Главное пугало для консерваторов — «либеральная повесточка», в угоду которой в новые фильмы, сериалы и книги вписывают представителей различных меньшинств. Распространено мнение, что прежде квир-персонажей в мейнстримовой культуре почти не было — или они были лишь пикантной деталью. Ирина Карпова утверждает, что это не так, и приводит примеры.

«Город Эн» Леонида Добычина (1935)

Безымянный рассказчик описывает ускользающее детство исчезающей эпохи в дореволюционном Двинске: как он покупал тетради в лавке у Л.Кусман, как желал попасть в ад учителю чистописания, из‑за которого угодил в карцер, как начитался Достоевского и ходил от него как ошпаренный, как волновался перед встречей с шестиклассником Гвоздевым.

«Город Эн» написан почти как дневник из жизни гимназистов и их родителей, но дар Добычина таков, что перечислением обедов, визитов и коротких разговоров перед читателем восстает из небытия и начинает дышать картина той бесследно пропавшей жизни — с запряженными лошадьми, с головными уборами, сложная, несуразная и очень притягательная.

Роман Добычина можно прочесть как квир-роман, а можно — как роман о взрослении в духе Лидии Чарской, где сексуальное сокрыто в платонических порывах и привязанностях.

Рассказчик ищет компании мальчиков, не зная, куда себя деть в компании девочек, но он все еще находится в пространстве детства, где не нужно делать выбор и можно увлечься соседом по парте. И только внимательный читатель заметит, что молитва героя перед экзаменом, обращенная не к Иисусу, не к ангелу, но к Васе Стрижкину с веточкой сирени за ухом — это не неопределенность детства, а взгляд человека, влюбленного в человека одного с ним пола.

Судьба Добычина, любимого писателя Иосифа Бродского, была трагична. Критика формализма, начавшаяся в 1936 году с уничижительной статьи в газете «Правда» об опере Шостаковича, обрушилась на его роман. Петербургские литераторы громили Добычина и его «классово враждебную» книгу, собрания продолжались не одну неделю. 28 марта 1936 года Добычин покинул свою квартиру на улице Мойка, 62, и с тех пор никто не видел его ни мертвым, ни живым. Предполагается, что он покончил с собой.

«Отражения в золотом глазу» Карсон МакКаллерс (1941)

TW: книга содержит упоминание селфхарма.

«Несколько лет назад в военном городке одного из южных штатов было совершено убийство. В трагедии оказались замешаны два офицера, солдат, две женщины, слуга-филиппинец и лошадь». Мой любимый роман американской писательницы начинается как детектив, читается как пейдж-тернер (Netflix, ау!), а о том, кто и кого убил, читатель узнает ровно на последней странице. Но по духу это не детектив, а портрет двух семей, каждая из которых несчастлива по-своему.

«Отражения» — самый русский из романов МакКаллерс.

Герои объединены в треугольники притяжения, как в чеховских пьесах, но находятся в непересекающихся плоскостях: сближение невозможно, остается только страдание, бридж, бурбон и виски. Как любимый ею Лев Толстой, МакКаллерс пишет в реалистичной, чуть импрессионистской манере. Читатель не просто видит, но практически ощущает, как Леонора Пендертон убирает на салфетку попавшийся в еде волосок, как ветка вспарывает щеку ее мужа, капитана Пендертона, несущегося через лес на неуправляемой лошади, как в пустой комнате останавливается, а потом снова начинает биться сердце потерявшей ребенка Элисон Лэнгдон.

 — Вы хотите сказать, — заметил капитан Пендертон, — что отклонение от нормы, даже если оно доставляет человеку счастье, непозволительно? То есть с нравственной точки зрения лучше воткнуть квадратную затычку в круглую дыру, вместо того чтобы искать для нее необычную квадратную дыру?

— Именно так, — сказал майор. — А разве вы не согласны?

— Нет, — ответил капитан после недолгого молчания.

Диалог капитана и майора — вербализация красной нити, темы, без которой не обходится ни одна книга МакКаллерс. Ее произведения — воплощение квира в литературной форме, они рассказывают о рассинхроне между человеком и его окружением, городом и домом, об ощущении одиночества как дистанции, которую герои не могут или просто не знают, как преодолеть. Главный герой «Отражений» капитан Пендертон, подавляющий свои чувства, несчастливо женатый гомосексуал, внезапно для себя влюбляется в молодого рядового. МакКаллерс удивительно удается зарифмовать гомо- и гетеросекусальность, показывая квир не как тождество однополого влечения, а как территорию отчуждения, открытие желания — путь, через который проходит каждый. Рядовой Уилльямс, выросший среди мужчин с убеждением, что женщина — это источник болезни, впервые влюбляется в жену капитана.

