перейти на мобильную версию сайта
да
нет

5 англоязычных книг, которые объясняют устройство России

Пастернак, котлета, водка, Заполярье и путинский гламур глазами иностранцев: «Воздух» выбрал англоязычный нон-фикшн, который рассказывает иностранцам о России через отдельные феномены страны.

Книги
5 англоязычных книг, которые объясняют устройство России Фотография: Getty Images/Fotobank

Аня фон Бремзен, «Mastering the Art of Soviet Cooking» 

11-летняя Аня эмигрирует с родителями из СССР в Америку в 1974 году. Советская еда для девочки из московской номенклатурной семьи — одно из смутных воспоминаний детства. И ключ к реконструкции семейной истории, где отец помогал бальзамировать Ленина, а дед командовал разведкой Балтийского флота.  

В центре каждой главы «Искусства готовки по-советски» — по одному блюду, знаковому для очередного десятилетия советской власти. Взять, например, котлеты — самое советское из советского. Нам кажется, что они не только пережили распад СССР, но и зародились где-то в глубинах традиционной русской кухни. Хотя на самом деле в столовых для рабочих они появились вовсе не благодаря рецептам Молоховец («огарнировать пикулями или отваренными нарезанными аморетками»), а только после того, как сталинский нарком Анастас Микоян съездил в 1936 году в США посмотреть на американский пищепром. Наркома поразил процесс быстрой и технологичной готовки гамбургеров, и производство «булочек с котлетой» запустили сразу в нескольких крупных советских городах. После войны булочки исчезли, а котлеты остались.

Питер Финн, Петра Кувэ, «The Zhivago Affair»

Нобелевская премия Пастернака — проект ЦРУ: оно помогло издать роман и устроило раздачу сотен экземпляров на Всемирной выставке 1958 года в Брюсселе. Идея «Доктора Живаго», что ценность человека не определяется его ролью шестеренки в государственной машине, показалась одному из высоких чинов разведки достаточно антисоветской, чтобы поспособствовать его распространению.

Книгу написали Питер Финн, бывший московский корреспондент The Washington Post, и преподавательница СПбГУ Петра Кувэ, опираясь на рассекреченную ЦРУ в апреле 2014-го подборку примерно из 100 документов, имеющих отношение к роману. Их расследование — не только дотошный экскурс в историю американской разведки времен холодной войны, но и путеводитель по миру советских культурных чиновников со словарем их языка агрессивных полунамеков, который с тех пор мало поменялся. Если, например, Алексей Сурков из Союза писателей возмущенно сравнивает книгу Пастернака с «Красным деревом» Бориса Пильняка, тоже впервые опубликованным на Западе, — это неприкрытая угроза: Пильняка расстреляли в 1938-м, о чем Пастернаку было отлично известно.

Грегори Фейфер, «Russians»

Московская телекоммуникационная компания владеет частным огнестрельным тиром в центре города, где ее менеджеры имеют возможность для разрядки пострелять из автомата Калашникова. Грегори Фейфер, корреспондент NPR в Москве, с удовольствием собирает и пересказывает самые гротескные истории из жизни России нулевых. Подзаголовок книги — «Те, кто стоит за властью» — подразумевает, что в центре внимания не столько российская повседневность, сколько oligarchs, путинский гламур и его идеологи от Гельмана до Долецкой. В этом ракурсе Россия интересна не балетом и не репрессиями, а тем, что первому в стране покупателю автомобиля «Бугатти» за миллион долларов едва исполнилось 24 года.

Марк Лоренс Шрад, «Vodka Politics»

Алкоголь в России — не столько социальное зло, с которым власть показательно борется, сколько мощный инструмент в руках этой власти. Шрад, доцент факультета политических наук Университета Вилланова (штат Пенсильвания, США), доказывает: водка чуть ли не со времен Грозного помогала государству нейтрализовать недовольство в массах. И пополнять казну: в 1795-м откупы трактирщиков составляли целых 30% всего государственного бюджета — это был самый эффективный из непрямых налогов на население. А оба случая, когда в России принимался сухой закон — в 1914-м и 1985-м, — удивительным образом предшествовали скорому крушению режима.

Водка — спутник авторитаризма. Зачем тогда Путину объявлять ей войну? Здесь Шрад замечает, что до нулевых региональные алкогольные заводы были золотой жилой — прежде всего для губернаторов и их окружения. Где-нибудь в Пскове нефти может и не быть, зато пить гарантированно пьют. Поэтому запрет торговать вином после 11 вечера — просто еще один способ укрепить вертикаль власти.

Пол Джозефсон, «The Conquest of the Russian Arctic»

Крайний север — как Марс. Фотографии завораживают, переехать не тянет. Про него чаще пишут естественники, чем социологи: льда, моржей и полезных ископаемых здесь определенно больше, чем людей. Поэтому советский проект заселения Севера был почти таким же невероятным, как колонизация другой планеты, но все-таки удался. В непосредственной близости от полярного круга построили 11 городов с населением больше 250 тысяч, цифры для Аляски или Канады заметно скромнее.

Как и зачем люди ехали в Заполярье? 90 процентов российских полезных ископаемых, включая нефть с газом, добываются именно здесь. Так что хроники освоения Севера — это еще и ответ на вопрос, кому обязан сытой жизнью среднестатистический гражданин страны. Правильный ответ — ГУЛАГу. Историк Пол Джозефсон сравнивает советский полярный миф — папанинцы, челюскинцы, атомоход «Ленин» — с реальной практикой: главной движущей силой колонизации был, разумеется, труд заключенных.

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Пссс! Не хотите немного классной рассылки? Подписывайтесь
Ошибка в тексте
Отправить