Редактор моды «Афиши» Олеся Ива, чья работа — бесконечно много рассказывать про красивые вещи, по заданию редакции на 30 дней ушла в аскезу и носила одни и те же брюки и водолазку, чтобы проверить на себе, не является ли привычка менять наряды навязанной стереотипами фикцией.

Каждую неделю я просматриваю не менее 50 съемок в изданиях вроде AnOther Magazine, слежу за 3600 аккуантами в инстаграме, связанными с модой и красотой, могу во сне назвать имена главных современных стилистов от Бенжамина Бруно до Джорджии Пендлбери, изучаю сотни новых коллекций разных марок и физически оказываюсь в десятках магазинах. Моя работа — писать про моду. Только в декабре я посоветовала читателям купить не менее 150 разных вещей в подарок близким. Еще я собираю съемки и наряжаю моделей: если взвесить чемоданы, которые мы таскаем из магазинов в студию и обратно, то за одну только осень наберется тонна вещей. Маленькая деталь — последний месяц сама я проходила в одной и той же одежде.

Даже если вы не работаете модным редактором, вещами словно пропитан сам воздух. Вы разок посмотрели кроссовки на большом сайте-агрегаторе, потом полезли читать политическую колонку — а кроссовки-то вот они, помигивают вам из бокового баннера. Вы пошли в парк проветрить голову — а там, пожалуйста, ярмарка русских дизайнеров уже заготовила рукавицы с оленями и шапки-петушки. Вы открыли инстаграм — а у какой-нибудь беспечной красавицы спонсорский конкурс, за репост можно получить браслет.

Почти психологической защитой от бесконечной карусели вещей, которые мы должны покупать, хранить и утюжить, стал нормкор — отягощенный эстетским концептом подход быть «не как все»: носить монохромное, когда все расфуфыриваются, покупать Гошу Рубчинского, а не H&M + Balmain. Как модное поветрие нормкор набрал обороты в середине 2010-х, отлично вписавшись в текущую экономическую повестку. Новая городская униформа — это все удобное, спортивное, простое и недорогое — или прикидывающееся таковым.

Есть немного другая схема — всю жизнь носить утилитарные однообразные вещи. Мы видели это в кино (помните, в фильме « 9 ½ недель» в примерочной Мики Рурка висят одинаковые рубашки и пиджаки?) — и мы видели это в жизни. Именно такой путь выбрали Марк Цукерберг (серая футболка и джинсы), Стив Джобс (черная водолазка, джинсы, кроссовки New Balance), Карл Лагерфельд (черный костюм, белая рубашка, очки, перчатки). Коллеги из FurFur выдумали этому стилю свое определение — клонкор, и уточнили: «Это для тех, в чьем мире нет одежды как способа самовыражения, для тех, кто оценивает вещи только по принципам «качественно», «удобно», «надежно».

Идея подкупает своей энергоэффективностью: силы нужно тратить на большие идеи, а не на замысловато повязанный шарф. Известна история Матильды Каль, арт-директора Saatchi & Saatchi в Нью-Йорке. Девушка уже три года носит на работу только шелковую блузу с бантом и черные зауженные брюки — предварительно купила десяток идентичных комплектов. Носить стилистически безупречные, почти одинаковые вещи — известный трюк азиатских карьеристок. Так, может быть, это и есть наше технологичное будущее? А менять платья — это что-то из милого нафталиного прошлого, удел героинь сериала «Безумцы»?

Итак, задача эксперимента: 30 дней подряд носить одно и то же. Мой наряд на месяц — черная водолазка и черные брюки — вещи, в которых мне комфортнее всего. Они ничего не выражают и везде к месту. Обещают уют и быстро сохнут — что важно, учитывая, что придется их часто стирать. Мы хотели найти ответы на три главных вопроса: как быстро это заметят, станут ли показывать пальцем на вечеринках или в офисе? А если нет — то стоит ли вообще мучаться и наряжаться каждый день? Если предположить, что потребность менять одежду — внутренняя, то может ли наряд повлиять на человека, когда он или буквально распрямит спину и начнет парить или, наоборот, ссутулится и захочет быть как можно менее заметным?

1 / 3
2 / 3

Я закончила строгую петербургскую гимназию, где форма служила обязательным педагогическим инструментом. По мере взросления мы с одноклассницами проделали путь от сарафанов в клетку до черных костюмов. Существовал комплект и для физкультуры: сиреневые треники и кипенно-белая футболка с нашивкой — гербом гимназии. В начальной школе однообразие одежды воодушевляло — казалось, что это признак принадлежности к миру взрослых. Старшеклассников фрустировало. Конечно, мы нарушали правила: забывали сменку и виновато носили кроссовки, прятали под жакетом пеструю рубашку, рисовали едва заметные стрелки. За этим следили строго и отправляли переодеваться или умываться.

После школы одинаковая одежда стала скорее спутником веселья: я не переодевалась, когда путешествовала и теряла чемодан или просто оставалась у кого-то ночевать — да так и пропадала на несколько дней. Однако современный городской образ жизни, где ты должен завершить множество дел, возводит перемену наряда в некий ритуал, вознаграждающий тебя за то, как много всего ты успевешь. Не проспал спортзал — молодец, вот тебе лучшие беговые кроссовки по версии журнала Wired. Идешь на встречу в офисе — слава богу, не уволили, пришло время идеальной рубашки Uniqlo + Lemaire. Вечером остались силы на кафе — молодец, не рассыпался, прицепи шикарные серьги.

