Писательница Вера Богданова рассказывает о двух новых переводных романах: один из них — финалист «Букера», другой был претендентом на Пулитцеровскую премию.

«Голландский дом» Энн Пэтчетт

Одна из самых ожидаемых переводных новинок осени рассказывает историю Гензеля и Гретель — тех же детей, которых злая мачеха выгнала из родного дома в большой и неприветливый мир, но они снова и снова возвращаются, следуя за разбросанными камешками воспоминаний. Вот только эти брат и сестра родились в Америке 40-х, и сожрать их пытается не ведьма, а болезнь, любовники и прошлое.

Есть в Филадельфии Голландский дом — особняк, когда‑то принадлежавший разорившейся семье нидерландских магнатов Ванхубейков. Трехэтажная громадина, «результат расточительной и нелепой траты ресурсов» с панелями из стекла и стеклянными же дверями размером с витрину магазина, ослепительно красивый снаружи и разваливающийся внутри.

Каждый из членов семьи Ванхубейков плохо кончил, да и нынешние владельцы особняка тоже не очень счастливы. Мать, Элна Конрой, не может найти себе места в окружающей ее роскоши, худеет, чахнет и в итоге сбегает, как говорит отец, «в Индию», чтобы вернуться много лет спустя в самый неподходящий момент. О брошенных детях заботится прислуга — а чаще они сами заботятся о себе. Мэйв Конрой воспитывает младшего брата Дэнни как может без какого бы то ни было участия со стороны отца — он способен только делать замечания.

Сирил Конрой, владелец крупной строительной и риелторской компании, разыскивать жену даже не пытался и предпочитает считать, что она умерла. Он холоден, безразличен ко всему происходящему в доме, и кажется, что с детьми его связывает лишь одно неловкое обстоятельство: он как родитель обязан о них заботиться — хотя бы формально.

Обитателям Голландского дома в принципе легче разбрестись по своим углам, чем общаться друг с другом.

А затем на пороге появляется красавица-мачеха с двумя маленькими девочками. Как и водится в сказках, мачеха оказывается злой и меркантильной, приемных детей она терпеть не может и вдобавок заставляет их присматривать за своими дочками. Отца она загоняет под каблук, а после его смерти забирает Голландский дом, строительную компанию и прочее имущество, оставив сиротам только автомобиль и деньги на образование из семейного фонда. И это лишь начало истории длиной в полвека.

Энн Пэтчетт — американская писательница, лауреат премий Фолкнера и «Оранж». В 2012 году она побывала в списке «100 самых влиятельных людей в мире» по версии журнала Time, а в 2020 году «Голландский дом» вошел в шорт-лист Пулитцеровской премии.

Сперва кажется, что это роман о богатстве, как легко можно его обрести и потерять, и что Пэтчетт вот-вот начнет взывать к жалости к «несчастным белым богачам». Но затем история обретает глубину. В 2016 году в интервью The Guardian Пэтчетт сказала, что всю жизнь, по сути, пишет одну и ту же книгу: о людях, которые должны как‑то научиться общаться для того, чтобы выжить. «Ты в одной семье — и вдруг не по своей воле оказываешься в другой семье и не можешь оттуда выбраться».

В «Голландском доме» она повторяет эту идею на новый лад. Пэтчетт говорит о том, как можно много лет упиваться травмами, полученными в детстве, а после вдруг осознать, что они уже никак не влияют на жизнь взрослую. Мэйв и Дэнни пестуют ненависть, которая объединяет их не меньше, чем родственные узы. Они регулярно приезжают к Голландскому дому вдвоем — даже когда им исполняется по сорок лет — и просто смотрят на него, не выходя из машины: бессмысленная и отчасти мазохистская привычка. Дэнни ненавидит мать за то, что она так легко оставила их с сестрой, но и эта ненависть оказывается пустой.

И нет, в итоге «Голландский дом» — это не история об отмщении и торжестве справедливости. Она, скорее, о неверных выборах, продиктованных прошлым, и об относительности побед и поражений.

К тому же, в отличие от аналогично сказочных «Четырех ветров» Кристин Ханны, новый роман Пэтчетт не перегружен сусальным золотом романтики и сохраняет связь с реальностью — в первую очередь за счет неидеальных и (по большей части) неархетипичных героев, которым веришь.

