перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Фильм на выходные «Кома» Майкла Крайтона

Каждую пятницу Станислав Зельвенский, опираясь на собственную интуицию, выбирает хороший старый фильм, способный украсить выходные и помочь дожить до понедельника.

Кино
«Кома» Майкла Крайтона

Сьюзен Уилер (Женевьева Бюжо) — хирург в огромной бостонской больнице. В том же отделении работает ее бойфренд Марк (Майкл Дуглас). Туда же отправляется делать аборт ее лучшая подруга — которая во время этой несложной операции неожиданно впадает в безнадежную кому.

Сьюзен смотрит больничную статистику и замечает, что за последний год таких историй была дюжина — молодые и вроде бы здоровые пациенты не просыпались после анестезии. Словно подтверждая ее подозрения, тут же превращается в овощ усатый футболист. Сьюзен идет к главному анестезиологу (Рип Торн), к главному хирургу (Ричард Уидмарк), пытается убедить Марка, что что-то не так, — ее лишь сочувственно выслушивают и мягко, но настойчиво просят задуматься над своим поведением. Вскоре машина Сьюзен отказывается заводиться, а в метро ее преследует какой-то мужчина.

В 70-е были сняты лучшие американские фильмы о паранойе: теории заговора, расцветшие в эпоху политических убийств 60-х, после Уотергейта заколосились уже в полный рост, и из политического пространства чувство тревоги неизбежно переместилось в личное. «Кома» («Coma», 1978), ранний образец популярного впоследствии жанра медицинского триллера, аккуратно переносит этот комплекс беспокойств — недоверие к любой власти, исчезновение частной жизни, бессилие гражданина перед сложными закулисными интригами, — в стерильные больничные коридоры. «Это все политика», — первые слова, которые произносит Майкл Дуглас, подразумевая интриги вокруг должности, которую он отчаянно хочет получить, но на самом деле обозначая в самом широком смысле проблематику фильма.

Здесь это ужасное ощущение — что от тебя, как бы ты ни трепыхался, ничего не зависит — зарифмовано с одним из базовых человеческих страхов, страхом перед врачами, страхом перед наркозом. Страхом перед больницей как таковой, где ты перестаешь быть личностью и становишься всего лишь организмом. Врачи с их белоснежными халатами и клятвой Гиппократа, современные священники, кажутся последним бастионом гуманности — но что, если и им нельзя верить? Розмари Вудхаус, убедившись, что все вокруг, включая ее собственного мужа, состоят в зловещем заговоре, наконец бежит к своему гинекологу и доверчиво засыпает в его кабинете; как мы знаем, без толку.

Героиня «Комы» повторяет примерно тот же путь, один за другим основательные мужчины с мудрыми глазами будут говорить ей: успокойся, не волнуйся, съезди на пляж. Ты устала. Иди полежи, я сделаю тебе чай. Сьюзен сама носит белый халат, но это дела не меняет: «Врачи — худшие пациенты», — издевательски скажет кто-то, когда ее жизнь в очередной раз будет висеть на волоске.

Любопытно, что «Кому» придумали два доктора: роман Робина Кука экранизировал Майкл Крайтон (тоже более известный как писатель) — оба в молодости закончили медицинскую школу. У Крайтона в столе к тому моменту уже лежал непроданный сценарий о жизни госпиталя — в 1994 году он превратится в сериал «Скорая помощь». И значительная часть эффективности «Комы» в том, как триллер незаметно вырастает из производственной драмы. У фильма долгое время неспешный ритм, на заднем плане кто-то вечно болтает на своем жаргоне, врач подробно показывает стажеру и нам, как работает анестезия. В самой манере съемки есть что-то определенно медицинское: спокойные, уверенные средние планы, размеренный монтаж, холодное освещение. Камера не ищет крови, но и не отводит взгляд, когда в кадр попадает, скажем, разрезанный мозг. И именно из этой профессиональной обыденности потом, уже в середине фильма, рождается хичкоковская жуть — когда включается тревожный саундтрек Джерри Голдсмита и Крайтон начинает выбрасывать свои козыри: погоню в анатомическом театре или классические, незабываемые сцены в другом медицинском учреждении, где окажется Сьюзен.

Если бы подобная картина снималась с теми же актерами десятилетием позже, роли бы, конечно, поменялись: Майкл Дуглас разоблачал бы заговор, а Бюжо убеждала его, что все в порядке. Однако на тот момент Дуглас был средней известности телевизионным артистом, продюсером «Пролетая над гнездом кукушки», сыном своего отца — но никак не кинозвездой. (В «Коме» еще мелькает молодой Том Селлек и дебютирует Эд Харрис, который играет веселого патологоанатома и во время разговора с героиней ковыряет чью-то конечность). А канадка Бюжо уже лет десять снималась в больших постановках и здесь снова доказала свою способность гипнотизировать камеру сочетанием внешней хрупкости и внутренней силы, напоминая, пожалуй, Жанну Моро.  

«Кома», конечно, кроме всего прочего, феминистский фильм. Госпиталь, в котором у Сьюзен штатная должность хирурга, все еще остается мужским миром, где нормальная позиция женщины — медсестра. Каждое соприкосновение героини с коллегами несет отпечаток подразумеваемой аномалии: те, в зависимости от возраста и характера, норовят либо погладить ее по голове, либо поставить на место, либо подмигнуть и поинтересоваться личной жизнью. Которая чудесно обрисована в самом начале: Бюжо и Дуглас приходят к нему домой, спорят, кто первым пойдет в душ, а кто на кухню, Дуглас пытается выступить в жанре «как прошел мой день», натыкаясь в итоге на холодное сообщение, что ее день прошел не легче. В душ первой идет она — их диалог в это время снят в подчеркнуто нейтральной, асексуальной манере, так выглядела бы сцена в мужской раздевалке. И она же, не дожидаясь развития ссоры, идет к выходу. «Тебе нужен не любовник, а жена», — кричит вслед раздосадованный Дуглас. И по-бабски хлопает дверью.

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить