Пиратство книг, фильмов и музыки существует так же давно, как и само понятие интеллектуальной собственности. В последние годы легальные сервисы почти вытеснили флибустьеров, но уход международных студий и платформ вроде Spotify и Netflix заставляет россиян к ним вернуться. Рассказываем, как выглядело пиратство в прошлом и чего ждать от него сейчас.

Еще в начале марта депутат Госдумы Дмитрий Ионин предложил разблокировать RuTracker, навсегда забаненный Мосгорсудом в 2016 году. Поводом тогда стал иск издательства «Эксмо», но на RuTracker всегда можно было найти не только книги, а вообще все — от голливудских фильмов до свежих версий софта. Что теперь особенно актуально, ведь после 24 февраля россияне остались и без того, и без другого. Впрочем, жизнь у этой идеи оказалась короткая: флибустьеры пригрозили собственноручно затопить свою бригантину, лишь бы не делиться награбленным с короной — иными словами, для россиян сайт останется заблокирован, даже если Роскомнадзор изымет его из реестра запрещенных.

Шутки шутками, но всем нам, кажется, придется сдуть пыль со своих торрент-клиентов — ведь многие компании, занимавшихся производством и дистрибуцией контента, больше таким в России не занимаются. Дезертировали стриминговые гиганты Netflix и Spotify, показывать россиянам свое кино (а порой и подпускать к музыке) отказались Disney, Warner Bros., Universal и Paramount. С видеоиграми тоже все не слава богу: CD Projekt RED, Activision Blizzard, Ubisoft, Rockstar Games и другие крупные компании приостановили продажи своих детищ, а платформы вроде Steam и Playstation Store, отвечавшие за дистрибуцию игр, перестали принимать платежи из России. Microsoft не просто заморозила продажи в своем магазине, но и начала сворачивать бизнес в нашей стране «до тех пор, пока от него ничего не останется»; также приостановили продажи или ушли с концами другие производители ПО, включая Adobe, Oracle и Avast.

Словом, список ушедших компаний действительно внушительный. В поисках альтернативы россияне все чаще обращаются к пиратским источникам — и тут мы вполне можем обогнать США: согласно исследованию американского провайдера Akamai за 2021 год, по числу визитов на пиратские сайты уверенно лидируют Штаты — 13,5 млрд против 7,2 млрд у России, идущей второй. Так что пиратство — явление вполне себе общемировое, вызванное не только нехваткой карманных денег и санкциями.

Из истории пиратства

К слову, именно американские колонисты превратили интеллектуальное пиратство в своего рода индустрию. Человечество всю свою историю воровало контент — то есть задолго до того, как такое слово вообще придумали, — однако по-настоящему нагло занялось этим лишь в XVIII веке, когда зависимость Нового Света от метрополий стала слабеть. Ушлые американские издатели перепечатывали у себя популярную английскую литературу, ни пенни не выплачивая взбешенным авторам, издалека строчившим гневные колонки в газетах. Зачастую так же функционировал и театр.

Что-что? Роялти? Говорите громче, вас совершенно не слышно из‑за океана!

А вот забавный факт, напоминающий, каким условным является само понятие преступления: с 1908 года около пяти лет пиратами в США считались все кинокомпании, не вступившие в так называемый «Трест Эдисона», он же «Компания кинопатентов». Деляга считал себя единоличным правообладателем всех кинотехнологий и жаждал процентов с каждого отснятого фильма. Грянула война: полиция закрывала кинотеатры, прокатывавшие пиратское кино, студии-мятежники снимали европейской техникой, но без петли Латама, патент на которую принадлежал Томасу Эдисону, работать все равно было невозможно. Доходило до рукоприкладства: нанятые «Трестом» бандиты посреди сеансов врывались в кинотеатры, крушили «нелегальную» аппаратуру, а порой и поджоги устраивали. Страдали и прокатчики, и американская казна, но в первую очередь — зрители.

В итоге в 1913 году случился судебный процесс «Соединенные Штаты Америки против „Компании кинопатентов“», картель прикрыли, а пираты, все это время бежавшие с Восточного побережья на Западное, стихийно создали там Голливуд. Правда, одолев Эдисона, киношники столкнулись уже с настоящим пиратством: владельцы кинотеатров прокатывали ленты дольше положенного, складывая прибыль за дополнительные дни себе в карман, копировали пленки, а порой и вовсе «теряли». Дальше все станет еще хуже — телевидение, домашние видеопроигрыватели, VHS…

Пиратство поневоле

В отличие от большинства западных стран, в России пиратство обычно порождала не коммерция, а цензура. Еще в XI веке «импортировали» византийский список отреченных (то есть запрещенных) книг — у католиков подобный появится гораздо позже. А с XVIII века на Руси начнут как кролики плодиться списки неугодных властям светских произведений: сатиры Сумарокова, «Путешествие из Петербурга в Москву», переводы французских просветителей…

В советское время литературы из‑под полы — она же «самиздат» — стало еще больше. Считается, что термин выдумал поэт Николай Глазков, начавший в 1940-е годы выпускать свои самодельные сборники с подписью «Самсебяиздат» — по аналогии с «Госиздатом». Название подхватили не сразу, но в 1960-х, сокращенное до «самиздата», оно прочно вошло в обиход.

Часто в самиздате ходили не столько даже антисоветчики, сколько абсолютно безобидные, но недоступные по идеологическим причинам иностранцы. Бравурный Хемингуэй, премудреный Джойс, эмигрант Набоков, Толкин с его эльфами, перевод нобелевской речи Камю, древнеиндийские тексты — от всего этого советскому гражданину предписывалось держаться подальше.

В той же запретной компании находился и Редьярд Киплинг, «глашатай империализма» и по совместительству один из самых популярных авторов у советских детей. Для эпохи тотального двоемыслия это вообще было в порядке вещей — даже знаменитый доклад Хрущева «О культе личности Сталина» официально опубликовали целиком лишь в перестройку, а до тех пор крик партийной души циркулировал в самиздате, с которым Хрущев, конечно, сам же и боролся. Однако ни контроль за машинописным и копировальным оборудованием на предприятиях, ни арестная активность КГБ не могли одолеть литературное подполье.

Из благородного средства борьбы с цензурой и недоступностью зарубежных книг в обыкновенное пиратство самиздат стал вырождаться в 1980-х, когда в эту схему — сквозь трещины в нежизнеспособном уже советском организме — робко стали заползать рыночные отношения. Затем СССР развалился, пришел интернет, а с ним в 2000-х и различные сайты, предлагающие скачать книгу хоть в PDF, хоть в fb2 — в угоду расплодившимся электронным книгам. Самый известный — «Либрусек», который через несколько лет ввел платный доступ, после чего от него откололась «Флибуста». Первопроходцем, впрочем, был в 1994-м Lib.ru, и поныне официально доступный, хотя и не обновляющийся с 2007 года. Секрет выживания прост: создавший библиотеку программист Максим Мошков честно удалял все, что просили удалить.

Такое отношения к интеллектуальной собственности вообще нетипично для постсоветского человека, ведь даже на законодательном уровне пиратство в Союзе долгое время было фактически легализовано. Ко Всемирной конвенции об авторском праве СССР присоединился лишь в 1973 году — а до той поры с чистой совестью мог копировать хоть музыку, хоть дизайн автомобилей. Например, ГАЗ-21 «Волга» оказалась ну о-о-очень похожа на Ford Mainline 1954 года.

«Музыка на костях»

Впрочем, копировать западную музыку в СССР, мягко говоря, не спешили. Так «железный занавес» подарил нам одну из самых фактурных страниц в истории советского пиратства — «музыку на костях».

После Великой Отечественной спрос на буржуазные мелодии появился нешуточный — вернувшиеся солдаты привезли с собой в том числе виниловые пластинки, и многим захотелось слушать не только «Сирень-черемуху», но и оркестр Гленна Миллера. Стали появляться подпольные студии звукозаписи, в том числе ленинградская «Золотая собака» Руслана Богословского, трижды отсидевшего за свой музпросвет. На базе трофейной аппаратуры Богословский создал свою модель копировального станка — качество записи по тем временам было просто выдающимся, а материалом для пластинок поначалу служила крупноформатная фотопленка для аэросъемки.

Чуть позже придумали использовать куда более доступные рентгеновские снимки — в больницах с радостью от них избавлялись. В итоге меломаны отличали свои любимые пластинки по изображенным на них частям тела.

В 1980-х западную музыку начала пиратить даже крупнейшая звукозаписывающая компания СССР «Мелодия» в своей знаменитой серии «Архив популярной музыки». Насколько это было легально — до сих пор дискуссионный вопрос, ведь в целом лицензии после 1973 года, по словам гендиректора современной «Мелодии» Андрея Кричевского, действительно покупались — а все произведения, опубликованные до присоединения СССР к конвенции, формально считались общественным достоянием. Но факт остается фактом: никакой информации о правообладателях пластинки «Архива…» сообщить не могли — напротив, щеголяли сомнительными надписями а-ля «При составлении пластинки были использованы записи из коллекции А.Шалобасова, которому студия выражает благодарность». Сами записи представляли собой сборники песен какого‑нибудь исполнителя или группы, причем все в обязательном порядке переводилось на русский: «Группа „Дорз“. „Зажги во мне огонь“» и так далее. К слову, составителем серии и автором сопроводительных статей к пластинкам был известный кинопереводчик Андрей Гаврилов.