Почему одеваться в одно и то же неделю подряд некомфортно? Честно говоря, бог его знает. Однако на второй день эксперимента одежда превратилась в униформу. Есть что-то обескураживающее в том, как из способа сообщить что-то миру вещи так быстро становятся утилитарной необходимостью прикрыться. Потребность к изменениям сидит где-то в голове: мир каждый день другой — а ты одинаковый. Подсознание, привыкшее к сотням образов, вещей и луков, атаковало исподтишка: по ночам мне снились латексная юбка, чулки и кроп-топы, цветной бархат и другие вызывающие предметы моего гардероба.

Когда не надо думать про одежду, освобождается колоссальное количество времени и сил. Впрочем, я все равно его тратила на подбор обуви и аксессуаров (в частности, задумчиво сравнивала очень похожие пары белых носков). Выручали нехитрые стилевые приемы вроде закатанных рукавов. Я всерьез взялась за макияж, изучила наконец техники стробинга и контуринга. По утрам смешивала помады и блески, рисовала глиттером стрелки. На спорте позволяла себе разные лосины и кроп-топы. К концу первой недели стало казаться, что одежда ко мне приросла и как Мозговой слизень из «Футурамы» решает за меня, как жить. Из дома хотелось выходить все меньше. Вечеринки пропускала. Что обидно, даже после недели униформы коллеги в редакции как будто ничего не заметили. Я мечтала о справедливости: пусть все носят одно и то же.

На второй неделе я пригляделась и поняла, что многие и впрямь спокойно носят одно и то же. Меня тоже одолело равнодушие к своему внешнему виду. Я перестала стесняться показываться на людях. Так, я побывала на вечеринке в честь восьмилетия Look At Media, на «Скотобойне», на свидании и в музее. Я валялась на полу, поправляя моделям платья на съемке, и, отряхнувшись, ходила вечером в гости. В середине своего месячного эксперимента я заказала шестнадцать комлектов красивого нижнего белья и окончательно расслабилась: теперь я морально готова носить водололазку и брюки до конца своих дней.

Новая помада и блестящие носки — вот лучшие друзья начинающего клонкорщика. Носки с люрексом — хит на домашнем дне рождения в Алтуфьево. Помада пригодилась для вечера в Пушкинском на вручении стипендии молодым женщинам-ученым. В музее, кстати, более дикими мне показались попытки соблюсти воображаемый дресс-код: эпические кудри-локоны, агрессивный макияж, монументальные каблуки. Все хотят выглядеть пышно. Хотя меньше — всегда лучше.

Не только коллеги, но и подруга не догадалась о моем гардеробном обете воздержания. Зато она рассказала, что ее парень годами чередует несколько вещей синего, черного и белого цветов и абсолютно счастлив (я его уже понимаю), зато вот брат часами выбирает рубашки и колечки (и его понимаю тоже). Само собой, подход к стилю от гендера и возраста не зависит. Кому-то достаточно быстрых и надежных решений, а кому-то важно долго повозиться. По сути, мы надеваем то, что завершает нашу внутреннюю работу.

Обычной работы очень много — и отсутствие необходимости переодеваться очень выручает. Односложная униформа на каждый день — спасательный жилет для трудоголика вроде меня. Проходив в ней месяц, я окончательно убеждаюсь, что окружающим вообще все равно, что на мне надето. Всех беспокоит только собственный внешний вид. Подмечают или гиперужасное или ультрапрекрасное. Что-то умеренное и нейтральное вообще никто не видит, так как оно не раздражает.

1 / 3
2 / 3

Подвох заключается в черном цвете. С одной стороны, он не зря ассоциируется с формальной одеждой и действительно помогает сосредоточиться на делах. Но черный же вгоняет в некоторую меланхолию. Если носить черный постоянно, он будто стирает какую-то часть тебя. На очередной вечеринке гости, не сговариваясь, все одеты в черное. Шутим, что повлиял экономический кризис. Когда ты в черном, никто не понимает, переодевался ли ты сегодня, вчера или позавчера. Можно носить одно и тоже с чистой совестью. Однако лично я сорвалась за четыре дня до конца эксперимента и нарядилась в самые беззащитные цвета: розовый, голубой, желтый. Уныние немедленно сменилось радостью.

Примеры из истории стран с авторитарным режимом, взять хотя бы историю России, дают понять: в вынужденном однообразии жить невозможно. Репрессии, в том числе связанные с внешним видом, — часть программы подавления людей. Одежда помогает нам увидеть себя, сообщить окружающим некоторые эмоции, примкнуть к одной компании и отстраниться от другой. Кроме того, одежда помогает не заблудиться в памяти. Мы запоминаем, как в определенные моменты выглядели важные для нас люди. Речь идет не об эстетическом совершенстве, а о деталях, которые становятся милыми сердцу, — бабушкином платке, папиных ботинках огромного размера, мамином кашемировом платье по моде 80-х, мотоциклетной куртке бойфренда. Основное предназначение одежды — быть непрерывным средством общения. Носить одно и тоже — все равно что молчать или зацикливаться на одной мысли. Это и стало для меня самым сложным. Другое дело, что как невыносимым бывает трескотня и чириканье некоторых людей, так же сильно устаешь от многообразия одежды.

Мы привыкли, что мода — это новизна, а обновление вещей — обязательная часть программы. Можно ли от этого отказаться совсем? Не уверена: хотя процесс принятия решений утомляет, отсутствие выбора изматывает не меньше. Главное — помнить: простые, строгие и не выделяющиеся вещи задуманы, чтобы облегчить нам жизнь. Можно покупать новое или нет, этого никто не заметит, так что можно спокойно носить то, в чем вам комфортно, хоть каждый день. Шубы из перьев, дикие платья или же идеально выверенные сложные ансамбли — классное решение для новогодних маскарадов, но прежде надо подружиться с рутиной. Чему, кажется, и будут посвящены мои следующие тысяча съемок, ревизий и прочих материалов.