Уроженка Джорджии, обожавшая русских классиков и рожденная в роковом для России 1917 году, МакКаллерс прожила короткую жизнь — всего 50 лет. Ее жизнь, по словам самой Карсон, была движима двумя силами: работой и любовью. Добавлю от себя: и болезнью. МакКаллерс пила, а из‑за неверного диагноза пережила серию инсультов и к концу жизни была частично парализована.

Роман «Отражения в золотом глазу» Карсон посвятила швейцарской писательнице и путешественнице Аннемари Кларак-Шварценбах, в которую была влюблена и которой была отвергнута. Чувства Карсон к Аннемари, несомненно, вдохновили описания одержимости капитана рядовым Уилльямсом. Беспомощность, с которой герои барахтаются в своих комплексах и проблемах, сегодня кажется гипертрофированной, но их чувства, ошибки и несовпадения ни на секунду не устарели за 80 лет.

Выдающийся американский режиссер и близкий друг Карсон, Джон Хьюстон в 1967 году экранизировал «Отражения» с Марлоном Брандо и Элизабет Тейлор в роли четы Пэндертонов, но фильм не получил ни симпатий критиков, ни зрительского признания. Он не передает атмосферу книги, а Брандо и Тейлор в своих маннеризмах максимально далеки от персонажей, которых изображают. Возможно, у фильма была бы другая судьба, если бы капитана Пендертона, как это планировалось, сыграл Монтгомери Клифт, так и не вышедший из «шкафа»: он умер от сердечного приступа перед началом съемок.

«Ледяной замок» Тарьея Весоса (1963)

В самом большом книжном магазине Кельна «Ледяной замок» Тарьея Весоса лежит рядом с «Войной и миром» и «1984», а на английском издании книги напечатана цитата из Макса Портера: «Я удивлен, что это не самая известная книга в мире».

«Ледяной замок» — это книга о дружбе и одиночестве, в которой две великие силы — тяги к людям и замыкания в себе — показаны через чувства двух одиннадцатилетних девочек, Сисс и Унн.

Обещание дружбы почти в самом начале книги оборачивается трагедией, а за ней последует мучительный путь к принятию, возвращение к нормальности.

Весос не первый раз пишет о детях, о подростках, с удивительной естественностью и простотой он выражает вещи и чувства, обычно не находящие выражения в литературе. Детство и юность по Весосу — это период флюидных желаний, когда взрослеющий человек ищет близкое и волнующее, и влечение определяется не полом, но ощущением восторга и близости от другого, от другой. Одна из героинь гомосексуальна и понимает это; понимает это и читатель, хотя, как и у МакКаллерс, слово «гомосексуальность» не прозвучит ни разу.

Именно осознание своей инаковости и боязнь открыться возведет вокруг героини ледяной купол одиночества и приведет к упомянутой выше трагедии. Весос показывает, какой разрушающий эффект эта изоляция оказывает на всех, не только на пленницу «ледяного замка». Сегодня гомосексуальность и трагедия в одном произведении кажутся исчерпавшим себя, надоевшим читателям тропом, но книга Весоса, к счастью, больше и глубже этого прокрустова ложа. Она сама как застывший ледяной водопад, манящий и вызывающий необъяснимый ужас — об амбивалентности чувств.

«Страсть» Дженет Уинтерсон (1987)

По-хорошему, книг Уинтерсон не должно быть в разделе старых добрых о гомосексуальности. Уинтерсон — как раз писательница-милитантка, выступает c публичными лекциями о том, как в 16 лет сбежала из дома и приняла свою сексуальность. Об очень сложных отношениях с приемной матерью — Дженет зовет ее исключительно миссис Уинтерсон — писательница рассказала в мемуарах, вышедших в 2011 году. Их названием стала фраза, оброненная миссис Уинтерсон в разговоре: «Зачем быть счастливой, если можно быть нормальной?»

«Страсть» — псевдоисторический роман, наполненный поэтическими рассуждениями о том, что такое страсть и время и как соотносятся темнота и смерть. Посвященная литературной агентке и жене Джулиана Барнса, Пэт Кавана, «Страсть» содержит вымышленную версию их с Уинтерсон романа. Здесь главная героиня облачается в мужское платье и ворует поцелуи у замужней любовницы на венецианском мосту, а повар Бонапарта влюбляется в девушку с перепонками на ногах.

В придуманном Уинтерсон мире нет давления нормативности и никто не указывает героям, кому отдать свое сердце.

Все авторы, пишущие о чувствах, выходящих за пределы «традиционных», не только дарят нам новый взгляд на любовь, но и расширяют само понятие любви. По формуле Карсон МакКаллерс, например, любовь — это совместное переживание двоих, любящего и возлюбленного. При этом любящим «может быть мужчина, женщина, дитя или вообще любое человеческое создание на этой земле» — и возлюбленный тоже может быть кем угодно.

Ведь любовь — не повестка.