Но чуть раньше, еще в 1970-х, в жизнь советского человека массово нагрянули катушечные магнитофоны — и музыкальное пиратство расцвело пышным цветом. Уже после распада СССР контрафактные аудиокассеты и компакт-диски окончательно заполонили российские ларьки: первый в стране завод, взявшийся производить CD («Московский опытный завод „Грамзапись“», «МОЗГ»), фактически полностью работал на пиратов. По некоторым оценкам, в середине 1990-х пиратскими были 95% кассет и 64% компакт-дисков. Пираты даже создавали собственные неофициальные лейблы, со своими логотипами и музыкальной политикой.

Но и они просуществовали недолго — в 2000-х на смену физическим носителям пришли цифровые, и пираты отправились бороздить интернет: торренты, «Зайцев.нет» и, конечно, аудиозаписи во «ВКонтакте», которые поистине стали ярмаркой народного пиратства. Загружать музыку в соцсеть мог абсолютно любой пользователь, из‑за чего безостановочно плодились паблики, постившие новые альбомы сразу после релиза. Чуть ли не до середины 2010-х эта правовая вакханалия практически не контролировалась — в 2015 году суд даже признал «ВК» «добросовестным информационным посредником». Показательный факт: Николай В.Кононов в своей книге «Код Дурова» упоминал, что когда основатель Spotify Даниель Эк приехал к Павлу Дурову договариваться о сотрудничестве, то получил отказ: «У нас в разы больше песен, чем у вас, нам невыгодно». Собственно, при Дурове соцсеть планомерно отказывалась подписывать антипиратский меморандум; кто же тогда знал, что на месте пиратской бухты появится насквозь легальный Boom.

«Денди» и принудительное лицензирование

Похожим образом развивалось у нас и кинопиратство: в 1990-х — кассеты со знаменитыми гнусавыми переводами Володарского и видеосалоны (девять из десяти кассет в России были пиратскими), в 2000-х — двусторонние DVD, в которые влезало около десятка фильмов. А следом вездесущий «Торрентс.ру», пиратские онлайн-кинотеатры со снятыми дрожащей рукой «экранками» или тот же «ВК» — правда, кроме непосредственно кино, любителям халявы приходилось смотреть вшитую прямо в фильм рекламу. Этот рынок особенно сильно подогрела разыгравшаяся во всем мире сериаломания — люди, которые были не в силах дождаться официального выхода новой серии «Lost», неслись за ней на пиратские сайты, привлекая туда и рекламодателей, которые оплачивали работу переводчиков и «прокатчиков».

А вот видеоиграм пиратство в России оказало действительно значимую услугу, ведь даже в начале 1990-х дистрибуцией и переводами игр официально здесь никто не занимался. Помните знаменитую «Денди»? Так вот, производившая ее компания «Стиплер» ничтоже сумняшеся скопировала японскую Famicom от Nintendo, наладив производство в Китае. Авантюра оказалась настолько успешной, что насквозь пиратский контент даже заполучил свою телепередачу «Денди — новая реальность» на канале 2×2 (впрочем, когда программа стала выходить на ОРТ, слово «Денди» из названия было убрано). Более того, когда Nintendo все-таки пришла в Россию, она выпускала приставку Super Nintendo именно в сотрудничестве со «Стиплер» и даже не стала ругаться на «Денди» — консоль некоторое время продавали параллельно.

За неимением легальных издательств также народились нелегальные: выше всех на этом пустующем рынке прыгнул «Фаргус», на чьих коробках гордо красовалась надпись «Озвучено профессиональными актерами».

«Фаргус» действительно работал как полноценное издательство: качественно переводил и озвучивал игры, выпускал патчи, содержал сайт и даже оказывал своим покупателям техподдержку.

Продолжалось это вплоть до начала 2000-х — пока потребители не стали предпочитать появившиеся «лицензии». Пиратский DVD с блекло напечатанной обложкой стоил 150 рублей, а лицензионный в аккуратном боксе и с человеческим переводом — каких‑нибудь 200, стоило лишний раз сэкономить. Ну а дальше ничего нового: появился недорогой интернет, торренты, а затем и клиент цифровой дистрибуции Steam, где все игры под рукой.

