Дочь Эдуарда Успенского попросила не называть премию в области детской литературы именем ее отца, который, по ее словам, был не только великим детским писателем, но и жестоким человеком, применявшим насилие к близким. Егор Михайлов пытается найти способ решения очередного конфликта, связанного с тем, что гении бывают плохими людьми.

У интернета новый важный спор: можно ли называть премию для детских писателей именем детского писателя, который, кажется, был крайне неприятным человеком, а то и гадким абьюзером.

Одни говорят — да какая разница, каким он парнем был, зато он написал «Простоквашино» и «Чебурашку», а это главное.

Другие говорят — да какая разница, что он написал, если мы увековечиваем его имя, мы таким образом непрямо оправдываем его поведение.

Не буду говорить про тех, кто уже начал набрасываться на дочь Успенского с обвинениями в том, что она очерняет память великого отца и, вообще, может, сама вела себя плохо. На минуточку закрою глаза и представлю, что в 2020 году хотя бы виктимблейминг стал неприличным и не нужно специально объяснять, что не так с этой позицией.

Так вот, несколько банальных и навязших в зубах тезисов. Люди вообще очень сложные — в том числе и талантливые (есть исключения, но не всем же быть Томами Хэнксами, увы). А мы почему‑то продолжаем считать, что сложных и противоречивых людей можно разделить на простые категории: добрых и злых, умных и красивых, прогрессивных и агрессивных. Вот тут мы осудили всех козлов и мудаков, а тут вознесли всех святых и талантливых. Ой, что это, неужели эти множества пересекаются, да как же так?

Почему‑то именно это осознание оказывается несдвигаемым камнем, о который мы все раз за разом запинаемся, не зная, что с ним делать. Из разных способов, которыми культура справляется с потрясением от факта, что еще один великий творец оказался не святым, а вовсе даже отвратительным, уже можно составить антологию. Кевин Спейси фактически вычеркнут из списка приличных людей (хотя иногда все же допускается к микрофону). Вуди Аллен целый год не мог найти издательство для публикации своих мемуаров. Майкл Джексон находится в лимбе: Дрейк убирает треки, семплирующие Джексона, из своих концертов, Ленни Кравиц выпускает треки с вокалом поп-короля, а его дочка в сериале «High Fidelity» мягко проходится по его неоднозначному наследию. Джуно Диас, похоже, выкрутился (хотя осадочек у многих остался). Целый ряд литераторов — от Дэвида Фостера Уоллеса, который кидался в свою подругу кофейным столиком, до Довлатова, угрожавшего жене ружьем, — кажется, получили негласную амнистию, не дожив до эры #MeToo.

Были и прецеденты с премиями: лауреатам Всемирной премии фэнтези сорок лет выдавали характерный бюст Говарда Филлипса Лавкрафта, пока Чайна Мьевиль, Ннеди Окорафор и другие выдающиеся лауреаты разных цветов кожи не убедили организаторов в том, что дарить в XXI веке портрет убежденного расиста — спорное решение.

Ни одно из этих решений нельзя назвать идеальным, и уж тем более нет решения, которое устроило бы всех.

С одной стороны, мы сегодня не можем не учитывать личность автора при оценке его или ее творчества — иначе выходит, будто мы выдаем талантливым людям разрешение быть абьюзерами, поддерживать расистские высказывания и участвовать в незаконных военных действиях на территории соседних стран. С другой — нельзя не отделять творчество от автора: в конце концов, Роман Полански снял великие гуманистические фильмы, Майкл Джексон вдохновил несколько поколений музыкантов всех сортов, а Эдуард Успенский придумал самого трогательного после муми-троллей персонажа мировой детской литературы и научил нас правильно есть бутерброды. Никакое достижение не может оправдывать злые поступки, но и обратное тоже верно: каким бы ни был человеком Успенский, Чебурашка научил меня доброте, и я от этой доброты не хочу отказываться. Может быть, и вы тоже. В конце концов, давайте будем честны: не было в отечественной детской литературе последних десятилетий величин, подобных Успенскому.

В общем, проблема с премией имени Эдуарда Успенского комплексная, и решение для нее тоже должно быть комплексным. И при этом простым.

Я призываю Российскую государственную детскую библиотеку не конфликтовать с дочерью Успенского, а объединиться. Поделите премию пополам.

Одну половину отдавайте классным детским писателям, а вторую отправьте в фонды, которые занимаются проблемами домашнего насилия: «Сестрам», «Насилию.нет», «Кризисному центру для женщин», «Ты не одна». Потому что детям нужны и книги про Чебурашку, и безопасный дом с любящей семьей.

В книгах Успенского почтальон Печкин злой был, потому что у него велосипеда не было. К сожалению, в реальности велосипед такие проблемы не решает. А мы вот можем использовать то хорошее, что он сделал в своей жизни, чтобы исправить хотя бы капельку плохого.

Подробности по теме
Почему Нобелевская премия по литературе опять всех разозлит (и это хорошо)
Почему Нобелевская премия по литературе опять всех разозлит (и это хорошо)