можно говорить, беседовать и отводить душу. Кстати говоря, именно собаки сыграли большую роль в том, чтобы мы сохранили теплые отношения, несмотря на тяжелые условия.

Семья и дети — это самое главное, и я скучал по семье. Но я сразу понимал, что раньше чем через девять месяцев эта разлука не закончится. Поэтому об этом даже думать нельзя, иначе можешь в этих размышлениях себя растворить. Надо ставить более реальные цели: например, дойти за два дня вон до той горы. Дошел? Молодец. Дальше пошли.

Свободное время

…Мы тратим на еду, потому что его нет. Бывает, только когда пурга. В той Трансантарктической экспедиции нас поначалу часто преследовала непогода. В сентябре из 30 дней 17 мы вообще не могли сдвинуться с места. Ветер был такой сильный, что мы сидели в палатках, придерживая ногами стенки, чтобы они не улетели.

А вообще настолько выматываешься за десять часов хода, что все, о чем мечтаешь, — поскорее забраться в спальный мешок и уснуть. Бывало, что приходил в палатку и записывал стихи, которые сочинил за время пути. В конце этого года планирую переиздать поэтический сборник. Говорят, мои книжки хорошо читаются, и значит, то, что я делаю, имеет смысл — важно рассказывать о том, что видел.

Конфликты в коллективе

Их практически не было. Каждый идет рядом со своей упряжкой, предоставленный собственным мыслям. Все общение — утром или вечером, когда, как водится, каждый занят приятным занятием — приготовлением пищи. В остальное время ты спишь.

Спорили разве что когда мы обсуждали маршрут. Опять же, собаки здорово помогали: если тебе невмоготу, идешь к ним, потолковал — отпустило.

Я говорю по-русски, ну и в экспедиции насобачился сносно говорить по-английски. Но пространных дискуссий мы не вели. Да и англоязычными у нас были двое — американец и англичанин. Остальные — китаец, японец, француз. И я. Наверное, если все были одной национальности, оснований для конфликта было бы куда больше. А в команде ты представляешь свою страну. Быть занудой, лезть в бутылку — это дурость. Я убедился в том, что склонность и готовность к компромиссу — это черта сильного характера, а не слабого. Во всяком случае, в такой ситуации.

О выпивке

Пить алкоголь в экспедиции — это палка о двух концах: не выпьешь много, потому что наутро будешь не в форме, не сможешь идти. Но когда на полюс приходим, можно и по рюмочке опрокинуть. Главное, чтоб это был не виски: он полностью замерзает при температурах ниже минус 40, а грызть его никаких зубов не хватит. Лучше всего идет в экспедиции хорошая водка: она, хоть и немножко густеет на морозе, но все равно вкусная.

О глобальном потеплении

В понимании человека, отправившегося в полярную экспедицию, глобальное потепление сказывается не так очевидно — как было минус 35–40 в апреле в районе Северного полюса, так и есть. Но средняя толщина морского льда уменьшилась, это видно из измерений. Или, скажем, ледник Ларсена в Антарктике полностью деградировал и в виде айсбергов ушел в океан. В Западной Антарктиде наблюдается отрицательный баланс масс льда, однако в Восточной Антарктиде он положительный — лед нарастает. Природа совершенно естественно стремится к равновесию. А то мы бы давно все померли.

О страхе

Самый большой страх — заболеть. Особенно тем, что нельзя вылечить таблетками: болезнь может потребовать эвакуации (например, если аппендикс надо вырезать). По американским традициям принято оставлять завещание перед экспедицией и в нем указать, где в случае чего тебя следует похоронить. В СССР этим тогда никто не заморачивался: более того, страховка была 800 рублей — «по 10 рублей за килограмм веса». (Смеется.) А в Штатах было все серьезно, и мы осознавали, на что идем, — все-таки мы шли в экспедицию, а не прогуляться по Невскому проспекту.

Юрий Настеко
Юрий Настеко
Капитан теплохода «Георгий Седов», бывший капитан дизель-электрохода «Михаил Сомов», почетный полярник России, консультант фильма «Ледокол»

Я с детства хотел работать во льдах: с друзьями снаряжали «экспедиции» и путешествовали по замерзшему Днепру. В те времена профессия моряка была окутана ореолом романтики и приключений. Да и государство все делало, чтобы популяризовать эти профессии: снимались фильмы, писались книги. В нынешнее время, к сожалению, такой фильм, как «Ледокол», — редкость.

Подробности по теме
«Ледокол»: шепоты и крики Николая Хомерики
«Ледокол»: шепоты и крики Николая Хомерики

Встретить в Арктике можно кого угодно, но только эти «кто угодно» надолго здесь не остаются — условия далеко не тепличные. Остаются люди, по-настоящему полюбившие эти суровые края. Много раз я наблюдал, как сильные физически люди не выдерживали нагрузок, но в то же время более слабые физически, но сильные духом люди продолжали выполнять задачи и брали на себя работу здоровяков.

Так что «закрытым сообществом» нас не стоит называть — просто естественный отбор. Но объединяет, безусловно, всех одно: желание вернуться сюда еще раз. Один мой знакомый старый полярник, пенсионер, как-то сказал: «Я бы многое отдал, лишь бы еще раз побывать на моей «полярке» — хоть часок, вот там была настоящая жизнь».

Один полярный день Юрия Настеко

Типичный рабочий день в экспедиции — это выполнение обязанностей, но от этой рутины зависит все: будет ли судно двигаться дальше, как пройдет выгрузка. Отношения внутри команды, безусловно, дружеские, но, тем не менее, командир — он и есть командир, и от его решения зависит все.

Питание на судне сытное и калорийное. Порой, конечно, бывают трудности с овощами, фруктами и свежими продуктами, ну дак это ж и не Большая земля — обходимся. Очень многое зависит от повара: вкусный обед — это хорошее настроение экипажа, высокие производственные результаты. Повар — очень важный человек на судне и в экспедиции.

Свободного времени бывает даже очень много, когда плохая погода и приходится ждать улучшения. В это время очень важно правильно занять экипаж. Проводим лекции с интересными людьми — членами экспедиции. Они рассказывают о своей научной деятельности. Также распространены игры, макраме и другие поделки. Ну и конечно же, кино и, что удивительно, к концу рейса боевики сменяют мелодрамы.

Конфликтные ситуации на судне бывают, но главное — постараться свести все к шутке. А если случается что-то серьезное, приходится наказывать рублем. Скандальные люди долго не выживают — уходят. На судне установлены типичные запреты — злоупотребление алкоголем, курение в не отведенных для этого местах: пожар — это самое страшное на плавсредстве, бежать-то некуда. Ну и конечно, субординация: без нее ни куда.

Море и суеверия

Суеверий у полярников достаточно: самое известное — не говорить «последний», а говорить «крайний» и на палубу не плевать. Лично я стараюсь в море в понедельник не выходить, а то крупно не повезет или будет труп в рейсе — проверено. Зато у меня есть собственный ритуал: по выходе в море обязательно прослушиваю песню Queen «The Show Must Go On». И тогда все получается.

Сила природы

Самое красивое в экспедиции — это северное сияние. Весьма шикарное зрелище. Из мест более всего мне по сердцу красоты Земли Франца Иосифа: они незабываемы. Иногда даже снится, что иду по архипелагу на судне. Самое страшное — это остаться без этой опасной Арктики. А все остальное — решаемо. Во всяком случае, мы попытаемся.

Герман Москвитин
Герман Москвитин
Механик-водитель на антарктической станции «Мирный»

Сам я гражданин России, но с детских лет живу в Риге. Много лет работал водителем-дальнобойщиком, но после очередного кризиса работы в Латвии практически не стало — и я подался на заработки в Россию. Как-то шарился по интернету и случайно открыл сайт Института Арктики и Антарктики. Решил позвонить, попал в приемную Валерия Владимировича Лукина (начальник Российской антарктической экспедиции. — Прим. ред.). Он почему-то сам взял трубку. Приятный и обходительный голос располагал к разговору. Я обрисовал ему, кто такой, что умею, и спросил, есть ли шанс человеку со стороны попасть в Антарктиду. «Шанс есть всегда, — услышал я в ответ. — Приезжайте!»

Договорились в апреле 2011-го встретиться в институте. Он повел меня в отдел кадров. Там не хотели оформлять незнакомого человека, но авторитет Лукина в институте непререкаем. В то лето я бегал по кабинетам, собирал бумаги — и все получилось складно. Валерий Владимирович Лукин стал как бы крестным отцом на моем пути в Антарктиду.

Кого можно встретить в Антарктике

Прежде всего это механики-водители, к коим и я отношусь.

Строители, занятые текущим ремонтом или возведением новых объектов.

Механики дизельных электростанций и электрики — энергоснабжение в этих условиях без преувеличения вопрос жизни.

Высококлассные доктора — в условиях полной автономки от них очень многое зависит.

Группа связи: радист и системный администратор, благодаря труду которых мы имеем возможность с вами общаться по инету и телефону.

Повар! Человек, от которого зависит, какая будет зимовка.

Метеоролог — ведет наблюдения за погодой.

Гидролог — отвечает за безопасное передвижение людей и техники по льду океана, также дает рекомендации по подходу корабля к станции и ведет комплексное наблюдение за состоянием льдов и айсбергов.

Аэрологи — запускают зонды в стратосферу и наблюдают за ней.

Геофизики — несколько научных работников, ведущих свои наблюдения за озоновым слоем, магнитологией и т. д.

АПС — администратор полярной станции, который управляет всем этим маленьким, дружным и непростым коллективом в условиях полной изоляции от земли в течение года.

Один день Германа Москвитина

Расскажу на примере текущей экспедиции «61 РАЭ». Многое, конечно, зависит от станции пребывания, но в общих чертах все похоже везде. 7.30 — подъем, 8.00 — завтрак, 8.45 — планерка, развод по работам, 9.00–17.30 — работа. С 13.00 до 14.00 — перерыв на обед. Потом свободное время. 19.00 — ужин. Отбой где-то в 0.00. Воскресенье — выходной, суббота — банный день и тоже выходной. Прямо скажем, в выходные на «Мирном» особо делать нечего. Если погода позволяет, то устраиваем прогулки на лед океана или рыбалку. Просто так шастать в других местах запрещено — опасно для жизни из-за активных трещин.

Свободное время проводим за настольными играми, бильярдом либо смотрим кино. Фильмов любимых у полярников много. Конечно, наши все советские, гайдаевские комедии: и «Операция «Ы», и «Кин-дза-дза». Из зарубежных фильмов — «Властелин Колец» и «Гарри Поттер». В этих суровых условиях хочется волшебства и сказки. Вот сейчас все подсели на сериал «Игра престолов».

Еще мы любим слушать музыку. У всех полярников, и лично у меня, любимая группа и друзья — Лева, Шура, Макс из группы «Би-2». Дружим с ними и в гости приглашали. Песни у них такие душевные, есть в них какая-то изюминка. Не чистый рок и не чистая попса — что-то посередине.

О жизни дома

Конечно, постоянно скучаешь по близким. А когда приезжаешь домой, распирает желание поделиться увиденным. Поначалу в теплой квартире думаешь: «Господи, спасибо! Все это кончилось! Больше ни в жизнь! Ноги моей там не будет». Но проходит месяцок — начинаешь скучать, два — уже конкретно тебе чего-то не хватает, и жизнь на земле кажется пресной и скучной. А на третий уже бежишь в институт подавать заявление на новую экспедицию.

Здесь, в экспедиции, — экстрим, риск, какой-то антарктический драйв. Этого не хватает, когда возвращаешься на родину. В экспедиции все иначе, все проще, чище и жизнь понятнее. Здесь люди настоящие. Человек показывает, кто он такой. Стоит окунуться в цивилизацию — и все это теряется. На каждом надеты маски. Начинают надоедать эта суета и мышиная возня.

Фильм
Ледокол
4.3 из 5
★★★★★
★★★★★
Еще больше статей, видео, гифок и других материалов — в телеграм-канале «Афиши Daily». Подпишись!