В 2022 году именно кино и игры, пожалуй, пострадали от санкций наиболее наглядно: так, из‑за отсутствия голливудских премьер уже начинают осторожно закрываться кинотеатры, а власти всерьез заговорили о «принудительном лицензировании» зарубежных лент. Многие игровые новинки теперь же физически недоступны — если на ПК еще могут спасти торренты, то архитектура консолей практически исключает пиратство. Чтобы обойти ограничения, геймерам приходится массово плясать с бубном — например, покупать игры с турецких аккаунтов, что создает ряд неудобств.

Причины и будущее пиратства

А ведь именно удобство — главный фактор, способствующий потреблению легального контента. Согласно опросу Muso, в 2018 году 60% британцев пиратили контент, но 83% из них делали это потому, что не могли найти искомое в легальных источниках. При этом 86% опрошенных были подписаны на стриминговые сервисы — иными словами, большинство людей пиратит не по зову сердца, а из‑за неудобства имеющихся платформ. Похожие данные видим и в опросе портала Android Authority за 2022 год: из 1400 опрошенных 83,69% подтвердили, что промышляют пиратством, — главной причиной большинство назвали необходимость подписываться на тысячу разных сервисов, чтобы получить доступ ко всему интересующему их контенту, что попросту неудобно.

Еще одна очевидная причина распространенности пиратства — недоступность официального контента из‑за цензуры, региональных ограничений или санкций, собственно, про это объяснять россиянину в 2022 году ничего не надо.

Не стоит также сбрасывать со счетов экономический фактор: так, в том же опросе Muso 35,2% пиратящих респондентов ответили, что воруют, потому что контент дорог. Косвенно это подтверждают и данные по России: так, в провинции запросы в стиле «скачать бесплатно без регистрации» не теряют популярности, тогда как в больших городах подобное гуглят все реже.

Вообще, стоит отметить, что традиционный способ борьбы с чем угодно, включая пиратство, — все заблокировать и всех посадить — хоть интуитивно и кажется самым эффективным, но вряд ли таковым является. Скажем, продавцы электронных книг регулярно обвиняют пиратов в том, что недосчитываются почти четверти доходов — но никогда посещаемость «Флибусты» не росла так стремительно, как после атаки издательства «Эксмо». Или вот куда более обстоятельные данные, которые наверняка обрадовали бы РСП Никиты Михалкова, — глядишь, и не пришлось бы вводить «налог на болванки». Еще в 2014 году Евросоюз заказал аналитической компании Ecorys дорогущее исследование за 400 тыс. долларов, которое показало, что пиратство — внимание — практически не влияет на продажи цифрового контента. Применительно к кино это не совсем так, а вот в случае игр, музыки и книг воришки не просто не лишают правообладателей доходов — они зачастую увеличивают продажи легального контента. Объяснение простое: в отчетах о потерянной прибыли компании обычно просто умножают количество нелегальных просмотров на стоимость своего контента и льют слезы, не задумываясь о том, что некоторые все равно никогда не купили бы их продукт по текущей цене. А кто‑то, напротив, купил как раз потому, что спиратил, оценил и, скажем, захотел перепройти игру со всеми дополнениями.

Схожую точку зрения выражают и эксперты, опрошенные РБК: блокировки в лучшем случае не панацея, удобные сервисы и платежеспособное население — очень хорошо. Так, глядишь, и сформируется окончательно культура потребления контента, отсутствие которой — еще один фактор, приводящий к пиратству. И мы ведь в последние годы видели, как она формировалась: действительно, зачем искать книгу в интернете, когда есть Bookmate с удобной подпиской? Или забивать телефон музыкой, когда есть стриминговые Apple Music или Boom? То же и с кино: качать, ждать, тянуть кабель от ноутбука к телевизору — это прямо какое‑то варварство, когда у тебя под рукой пульт и недорогая подписка на Okko или Netflix.

Правда, Netflix у нас больше нет — и это автоматически откатывает нас к вынужденному пиратству советского образца: недавний опрос банка «Открытие» показывает, что в условиях санкций люди без особых этических мук готовы вернуться к подзабытым торрент-практикам. Но когда мы снова окажемся в мире без ежедневных ракетных залпов, где контент по цене чашки кофе так и прыгает тебе в руки, все наверняка вернется на круги своя. Жаль, что так просто, похоже, только с пиратством и выйдет.