С сегодняшнего дня в магазинах — новая книга Виктора Пелевина. «Искусство легких касаний» состоит из трех новелл, в которых, как обычно, писатель объясняет, как устроен мир, и пытается увязать новостную повестку с традициями древних культов.

Подробности по теме
В рецензии почти нет спойлеров, а здесь — есть. Но поймете вы их только после прочтения
В рецензии почти нет спойлеров, а здесь — есть. Но поймете вы их только после прочтения

Четыре приятеля идут в поход по горам Кабардино-Балкарии в сопровождении колоритного старика Иакинфа, а по пути выслушивают занимательную историю его жизни. Историк становится свидетелем покушения на соседа — генерала ГРУ — и пускается распутывать дэнбрауновскую интригу, в которой привычно сплетены масоны, Древний Египет и неловкая критика европейских протестов. Интеллигентный зэк рассказывает соседям по вагонзаку об удивительной встрече, случившейся в его первую ходку. Из этих трех историй — первые две связаны общей мифологией, третья пришита, видимо, для солидности — складывается новый, непривычно рано вышедший в этом году том Пелевина.

Собственно, «Искусство легких касаний» — это вторая, самая объемная из трех новелл сборника. Ее главный герой, похотливый историк-конспиролог Голгофский, мечется между Калининградом, Парижем и Сухуми, приходя к предсказуемо пелевинскому выводу: дуб — дерево, роза — цветок, спецслужбы используют методы древних культов для борьбы с геополитическими противниками. Об этом Голгофский пишет монструозный роман на 2000 страниц (который называется, вы угадали, «Искусство легких касаний»). А безымянный рассказчик усушивает его до романа-мумии, чтобы скормить покупателям подписки «Синопсис для VIPов», которые читать длинные тексты не хотят, а получить сокровенные знания об устройстве мироздания желают.

На этом же нехитром приеме — рассказ в рассказе — построены и остальные два текста. Иакинф из одноименной новеллы — это пелевинская Шахерезада. Он водит путешественников по горам, а вечерами на стоянках продолжает рассказывать свою историю, каждый раз обрывая ее на клиффхэнгере. Те, завороженные, до самого конца не поймут, куда же Иакинф их ведет, в отличие от читателя, который наверняка сложит два и два гораздо раньше. Тут бы поругать Пелевина за предсказуемость и лобовые метафоры, но к чему? «Иакинф» — это классический Пелевин, какого мы в последнее время редко видим, колдунигнатовский, не полагающийся на каламбуры, а осторожно смешивающий банальное с мифологическим, сиюминутное с вечным. Вряд ли «Иакинфу» уготовано место среди лучших текстов автора, но хорошо, что он есть.

«Столыпин» (не николаевский реформатор, а вагон для перевозки заключенных) тоже напоминает классическую повесть — «Желтую стрелу», в котором весь мир, как в фильме «Сквозь снег», ужимался до размеров поезда. Вот и здесь поначалу кажется, что это растянутая на полсотни страниц метафора, в которой Пелевин сейчас опишет социальное устройство России на примере закрытого сообщества этапируемых зэков. За десять страниц до финала, правда, Пелевин дает Шьямалана, и оказывается, что «Столыпин» — это прямой сиквел к совсем другому его роману, не будем здесь спойлерить.

Интересно, что обрамляющие тексты оказываются в итоге лучше заглавного, который в итоге раскладывается на две составляющие. Во-первых, то, что мы называем фабриками троллей, у Пелевина оказывается фабриками химер — даже местами птицефабриками. Метафора, прямо скажем, несложная, хотя и не лишенная остроумия. А во-вторых, Пелевин создает карикатурно неприятного персонажа, конспиролога, гомофоба, женоненавистника и графомана — чтобы потом любовно журить его за все это от лица столь же карикатурного ультралиберала. Видимо, таким образом Пелевин подтрунивает над критиками «Тайных видов на гору Фудзи» — что ж, в таком случае это чуть ли не самое нежное, почти любовное подтрунивание. Павла Басинского в свое время он куда за меньшее в романе «Generation П» утопил в деревенском сортире. Как говорится, мог бы и бритвой полоснуть.

Кроме этого в «Искусстве», увы, мало, на что можно обратить внимание. Разве что на действительно остроумное сравнение сказки о голом короле с «Вием», да на самоиронию: кажется, что в этой повести он не просто механически воспроизводит собственные истершиеся за последние двадцать лет штампы, а наконец-то критически смотрит на них и пародирует сам себя. В итоге, правда, получается не «типичный Пелевин», а «типичный Пелевин с прищуром» — разница невелика.

Подробности по теме
«Галлюциногенный наркобред не моя стихия»: за что ругают «Generation П»
«Галлюциногенный наркобред не моя стихия»: за что ругают «Generation П»

Когда‑то Пелевин был нашим всем, потом, примерно после «Ананасной воды», превратился в литературный аналог сериала «Ходячие мертвецы»: каждый год выходит новый сезон, особого удовольствия от них давно никто не получает, но рейтинги не падают. Приятная стабильность — критики каждый год вздыхают и пеняют Пелевину на его реакционность, тот на следующий год любовно проходится по ним и дает еще пару поводов для критики.

Лед начал потрескиваться в прошлом году. «Тайные виды на гору Фудзи» получили на орехи за неприятные и, что гораздо хуже, неостроумные выпады в сторону #Metoo и феминизма вообще, но в остальном неожиданно оказался самым трогательным и сентиментальным текстом Пелевина за долгое время. «Искусство легких касаний» должно было бы закрепить этот успех, но пролетает ниже радаров. Новая книга Пелевина вряд ли кому‑то откроет глаза, вряд ли кого‑то обидит, разве что пару раз напомнит о том, за что мы по-прежнему его любим. Касание в этот раз оказалось слишком легким.

Подробности по теме
Generation #MeToo: Виктор Пелевин против феминизма в романе «Тайные виды на гору Фудзи»
Generation #MeToo: Виктор Пелевин против феминизма в романе «Тайные виды на гору Фудзи»
Издательство «Эксмо», Москва, 2019

По промокоду PELEVIN вы можете получить на ЛитРес скидку 25% на коллекцию предыдущих книг Виктора Пелевина, а роман «Т» получить в подарок.