перейти на мобильную версию сайта
да
нет

«Все это не выдерживает критики»: барды против фильма «Кино про Алексеева»

В прокат вышло «Кино про Алексеева» Михаила Сегала — лирическая картина про пожилого барда-неудачника. «Воздух» попросил ознакомиться с ней двух легендарных авторов-исполнителей, Юлия Кима и Сергея Никитина, и записал их реакцию. Осторожно, спойлеры.

Кино
«Все это не выдерживает критики»: барды против фильма «Кино про Алексеева»
Сергей Никитин Сергей Никитин бард

«Поэт Островой как-то сказал: «Написал сегодня стихи о любви — закрыл тему». Такое впечатление, что Михаил Сегал (автор сценария и постановщик, а также автор музыки) своим фильмом решил дать окончательный ответ на вопрос «Что такое любовь?» и закрыть эту тему в кино.

Вначале молодой бард Алексеев из 1960-х годов делится с рыжей девушкой размышлениями: «Вот все говорят про свойства: любовь — это когда жить без другого не можешь, когда вырастают крылья и так далее, а на вопрос «Что есть любовь?» никто не отвечает». 

Вскоре Алексеев попадает на съемки «Андрея Рублева» и знакомится с самим Андреем Тарковским. А великого режиссера, оказывается, тоже волнует тема любви, и он в дискуссии повторяет слова Алексеева про «когда» и «что», но идет дальше, формулируя: «Любить — это понять, что нужно человеку на самом деле в данный момент времени, и дать ему это». Ну например, отдать любимому свою кровь. Чтобы до зрителя дошло, формула звучит второй раз за кадром.

На фестивале КСП в сосновом лесу наш бард знакомится с юной журналисткой, та признается ему в любви (дескать, он всегда идет против течения), и бард в разговоре с ней выдает формулировку Тарковского — и про переливание крови тоже не забывает. Итого: определение прозвучало трижды, надо с этим что-то делать…

Половина действия фильма проходит в наши дни. Мы видим старого, всеми забытого, одинокого Алексеева (его блестяще играет Александр Збруев). Гитару он не брал в руки последние лет 20. Его вызывают в Москву на радио, в прямой эфир. Встречает его журналистка (как мы потом понимаем, та самая, из юности), и дальше разворачивается основная интрига. С легкой руки журналистки бывший бард открывает про себя такие факты, о которых даже и мечтать не мог. Абсолютно счастливый Алексеев возвращается в свою Тулу на электричке, прижимая к груди собственный винил фирмы «Мелодия». Теперь зрители должны наконец уразуметь, что вот она какая — настоящая любовь. Все согласно формуле. Тема закрыта.

Но что нам думать про барда? Про любовь-то он размышлял, а вот была ли в его жизни та самая любовь? Я лично не заметил. С девушками у него все было просто: поманит пальцем, поцелует нежно в щечку, а если позволят, то и продолжит… В то же время у Алексеева есть семья — жена Ася и годовалый ребенок. Но почему в наши дни он один? А где друзья, где жена и сын? Мы этого не знаем.

Теперь о грустном. Песни Алексеева, которые звучат в фильме, — на среднем  каэспэшном уровне, таких было море. Может быть, авторы фильма поставили такую цель — спародировать графоманский стиль, процветающий и сегодня в широких кругах любителей КСП?

Как правило, графоманы считают себя непризнанными гениями, и тогда фраза Алексеева «Городницкий никому не нужен» вполне объяснима. Надеюсь, что автор фильма так не думает. В финале фильма звучит как бы главная песня Алексеева — «Дезертир». Художественные достоинства этого произведения весьма спорны. Тут же вспоминаются песни участников Афгана и Чечни, они, наверное, были более корявыми, но в них была такая подлинность. Это сразу чувствуется. А здесь кажется, что все сконструировано, от ума («Пыль на крови замешана… Быть дома повешенным»). 

И почему на этой песне идут кадры свидания Алексеева с сотрудниками КГБ, главный из которых предлагал ему стучать на коллег? Так кто же такой Николай Алексеев: бабник, теоретизирующий на тему любви, бард-графоман, бросивший это занятие в среднем возрасте, борец за правду или стукач?

«Кино про Алексеева» не дает определенных ответов на эти вопросы. Но зато мы теперь знаем, что такое любовь».

Юлий Ким Юлий Ким бард

«В первую очередь мне не понравилась слабая драматургия. Главное событие этого фильма — интервью, которое дает некий бывший бард седовласой телеведущей; в конце концов оказывается, что всю эту телепередачу она подстроила от большой любви к этому бывшему барду. Он ее к тому же не узнал. И ее действительно сложно узнать; эта линия вообще как-то плохо читается.  

То есть она все инсценировала (включая опросы на улице и даже реплики космонавтов), чтобы выполнить завещание, услышанное им от Андрея Тарковского: «Любить — значит понимать, что хочет человек в данную минуту, и дать ему это». Видимо, поняла всей своей женской любящей душой: ей нужно сообщить любимому, что он прожил жизнь не зря, — и она его, как Лука в пьесе Горького «На дне», утешает святой неправдой. Но из фильма все это не считывается! Почему она устроила весь этот розыгрыш? Непонятно.

Отдельная тема — отношения героя с ЧК. В смысле реализма все это не выдерживает ни малейшей критики. 64-ю статью («Измена Родине», Уголовный кодекс СССР. — Прим. ред.) за то, что человек выкрикивал под окнами слова «Вторая ступень отошла», никому не давали. Другое дело, что, может, его шантажировали и вербовали, но это надо быть совсем уж идиотом, чтобы на такое повестись. Может быть, где-то в Туле такое и было. А самое главное, что ближе к концу выясняется, что мальчик всю дорогу стучал. Результаты этого стука абсолютно непонятны, переживал ли он, что стукач, зачем вообще эта тема была введена, совершенно не ясно, ничего не добавляет сюжету. Его итоговая песня, которую он там поет на КСП (видимо, имеется в виду Грушинский фестиваль), не очень талантлива. Поет, что чувствует себя дезертиром, который будет повешен в собственном доме после странствий, но это совершенно не вытекает из его истории.

Да, это амбициозный замысел о судьбе человека, но он совершенно не состоялся. Я сразу стал вспоминать «Оттепель» Тодоровского, но тут нечего даже сравнивать. Все перемешано, структура рыхлая, молодой человек, играющий барда в молодости, вообще на Збруева не очень похож — у Збруева лицо хорошо пожившего и много чего пережившего человека, а тут какой-то солнечный… Ладно, не буду говорить.

А атмосферу эту давно снял Меньшов в «Москва слезам не верит», и многие другие режиссеры тоже. Вообще, это неудивительно — до сих пор люди собираются с рюкзаками, палатками, едут в лес. В России проходит ежегодно 400 бардовских фестивалей. Я поездил по некоторым и могу сказать, что образованному сословию это надо. Как в 50-е годы прошлого века, когда появились барды первого призыва (включая меня), люди захотели высказаться, так и до сих пор хотят, вот уж полвека прошло. Уже третье или четвертое поколение высказывается — и у нас, и в Америке, и в Германии, и в Израиле. Ну разве что нынешний бард приезжает на эту тусовку на своей иномарке, а не на электричке. Я сам вот сейчас еду на такой фестиваль на горнолыжную базу на Кавказ, там соберутся 70-летние ребята, которые катаются на лыжах, как 17-летние, и будут слушать Кима, напевать с большим энтузиазмом Визбора. Это братство людей держит, особенно в наше время, которое стало людей разъединять.

Лучший фильм про наше поколение снял Хуциев — «Застава Ильича». Но фильмов с главным героем-бардом я пока не встречал. Чтобы в центре сюжета были его страсти, ревность и любовь — это мог бы получиться отличный фильм о целом поколении. А там еще в самом начале фильма ведущая говорит о каком-то гражданском поступке, который совершил герой Збруева, но за весь фильм ни одного поступка так и не было. И я не понял, что имелось в виду. Может, о бардовской жизни как поступке? Ну так можно сказать только о Высоцком и Галиче, а о ком еще, я не знаю».

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить