В Петербурге прошел первый посткарантинный фестиваль научного бархоппинга, во время которого ученые и популяризаторы науки читают лекции на разные темы в барах. Егор Михайлов рассказывает, о чем говорили на фестивале и почему этот формат просветительской деятельности так здорово работает.

«Кто из вас понимает, о чем говорится на слайде?» — спрашивает лингвист Александр Пиперски. Проектор высвечивает на полотне фрагмент заметки о футбольном матче на белорусском языке. В переполненном зале начинают подниматься руки, и Пиперски уточняет: «Те, кто знает белорусский, лишаются права голоса». По залу прокатывается смех.

Продемонстрировав на деле, что русскоязычные зрители вполне способны читать на языке соседнего государства, лектор проделывает то же с украинским, затем — с сербским. Лекция посвящена связи индоевропейских языков и их общему предку. Послушать ее набился полный зал бара Do Immigration. До пандемии, говорят, на мероприятиях научного бархоппинга люди только что с люстр не свисали; в этот раз количество зрителей в помещении ограничено, зато поклонники лектора собрались и снаружи, заглядывая в открытые окна.

Фестиваль Science Bar Hopping проходит в девятый раз — и впервые за полтора года офлайн, в настоящих барах. В 2020 году фестиваль трижды проводили онлайн — в последний раз Ирина Шихман целый день разговаривала с просветителями про то, о чем стоит и не стоит переживать в эпоху пандемии, климатических изменений и политической нестабильности. После вынужденной полуторагодовой самоизоляции Science Bar Hopping вернулся в офлайн сразу в полном масштабе: 32 лекции в 16 барах, причем места всюду разлетались с поразительной скоростью.

© Юлия Балина

Фестиваль традиционно проходит в воскресенье. Ольга Шитикова, главный эксперт Фонда инфраструктурных и образовательных программ группы Роснано, который организует фестиваль вместе с медиакомпанией «Бумага», говорит, что так легче договориться с барами на проведение мероприятий. Впрочем, заведения явно внакладе не остаются: свободных мест нет, о коктейлях люди, пришедшие просветиться, тоже не забывают.

Лекции во всех барах на фестивале проходят одновременно, так что приходится выбирать: либо послушать целиком два выступления, либо поглядеть по чуть-чуть, бегая из заведения в заведение. Я выбираю второй путь — в конце концов, в Петербурге слишком много хороших баров, чтобы останавливаться на одном, — и, с трудом протискиваясь сквозь толпу, бегу в Stage Standup Club послушать самую актуальную лекцию вечера. Там молекулярный биолог Ирина Якутенко рассказывает о том, как работают (или не работают) разные прививки от коронавируса.

Якутенко на сцене стендап-клуба не менее органична, чем какой‑нибудь Поперечный, чей автограф украшает стену. Я узнаю, что вакцину центра Чумакова ставить пока не стоит, Novavax не слишком эффективна, но вполне подходит для ревакцинации, а векторная вакцина и вакцина центра «​Вектор» — две разные вещи.

После выступления к Якутенко тянется (и довольно долго не заканчивается: я успеваю забежать в «Остров Безымянный» на финал лекции о европейских университетах и вернуться) очередь людей с книгами для автографов и вопросами. В прошлом году Ирина для многих стала важным источником информации об инфекции и вакцине. В январе ее телеграм-канал «Безвольные каменщики» стал наполняться свежими проверенными сведениями о вопросе, а к концу года вышла книга «Вирус, который сломал планету».

© Юлия Балина

Структура фестиваля тоже как будто продиктована повесткой: лекции проходят двумя волнами — первая с 19.00 до 20.00, вторая с 20.30 до 21.30. На самом деле деление на «волны» появилось еще на самом первом фестивале в 2018 году. Удобно: в перерыве можно передислоцироваться, как раз хватит времени доехать с Некрасова до «Севкабеля», где после второй волны выступает группа Oligarkh. А можно остаться в одной локации: пары лекций нарочно собраны так, чтобы одна в каждом баре рассказывала о прошлом, а вторая — о будущем. За разговором об истории астраханских карагашей следует рассказ о цифровом здравоохранении, после спича об искусственном интеллекте проходит лекция о том, как в древности объясняли астрономические явления. Даже если убрать из бархоппинга «хоппинг», найдется что послушать.

Но есть, конечно, и третий вариант — я решаю прогулять начало второй волны, променяв его на общение. В барной части Do Immigration собирается пестрая компания. К лекторам-участникам фестиваля присоединяются социальные антропологи Александра Архипова и Анна Кирзюк (они не читают лекции, просто просветители притягиваются к просветителям). Это общение за пределами основной программы никак не противоречит просветительской миссии фестиваля, даже наоборот: как заметил недавно биоинформатик Михаил Гельфанд, новые идеи возникают, когда ученые на конференции пьют пиво. С удовольствием убеждаюсь, что пиво можно заменить совбланом или коктейлями. В непринужденной обстановке просветители обмениваются знаниями — в основном, впрочем, касающимися пандемии: время такое. Приехавшая из Германии Якутенко рассказывает, как берлинский фетиш-клуб KitKatClub превратился в центр ковид-тестирования; Архипова делится популярными в этом сезоне фейками: оказывается, люди в разных регионах России пытаются лечить коронавирус парами водки и привязываем имбиря к ноге.

С трудом оторвавшись от беседы, я делаю еще один забег по барам. В «Цветочках» генетик Павел Добрынин рассказывает про национальные геномные проекты прямо у входа, каждый входящий слушатель случайно попадает на «сцену». В «Безымянном» — очень уместная лекция о том, как добиваться гендерного баланса в образовании (даже на этом фестивале среди выступающих всего 5 женщин на 28 мужчин). Программа фестиваля нарочно составлена так, что увидеть все выступления даже одним глазом невозможно чисто физически. Это и фрустрирует — как выбрать между лекциями про человекоподобных роботов и про полет на Марс? — и заряжает.

Забег по барам в баре и заканчивается: там проходит афтепати, где лекторы, организаторы и самые стойкие из слушателей продолжают увлеченно знакомиться. Я еще раз убеждаюсь в том, что проведение лекций в барах — идея не только удачная, но и неизбежная. Кто‑то замечает: мол, веселимся как в последний раз — через сутки вступит в силу закон о просветительской деятельности; кто знает, какие виды просвещения через год будут позволительны, а какие уйдут в подполье. А пока что очевидно: тяга к знаниям сближает людей не хуже, чем тяга к ночным вечеринкам в петербургских барах. Ну и пьянит не меньше.