Издательство «Синдбад», перевод Сергея Кумыша

«Тайная река» Кейт Гренвилл

1806 год, Лондон. Бедный, но предприимчивый лодочник Уилльям Торнхилл поднаторел в краже грузов — если высверливать в бочках незаметные дырочки, брать понемногу и в принципе действовать аккуратно, то вполне можно прокормить семью. Но на краже дорогих досок его все-таки ловят и приговаривают к смерти через повешение. После ходатайства влиятельного человека приговор меняют, и Торнхилла с женой и детьми ссылают в Новый Южный Уэльс, который спустя много лет станет называться Австралией.

Через несколько лет он обретает свободу и даже получает участок земли — ее раздают легко при условии, что ты ее отвоюешь у природы, погоды и аборигенов, которые не понимают английского, не носят одежду, вооружены копьями и воруют лопаты. Торнхилл буквально влюбляется в мыс, похожий на палец, — мыс Торнхилла, так он его и назовет, — но придется найти общий язык с местным населением. И рано или поздно произойдет конфликт.

«Тайная река» начиналась как исследование истории семьи Гренвилл — писательница хотела узнать больше о своем предке, помилованном каторжнике, ставшим прототипом главного героя «Тайной реки». Когда она была ребенком, мать рассказывала ей истории о Соломоне Уайзмане, сосланном в Сидней. Освободившись, он поселился на реке Хоксбери, где основал паромную переправу и гостиницу. В 2000 году Гренвилл встретила в Сиднее аборигенку и попыталась представить, какими были встречи их предков на том же самом месте 200 лет назад. О таких встречах вряд ли рассказывали детям. «Впервые я задалась вопросом, — пишет Гренвилл в своих мемуарах „В поисках Тайной реки“, — что же произошло, когда Уайзман поселился на той земле? До того момента мне никогда не приходило в голову задуматься, кто мог жить на этой земле до него и как он убедил этих людей ее покинуть».

В Австралии есть такое выражение: «Если оно движется, стреляй в него, если оно не движется — срубай».

Девиз свободных поселенцев, который ясно прочитывается в романе. Либо мы, либо они — вопрос выживания, ничего личного. Сохранит ли свою человечность Торнхилл в этой борьбе? Можно ли вообще в такой ситуации сохранить человечность и увидеть в туземцах не врагов, а людей, таких же, как и ты сам? Изначально Гренвилл хотела, чтобы персонажи-аборигены стали для читателей такими же «живыми и сложными, как и поселенцы». Она даже отправилась в Кимберли (малонаселенный регион Западной Австралии, 40% населения которого имеет аборигенное происхождение), чтобы узнать больше о коренных народах, но по возвращении в Сидней решила оставить аборигенов безмолвными голыми тенями на фоне быта колонизаторов. «Их внутреннюю историю, их мысли и чувства, — рассуждала она, — должен был рассказать кто‑то другой, кто имел на это право». Из‑за этого после первой публикации романа историки обвинили Гренвилл в смешении художественного вымысла и истории и исключении голосов коренного населения Австралии. Голос аборигенам попытались дать в театральной постановке 2015 года, но и этого оказалось недостаточно. Постановку критиковали за поддержку мифа о гибели настоящих аборигенов вместо того, чтобы отметить «стойкость и адаптацию» коренного населения.

В 2006 году «Тайная река» вошла в шорт-лист Букеровской премии, стала лауреатом многих австралийских премий, а в 2015 году на канале ABC вышел мини-сериал. «Тайная река» стала современной классикой, отозвавшейся в сердцах многих австралийцев, в том числе и аборигенов. Само название отсылает не только к реке Торнхилла, устье которой не так‑то просто найти, но и к лекции 1968 года антрополога Уилльяма Станнера, когда он назвал жестокие акты геноцида против коренного населения и последующее замалчивание этих событий «тайной рекой крови в истории Австралии». Поэтому это не просто увлекательный роман, но и способ Гренвилл и прочих потомков колонизаторов сказать о своем сожалении и ужасе от событий прошлого. В целом, если вы любите исторические романы и вам понравилась, к примеру, «Правдивая история банды Келли» Питера Кэри, то на «Тайную реку» вам определенно стоит обратить внимание.

Издательство Livebook , перевод Наталии Рудницкой