31 марта в «Каро Октябрь» пройдет премьера фильма «Слепок». По просьбе «Афиши Daily» хореографы, работавшие над фильмом, ответили на вопрос: «Что такое танец?»

Фильм «Слепок» был снят в конце прошлого года в Пушкинском музее во время локдауна. Хореографы и композиторы работали в пустых залах музея над номерами, посвященными разным историческим эпохам. Авторами музыкальных произведений для «Слепка» стали лауреаты программы Aksenov Family Foundation «Русская музыка 2.0» и композиторы Василий Пешков и Алексей Ретинский, а постановщиками — финалисты конкурса молодых хореографов фестиваля Context разных лет. Главной героиней проекта стала прима-балерина Диана Вишнева.

Константин Семенов

Хореограф, победитель конкурса молодых хореографов фестиваля Context. Diana Vishneva-2015. Работал с композитором Василием Пешковым над сегментом «Древняя Греция»

«На сегодняшний день танец для меня — это взаимодействие и сотворчество с людьми. Танцуя, сочиняя, мне все меньше хочется оставаться в одиночестве: быть может, на это ощущение повлияло то, как изменился мир за последний год. Путь, который раньше я старался пройти в одиночку, сейчас с бóльшим удовольствием предпочитаю пройти вместе со своими артистами, разделить с ними трудности и радости этого путешествия.

Вера в общее дело очень важна для меня, а танец — это и есть одно из проявлений веры. Так что рядом со мной оказываются именно те люди, от танца которых мурашки бегут по спине.

О чем мы думали, когда работали в Пушкинском музее во время локдауна? Мы думали о том, как холодно нашим ногам (смеется). Танцуя в пустых залах, наполненных шумом проносящихся эпох, мы изучали, как все, что было создано задолго до нас, влияет на нас сегодня, как те ощущения прекрасного встраиваются в нашу картину мира и как все это влияет на состав нашего послания, закодированного в танце и в проекте.

Работа с Дианой Вишневой — это всегда встреча с мегапрофессионалом, бескомпромиссным в уровне задач, поставленных перед собой и окружением, и очень мобильным в поиске решений. С композитором Василием Пешковым мы совместно конструировали нашу альтернативную вселенную Древней Греции: он — действуя в звуковом поле, я — сперва изображая перед ним сюжеты моей постановки на словах, а затем уже отправляя ему видеозаписи моих проб с танцовщиками.

Также получилось интересное взаимодействие с художником Хетагом Цаболовым. Первоначально мы с ним нафантазировали столько образов в духе мира высокой моды — тем более почва к такому сочинительству была благодатной, — а затем уже, определив, что на первом месте все же должен стоять танец, выбирали минималистичные решения, подчеркивающие саму идею Древней Греции о теле и отношении к нему человека».

Андрей Короленко

Хореограф, финалист конкурса молодых хореографов фестиваля Context. Diana Vishneva-2017. Работал с композитором Марком Булошниковым над сегментом «Древний Рим»

«Если формализовывать, то мне нравится определение танца как организации движения в пространстве и времени. В общем-то все, так или иначе называемое танцем, можно определить так.

Если говорить про актуальность определения для меня сейчас, танец — это артикулированная реакция тела. Это определение можно подробно разворачивать с разных сторон, но, приводя к общему знаменателю, получается такой короткий, емкий тег. Безусловно, и многое другое можно назвать танцем в поэтическом смысле слова или танцем, в котором не фигурирует человеческое тело или же оно формализовано настолько, что лишается идентичности.

Танец в моей жизни появился, когда мне было шесть и скучно. В соседней с домом школе была студия; я, долго не раздумывая, начал там заниматься. Хотя, если отталкиваться от того, что я написал выше, танец в моей жизни был всегда, просто в какой‑то момент связь со своим телом стала достаточно ясной для того, чтобы ее проявлять вовне.

Танцующих людей вокруг, конечно, меньше, чем хотелось бы.

Хотя красоты движения вокруг полно. Иногда наблюдаю за людьми в повседневной жизни и думаю: божечки, как красиво, внятно и интересно. Пара моих любимых ресторанов в Академгородке, например, с открытой кухней — прихожу и любуюсь всегда.

В конечном итоге вопрос не в том, что такое танец, а в том, что мы называем танцем и как то, что мы называем танцем, мы можем определить».

Лилия Бурдинская

Хореограф, победитель конкурса молодых хореографов фестиваля Context. Diana Vishneva-2014. Работала с композитором Алексеем Ретинским над сегментом «Европейское искусство Средних веков»

«Когда внутри расширяется пространство и заполняется потоком мыслеформ, случается танец.

Наше восприятие мира основано на нашем восприятии пространства и времени. Есть пространство окружающего мира и наше осознание его, есть физическое тело и наше восприятие его пространства: мы ощущаем то, что снаружи, и то, что внутри. Есть еще одно пространство — промежуточное, которое находится между нашим телом и внешним миром. Своего рода интервал. Для заполнения этого интервала существует танец. Его можно ощутить в присутствии танцующего. Это измененное состояние восприятия пространств и времени.

Вообще время в танце течет по-другому. Каждый танцующий знает это, чувствует это. Каждый впечатленный зритель ощущал это хотя бы однажды.

Танец — это связь между пространствами и скольжение по разным потокам времени. Все остальное — движение и его мастерство.

Наверное, впервые я почувствовала танец еще в юности — когда «забылась» в нем. Возможно, это произошло на уроке или когда я танцевала одна дома. Когда появилось доверие к своему движению, когда я стала получать удовольствие от того, что я танцую, тогда я и стала забываться в движении. Это мимолетные состояния, буквально несколько секунд.

В теле слишком много инстинктов, которые не позволяют «провалиться» в танец. Да и потом, танец — это не медитация. В медитации можно «забываться» надолго, но танец не статичен и дыхание в нем сбивчивое, спонтанное, отрывистое, поверхностное, частое, глубокое, но короткое, мозг не может успокоиться в танце, он бдит тело и защищает его. Поэтому приходит понимание взаимодействия с пространством. Думаю, что ощутила это впервые в юности. Это и вызвало мой интерес к профессии. А понять и облечь понимание танца в слова смогла только с опытом».

Анна Щеклеина

Хореограф, финалист и участник конкурса молодых хореографов фестиваля Context. Diana Vishneva-2018, 2019. Работала с композитором Александром Хубеевым над сегментом «Греческий дворик», поставила номер на музыку Дарьи Звездиной в зале скульптуры Микеланджело

«Через танец можно увидеть, насколько человек доверяет себе и миру, что он показывает и что скрывает. Это удивительный способ видеть людей и их уникальность.

Танец — это самый естественный и самый неординарный способ быть собой.

Танцем можно рассказать сокровенную тайну или воплотить мечту быть кем‑то. В танце можно быть злым, странным, смешным или идеальным. Танец — как 1000 слов, сказанных одновременно. Меня всегда увлекало наблюдение за танцующими, я вижу танец как акт единения с собой и, возможно, самое искреннее проявление любви к себе.

Я очень люблю наблюдать за танцовщиками, за проявлением их индивидуальности, за тем, что я могу им помочь проявить, и за тем, чем они владеют в совершенстве. Репетиции для меня — это множество спектаклей, и это захватывает. Мне интересно заряжать артистов на действие, вдохновлять их собственным примером, движением, эмоциями. Поэтому во время постановки танец переживается мной как активное наблюдение и одновременно акт решительного действия. Обостряются все органы восприятия, я хочу и должна находиться в состоянии алертности».

Александр Фролов

Хореограф, участник конкурса молодых хореографов фестиваля Context. Diana Vishneva-2019. Работал с композитором Александром Хубеевым над сегментом «Греческий дворик»

«Танец для меня — в первую очередь мечта. Уже реализованная мечта.

Я мечтал танцевать с детства, поэтому я продолжаю реализовывать, существовать и развиваться в мечте. Постепенно танец стал для меня не всем, но многим. Он не заменяет какие‑то вещи, а воплощает для меня новые смыслы.

Иногда танец — это секс, не в смысле замены обычного сексуального акта и не восполнение дефицита; это другой уровень удовольствия от ощущения своего тела и тела своего партнера.

Поэтому танец для меня — это йога, терапия, чувства, отношения, общение, даже пища. Это жизненный процесс, жизнь личная и профессиональная, внутри него я развиваюсь и существую, это бытие.

После танцевальной практики я получаю удовольствие от любого движения — даже просто от ходьбы, от прикосновения к другим людям, разговора. Танец — это работа, успех и деньги. Танец повлиял на мою выразительность, чувственность, и в то же время я сам влияю на танец. В какой‑то момент я обманулся и подумал, что танец может стать для меня семьей, но это оказалось ошибкой. Семью я хочу создавать вне зависимости от танца.

Для работы над номером нам предложили много музыкальных композиций с темой разрушения. Музыка была очень тяжелой, ее было трудно слушать, она раздражала, она влияла на наше настроение и вытягивала нас в негатив. Мы искали внутри себя силы, чтобы продолжать работать и репетировать, — это было непросто, но в этом была задача нашего номера».

Подробности по теме
Балерина Диана Вишнева — о новых технологиях и смерти классического балета
Балерина Диана Вишнева — о новых технологиях и смерти классического балета