Писательница Вера Богданова советует два переводных романа, которые по-разному рассказывают об угасании и смерти, но главным образом о надежде.

«Шагги Бейн» Дугласа Стюарта

Шотландия, 1980-е. Агнес Бейн живет в Глазго, в одном из многоквартирных домов. У нее двое детей-подростков от первого брака и младший сын Шагги от второго мужа, Большого Шага Бейна, который в свое время увел ее из семьи, а теперь гуляет направо и налево. Красавица Агнес увядает и стремительно спивается, Большой Шаг бьет ее, жестокость в отношениях заходит на новые круги. Кроме того, живет их семейство у родителей Агнес, тоже не самых чутких людей, с самого начала не одобрявших выбор дочери.

На очередном круге абьюза Большой Шаг предлагает Агнес переехать «в свой дом». Вот только дом тот находится в городишке Питхед при закрытой шахте. Городишко сер и мрачен, жители его спиваются, как Агнес, и не ждут от жизни ничего хорошего. «Прекрати тут выть, а то получишь кой-чо такое, чо тебе не понравится» — вот их девиз. Впрочем, Большой Шаг Бейн жить в Питхеде не собирается — выгрузив жену, сына, приемных детей и вещи из машины, он уезжает к любовнице, лишь время от времени навещая Агнес ради секса. А она продолжает находиться там, где ее оставили, зная, что, вернувшись к родителям, потеряет и эти редкие унизительные встречи.

Не лучшее место для Шагги, мальчика, играющего с куклами, немного манерного и мягкого. Разумеется, в Питхеде он привлекает к себе внимание. Над ним издеваются в школе, но, несмотря на это, он остается верен себе и по своей сути оказывается сильнее любых хулиганов.

Реальность «Шагги Бейна» безжалостна, и выхода из нее — из мрака, грязи, многократного предательства себя и других — нет.

В романе туго скручены темы алкогольной зависимости, бытового насилия, бедности и абсолютной незащищенности: женщины и дети зависят от мужчин, которые, в свою очередь, зависят от выпивки и распускают руки.

Агнес не только попадает в ад сама, но и приводит в него детей. Она пьет все больше, теряет связь с реальностью. Когда старшие дети уезжают, у нее остается лишь Шагги, который по утрам приносит ей воду и убирает рвоту с пола. Он становится для Агнес единственным утешением, родителем и свидетелем ее распада.

«Шагги Бейн» — дебютный роман Дугласа Стюарта. Издательства не хотели его публиковать — заключению договора предшествовали тридцать два отказа. Но Анна Штайн, агент Стюарта (а также Ханьи Янагихары и Ёко Огавы), не сдавалась и пристроила роман в хорошие руки редактора Питера Блэкстока, который работал с лауреатом Пулитцеровской премии Вьет Тхань Нгуеном и лауреаткой Букеровской премии Бернардин Эваристо. Сперва не удалось продать и 5000 экземпляров, но, получив Букера и попав в финал Национальной книжной премии США, роман стал бестселлером. К весне 2021 года по всему миру продали уже больше 500 000 экземпляров.

Роман автобиографичен. Дуглас Стюарт жил в многоквартирном доме в Глазго, таком же, в каком родился его герой. Как и Шагги, он был младшим ребенком матери-алкоголички, и, когда ему было шестнадцать, зависимость сожрала ее окончательно. Осиротевший Стюарт поступил в Университет им. Хериота и Уатта, затем получил степень магистра в области дизайна одежды в Королевском колледже искусств в Лондоне, сразу после выпускного переехал в Нью-Йорк, работал в Calvin Klein, Ralph Lauren и демократичном Banana Republic. И писал «Шагги Бейна» — на протяжении десяти лет, в свободное время и где придется.

Лучшее в успехе «Шагги Бейна», сказал Стюарт в интервью The Guardian, это то, как он объединяет читателей. «Будь они из Детройта или Иннерлейтена, каждый может сказать: „Я прошел через подобное“. Мы не говорим о травме, и это молчание не позволяет стольким людям получить помощь и остаться в здравом уме».

Стюарт уверен, что его роман в первую очередь о любви — сложной и больной, но все же настоящей.

Vulture сравнивает «Шагги Бейна» с романами Диккенса. «Он кажется более подходящим веку предыдущему, чем нашему собственному, — никаких метафизических искажений, никаких заигрываний с жанром, не отполирован до магистерского блеска». «Шагги Бейн» говорит о сломленных людях, о прижизненном сиротстве и далеко не оптимистичен. Но, несомненно, перед нами одна из главных переводных книг года.

Издательство Inspiria, перевод Григория Крылова
Подробности по теме
«Голландский дом» и «Тайная река»: два новых романа для долгих осенних вечеров
«Голландский дом» и «Тайная река»: два новых романа для долгих осенних вечеров

«Год чудес» Джералдин Брукс

1665 год, Британия. Молодая вдова Анна Фрит живет в деревне и работает горничной в доме священника Майкла Момпельона и его жены Элинор. Однажды в деревню приезжает портной, мистер Викарс, и Анна сдает ему одну из комнат своего дома. Викарс прекрасный человек: щедрый, внимательный, любит детей. Он нравится Анне и даже мог бы стать ее мужем, если бы не зараженный тюк ткани, который ему привозят из Лондона.

Сперва умирает Викарс — у него поднимается температура, образуются нарывы, вздуваются и лопаются блестящие малиново-желтые наросты на теле и лице. После в мучениях погибают оба ребенка Анны. Затем настает черед ее соседей, друзей и врагов — чума не щадит никого. Священник говорит, что болезнь — это испытание, посланное Богом, и призывает жителей не уезжать из деревни, чтобы не распространять заразу по окрестным городам.

Впрочем, в окрестные города их бы и не пустили: дороги перекрыты, теперь люди боятся чужаков.

Анну Фрит чума не берет. Вместе с женой священника она ухаживает за умирающими и становится свидетельницей гибели целой деревни. Причем борется она не только с чумой, но и с безумием, распространяющимся среди жителей, которые молятся, сходят с ума и начинают охоту на ведьм. После расправы над двумя женщинами убийцы приходят в себя, но их даже некому арестовать и негде судить — ни один судья или присяжный не поедет в чумную деревню. Поэтому преступники мрачно ходят по улицам, а после тоже погибают. Больные пробуют носить сушеных жаб в мешочке на шее, пьют отвары из пижмы и настойки из полыни, прикладывают к нарывам запеченные луковицы, прижигают себя каленым железом в кузнице, и непонятно, что в итоге убивает быстрее — чума или вот такое лечение. Катастрофа следует за катастрофой, и в последней трети романа деревня тонет в хаосе с поножовщиной и парадом ведьм и дьяволопоклонников.

Атмосфера ужаса нарастает незаметно. В начале романа из Лондона приносятся первые вести о чуме, но еще ничто не предвещает беды. Анна любуется крыльями стрекоз, работает в саду, играет с детьми. Она подмечает все окружающие ее мелочи, и кажется, будто ей все равно, что происходит где‑то там, в столице. А затем из этого уюта с привкусом крапивного пива вдруг прорастает ужас, и с той же скрупулезностью Брукс описывает страшную смерть младенца и то, как дергается на веревке тело повешенной.

Роман основан на реальных событиях: в 1666 году жители деревни Иэм графства Дербишир приняли героическое решение изолировать свою деревню и предотвратить дальнейшее распространение заразы.

Около 260 жителей — четыре пятых населения — стали жертвами этой последней вспышки чумы в Британии. Информации о произошедшем осталось мало, большинство свидетельств погибло вместе с населением, но, судя по всему, зараза прибыла в деревню в тюке ткани из Лондона.

Джеральдин Брукс — американская писательница австралийского происхождения, лауреатка Пулитцеровской премии 2006 года. Ее дебютный роман «Год чудес» вышел в 2001 году и стал международным бестселлером. В 1990-х Брукс работала журналисткой для The Wall Street Journal, освещала события, происходившие в «горячих точках»: Боснии, Газе, Сомали. Может быть, именно этим обусловлена отстраненность, с которой она описывает смерть, — с ней Брукс близко знакома. Но, тем не менее, очевидна и надежда, пробивающаяся сквозь чумной кошмар: благодаря усилиям двух женщин год ужасов превращается в год чудес. Даже после чумы есть жизнь, и она продолжается, несмотря ни на что, в чем мы можем убедиться и в 2021 году.

Издательство «Фантом Пресс», перевод Светланы Арестовой
Подробности по теме
Старики-детективы, бессмертная девушка и новый перевод Кафки: три новых книги
Старики-детективы, бессмертная девушка и новый перевод Кафки: три новых книги