перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Как Кремниевая долина стала новым Голливудом

Калифорния снова стала мировым центром притяжения — только если раньше люди мечтали попасть в местную киноиндустрию, то теперь хотят делать стартап в Пало-Альто. «Воздух» выяснил у россиян, которые побывали и поработали в Кремниевой долине, в чем сила этого места.

Технологии
Как Кремниевая долина стала новым Голливудом

Виктор Шишкарев

основатель сервиса Advizzer

Основатель сервиса Advizzer Виктор Шишкарев сначала пытал­ся продвинуть свой бизнес в Пало-Альто, но не вышло, пришлось вернуться в Москву и делать все здесь. И это как раз очень в духе Кремниевой долины — пытаться, терпеть поражение, учиться на ошибках и пытаться снова

Основатель сервиса Advizzer Виктор Шишкарев сначала пытал­ся продвинуть свой бизнес в Пало-Альто, но не вышло, пришлось вернуться в Москву и делать все здесь. И это как раз очень в духе Кремниевой долины — пытаться, терпеть поражение, учиться на ошибках и пытаться снова

«В 2008 году я первый раз съездил в Кремниевую долину, ненадолго — просто посмотреть, и мне очень понравилось. Там такая творческая обстановка. Заходишь в книжный магазин — народ сидит на полу, листает журналы и книги, пьет кофе. Кто-то подходит, начинает общаться. Выходишь к общественному бассейну, там куча американцев сидят с ноутбуками, общаются между собой, кто-то курит, у кого-то собеседование, все обсуждают какие-то бизнес-идеи. У нас в то время только в офисах работали, за столами из ДСП. В Долине действительно чувствуется, что это страна возможностей, как ее и называют. И у меня появилась идея переехать туда жить. Мне казалось, что нужно переехать и развивать свои идеи там, — понятно, что конкуренция гораздо больше, но и рынок больше, так что я думал, что получится сделать какой-то прямо взрывной проект.

Я решил сделать геолокационный сервис, чем-то похожий на «Афишу». Деньги на старт у меня были. Я думал, что сейчас приеду и пойму, как мыслят американцы, как у них что устроено, с кем-то познакомлюсь, найду сотрудников и, если понадобится, дополнительные деньги. Я нанял управляющего директора для моего бизнеса в Москве — и поехал. Начал искать сотрудников, размещал объявления, просто общался на форумах. Я считал, что нужно найти местного партнера, и верил, что в этом мне поможет везение — что нужный человек обязательно появится. В какой-то момент в книжном магазине в разделе бизнес-литературы познакомился, как мне показалось, с более-менее адекватным человеком, по поводу партнерства. Но в результате оказалось, что это какая-то секта, они завлекали людей, уговаривали внести взнос — такой сетевой маркетинг. Я встречался с потенциальными сотрудниками у бассейна, но не договаривался с ними по зарплатам. Никто не хотел работать в каком-то сомнительном русском стартапе. То есть активность была, но везде все получалось не так, как я планировал.

Конечно, надо было ехать, как минимум понимая, что конкретно ты хочешь сделать, кто тебе для этого нужен, где ты его найдешь и на каких условиях ты с ним будешь работать. У меня не было этого понимания. Спустя полгода мне стали приходить новости из Москвы, что вот у нас тут какая-никакая стартап-тусовка начинается, обсуждают «Сколково» и так далее. То есть тут началось движение. И я подумал, ладно, в Долине я не могу найти сотрудников, но в Москве-то они у меня есть — разработчики, менеджеры, дизайнеры. Пусть моя идея начнется в Москве, а потом, может быть, переедет туда.

Вернувшись сюда, через два месяца я запустил Advizzer. Он недавно вышел на окупаемость. Мы не завоевали мир, там все идет тяжело, долго и сложно, но мы не сдаемся. В сторону Долины я по-прежнему смотрю. Это центр притяжения. Меня манит эта энергетика и творческая обстановка».

Николай Митюшин

директор по инвестициям венчурного фонда ABRT

Фонд Николая Ми­тюшина занимает­ся развитием старт­апов в России, но это было бы невозможно без экспертизы, разработанной в Пало-Альто

Фонд Николая Ми­тюшина занимает­ся развитием старт­апов в России, но это было бы невозможно без экспертизы, разработанной в Пало-Альто

«Я занимаюсь, если вкратце, созданием методологии ускорения компаний, ускорения роста бизнесов. Ее можно использовать в целом ряде областей — у нас, в частности, есть венчурный фонд ABRT, который этим и занимается. Также недавно мы начали упаковывать методологию как продукт: то есть мы ее лицензируем в виде франшизы и передаем в ряд акселераторов, которых сейчас появилось много в России (ФРИИ, казанский «ИТ-парк» и другие) и которые не всегда знают, как свои портфельные компании ускорять. Также у меня пара своих проектов, которые на этой методологии строятся, — онлайн-акселератор стартапов vLauncher и ускоритель онлайн-продаж и маркетинга для малого бизнеса TFunnel.

Все корни этой методологии растут из Калифорнии, из Пало-Альто. То есть вся экспертиза, которая лежит в основе этой истории про ускоренный рост, она разработана нами вместе с американскими коллегами, в частности со Стивом Бланком, основателем движения лин-стартапов, автором книги «Стартап. Настольная книга основателя». В общем, моя работа является таким мостиком между Калифорнией и Россией, по которому мы привозим лучшие практики по ускоренному росту бизнеса. И это не только экспертиза и связи, но и в целом дух создания экономики, основанной на знаниях. Не на отчуждении, откусывании чего-то, конкуренции за ресурсы и тому подобного, а на способности создавать ценность из ничего — на пустом месте, из идей, из воздуха. И этот дух в Долине силен как нигде, она вся пропитана этой энергетикой. Она идет и от общения с местными основателями компаний — там невероятная концентрация сильных лидеров, у которых можно многому научиться.

Почему это все оказалось сконцентрировано именно там, я не знаю — по-моему, просто стечение обстоятельств. У Бланка на этот счет есть длинная теория — «Секретная история Кремниевой долины». Начинается она с того, что, когда Советский Союз запустил спутник, американцы испугались и бросили большие государственные деньги в финансирование научных разработок, связанных с космической отраслью. И основная часть этих средств вливалась в университеты в Калифорнии. А потом разрешили конверсию — все разработки, которые когда-то были финансированы государством и уже были внедрены, рассекретили и дали людям использовать для создания своих компаний. Это был конец 60-х — начало 70-х, тогда и были созданы Intel, Cisco, вот это все поколение. Так все началось. Насколько этой теории можно верить, я не знаю, есть в ней какие-то явные элементы легенды, но в целом это удачное стечение обстоятельств: в одном месте ока­зались сильные исследовательские группы, большой венчурный капитал и критическая масса таких вот людей-лидеров, о которых я говорил. Это сформировало экосистему, она росла, а сейчас начинает сама притягивать наиболее талантливых людей отовсюду — которые думают по-другому и хотят изменить мир.

Почему некоторые стартапы стремятся не в «Сколково», а в Долину? Могу лично про себя сказать: я ничего не имею против «Сколково», мы активно им помогаем и дружим с ними, но мне лично важен постоянный источник подпитки идеями, духом предпринимательства — индустрия не стоит на месте, и мне лично очень полезно быть в Калифорнии, чтобы оставаться на гребне волны. Другим стартапам эта подпитка тоже, скорее всего, будет полезна — она сильно увеличивает шансы на успех. И моя работа как раз направлена на то, чтобы способствовать развитию в России такой культуры предпринимательства, подпитывая ее от Долины».

Сергей Файфер

менеджер продуктов Yandex Labs

Сергей Файфер в Калифорнии занимается запуском новых проектов «Яндекса», ко­то­рому только на руку неизвестность в США: так можно не отталкиваться от технологий поиска

Сергей Файфер в Калифорнии занимается запуском новых проектов «Яндекса», ко­то­рому только на руку неизвестность в США: так можно не отталкиваться от технологий поиска

«На данный момент я являюсь руководителем экспериментальных проектов, которые делаются в Yandex Labs. Это открытый «Яндексом» пять лет назад офис в Калифорнии, основной идеей которого было привлечение специалистов — ученых, разработчиков, — которые могли бы свой опыт работы в Долине привнести в «Яндекс». Сейчас это две команды: одна работает над улучшением российского поиска, а вторая занимается экспериментами, там я и работаю. Она появилась достаточно стихийно полтора года назад — идея была в том, чтобы попробовать запустить какие-то продукты на американский рынок, где нет бремени «Яндекса» как поисковика. Самая известная история случилась год назад, когда мы запустили Wonder, поисковик по фейсбуку — и фейсбук заблокировал приложение в первые три часа его жизни. Сейчас мы ведем другие разработки.

Ощущения о Долине в целом: помимо огромного количества специалистов и людей с характером и предприимчивой жилкой, которые хотят создавать какие-то новые вещи (а это все есть и у нас в России), существует еще один момент — здесь критическое количество оптимистов. В такой обычной человеческой вещи, как оптимизм, и кроется успех этого места. Многие русские и европейцы отмечают, что в Америке люди не боятся поражений, когда они что-то попробовали и у них не получилось. Они на это смотрят так: если ребенок что-то начинает делать в детстве, от него никто не ожидает, что у него все будет получаться с первого раза, — он ошибается, но таким образом понимает, как те или иные вещи устроены. А в Европе и России люди очень сильно боятся, что если у тебя что-то не получилось, то общество будет тебя осуждать. Это очень важный момент в данном случае.

Конечно, есть внутри Долины и сарказм, и скепсис, и свои внутренние шутки. За последние два года место сильно преобразилось, и Долину часто сравнивают с Голливудом. Я не считаю, что сравнение корректное, но ситуация такая, что люди, которые сейчас руководят здесь компаниями, становятся знаменитостями и встречаются не только на обложках журналов про технологии, но и в обычных медиа. Наверное, магнетизм денег, которые здесь крутятся, сильно привлекает внимание всех жителей США. Но Долина — очень глубокое место, и здесь существует огромное количество людей и команд, которые делают вещи разных уровней: кто-то социальные приложения, а кто-то борется с раком, занимается исследованиями мозга или запускает ракеты в космос. Так что утверждение: «У каждого второго стартап, и деньги сыплются с неба» — это большое преувеличение».

Максим Чеботарев

основатель программы Go Valley!

В рамках программы Максима Чеботарева Go Valley! любой мо­жет узнать, как функционирует Кремниевая долина изнутри: увидеть офисы ве­дущих компаний и встретиться с передовыми предпринимателями

В рамках программы Максима Чеботарева Go Valley! любой мо­жет узнать, как функционирует Кремниевая долина изнутри: увидеть офисы ве­дущих компаний и встретиться с передовыми предпринимателями

«Часто люди думают, что вот мы сейчас запакуем вещи, поедем со своим прекрасным стартапом в Калифорнию и поднимем там деньги. Но за всю историю это пока никому не удавалось. Стартапы становятся «фандабл», как это в Калифорнии называют, то есть привлекательными для инвесторов по довольно понятным параметрам. Закончил Стэнфорд или Беркли — это плюс. Имеешь степень в похожей дисциплине — очень хорошо. Работал, а лучше основал стартап, который успешно продался, — успех. А если ты работал в «Яндексе» на позиции топ-менеджера и теперь приехал в Кремниевую долину — это вообще ничего не значит. Единственный бэкграунд, который важен, — это бэкграунд, который у тебя есть в Кремниевой долине. Твои знакомства, связи, опыт имеют значение, только если они релевантны там. Практически все российские стартапы, которые имеют офисы в Долине, живут и развиваются на те деньги, которые они поднимают здесь, в России.

Конечно, если вы делаете стартап, которому объективно по понятным причинам может быть полезен Сергей Брин, то вероятность того, что вы там встретитесь, максимальна. Один наш приятель недавно в Пало-Альто встретил в баре Мариссу из Yahoo!, она просто сидела, пила пиво. Он ей рассказал про свой российский стартап, она ему что-то абсолютно спокойно посоветовала. Представить себе ситуацию, что вы идете в бар в России и встречаете Аркадия Воложа и он что-то советует по вашему стартапу, — достаточно сложно. Я случайно встретил Марка Цукерберга в супермаркете «Таргет», когда покупал там пижаму, а он покупал пижаму у соседнего стенда. Эти люди готовы разговаривать, они не отгораживают себя от остального мира.

Когда у вас в России появляется идея стартапа, пойдете ли вы ее рассказывать 100 человекам вокруг? Нет, конечно, сопрут же! А там все пойдут. Потому что идея ничего не стоит, стоит только исполнение, результат. А та экспертиза, которую вы можете получить, общаясь, — гораздо ценнее. Когда ты в России приходишь на конференцию, то, повстречав какого-нибудь бывшего коллегу, друга, тут же забиваешься с ним в уголок, и всю конференцию вы проводите вместе. Так делают стартап здесь. А в Калифорнии, приходя на любое мероприятие, ты выходишь с 30, 50, 100 визитками. Потому что там все люди стараются друг с другом знакомиться. Любой человек к тебе подходит: «Hey man, what’re you up to», — и ты ему за минуту должен рассказать, что ты делаешь, чтобы он понял, можете вы друг другу быть полезны или нет.

Многие стартаперы из других частей Америки живут там в таких условиях, в которых наши стартапы никогда бы существовать не стали. По три человека в одной комнате спят и там же программируют — очень фанатично и целенаправленно занимаясь своими продуктами. Кремниевая долина — это огромная территория, чем-то похожая на секту. Там живут фанатики, которые хотят построить миллиардную корпорацию, поменять мир, сделать что-то такое, чего никто раньше никогда не делал. И надо понимать, что там рынок уже сформировавшийся. У нас же в России сейчас как раз окно возможностей, когда ты можешь делать ­вообще все что угодно. Тысячи компаний, тысячи продуктов и идей на наш рынок еще не принесены. Таких возможностей нет в Калифорнии».

Юрий Лифшиц

сооснователь образовательной платформы Earlydays

«Я живу между Россией и Америкой. В 2007-м уехал на один год научным сотрудником в Калифорнийский технологический институт (это не Кремниевая долина, а Лос-Анджелес), а оттуда перешел в Yahoo! Research, где работал 2 с половиной года. Потом от зарплаты в Yahoo! осталось какое-то количество денег, которого хватило бы либо на очень короткий период самостоятельного плавания в Америке, либо на больший срок в России, и я вернулся. У меня не было какого-то идеального плана, хотелось попробовать много разных идей, и у меня было тогда достаточно средств, чтобы на невысоком уровне (зато без дополнительных инвестиций) их осуществить. Я сделал в Петербурге коворкинг-центр «Зона действия» и основал технологический фестиваль Geek Picnic. Потом на основе образовательных разработок коворкинга мы построили новую компанию Earlydays. Зарегистрировали ее в Америке, и сейчас я больше времени провожу там. Мы делаем платформу для проведения онлайн-тренингов по самым востребованным навыкам. Интерактивное обучение по шагам, системы мотивации, аналитика по результатам участников, конструктор курсов — вот эти все темы.

Почему при российской низкой конкуренции все равно все стремятся в Пало-Альто? Ну есть два типа предпринимателей: у одних есть идея, но нет клиента, а у других есть клиент, но нет идеи. Как правило, выигрывают вторые. Скажем, американское правительство заказывает в год запуск космических ракет на 2 млрд долларов. У тебя может не быть ракеты, но если ты находишься в Ирландии, то там эти запуски никто не заказывает, и даже если появится крутая ракета, то никому ее не продашь. То есть гораздо лучше иметь клиента и не знать, как сделать для него идеальное решение, чем наоборот. А в Америке очень много людей с деньгами — причем именно с технологическим бюджетом. Для ряда услуг в России просто недостаточно покупателей — их сделать здесь можно, а продать нельзя. Есть и компании вроде Evernote или Wrike, где офис разработки в России, но штаб-квартира и основные клиенты все равно в Америке.

Сейчас в Долине есть, скажем, пять стартапов, которые все обсуждают и у которых не очень глубокие идеи, отчего всем кажется, что последние годы здесь все занимаются какими-то мелкими вещами. Но это абсолютная неправда — глубоких, умных, сложных проектов каждый год рождается много. Просто если сейчас уже основан какой-то глубокий стартап, то заговорите вы о нем только через 5–7 лет, а если это проект типа Snapchat, то про него говорят на второй день. Есть, скажем, компания Natera, про которую «Афиша» наверняка не писала, но ей уже много лет, и они занимаются генетическим тестированием еще не рожденных детей — есть тест, который позволяет посмотреть ДНК не матери, а самого ребенка через несколько недель после зачатия, и может сообщить, будет ли у ребенка, скажем, синдром Дауна. Нельзя сказать, что это несерьезная технология. Но если написать 10 статей про Snapchat и WhatsApp и ни одной про Natera, то можно удивляться, что стартапы не тем занимаются.

Эпицентр Кремниевой долины сейчас переместился из Пало-Альто в Сан-Франциско. И это просто город, где все работают. Это может показаться довольно скучным, но это место, которое движет человечество вперед. Тут нет никакой атмосферы праздника, просто люди в джинсах, кедах и футболках — приходят на работу, открывают компьютер, работают, закрывают компьютер, идут спать. Романтика примерно такая, как на заводе китайском, где айфоны собирают, — все очень сосредоточены на работе. А еще они сосредоточены на себе. Россия вот унаследовала у СССР, что люди переживают за страну больше, чем за себя: Гагарин в космосе или олимпийская медаль — это успех каждого человека. Все переживали за успех завода, города и страны больше, чем за личные успехи. А в Сан-Франциско такого нет. Никто не радуется или не огорчается за «стартап-движение», все сосредоточены на себе, своих личных позициях. Нет единого вектора — его форми­рует пресса, но сами предприниматели к ней не прислушиваются. Пресса объявляет, что этот год — год таких-то стартапов, а следующий год — год других, но тот же предприниматель из Natera, он как вчера занимался биологическим тестированием будущих детей, так и сегодня это делает. Продали кого-то там за 16 млрд, поднялись или упали акции фейсбука — у него просто нет на это времени».


Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить