перейти на мобильную версию сайта
да
нет

«Мародеры, вон из театра!»: что случилось с выставкой в Театре на Таганке

Выставка в Театре на Таганке, посвященная его юбилею, в первый день работы была разгромлена его же сотрудниками. Алексей Киселев побывал в центре боевых действий и попробовал разобраться, что там произошло.

Искусство
«Мародеры, вон из театра!»: что случилось с выставкой в Театре на Таганке

О грядущих преобразованиях в Театре на Таганке было известно еще полгода назад — как раз тогда уволившийся основатель театра Юрий Любимов потребовал снять с репертуара все свои спектакли. Этот жест был вызван не только давней обидой на труппу, взбунтовавшуюся на гастролях, но и начавшейся без его ведома подготовкой реформы. Группа молодых авангардистов от театра во главе с Дмитрием Волкостреловым и Ксенией Перетрухиной по предложению Департамента культуры разработала проект обновления Таганки, приуроченный к 50-летию театра. Закрывать театр, снимать спектакли, увольнять работников — ничего этого в проекте не было. Вкратце идея сводится к следующему: выявить суть и историческое значение легендарной сцены, используя адекватные времени художественные методы. Так появились идеи спектакля про спектакль «Добрый человек из Сезуана» (которым в 1964 году открылась Таганка), вербатима артистов труппы «Репетиция оркестра» (по сюжету фильма Феллини) и театрализованной истории Таганки в воспоминаниях преданных зрителей «Голос зала». Так появилась и выставка-манифест Ксении Перетрухиной «Попытка альтернативы», открытие которой вчера вечером превратилось в скандал.

История теперь уже вполне классическая, за исключением одного: не в пример бескомпромиссным революциям в Театре кукол, бывшем Театре им. Гоголя и Театре им. Станиславского проект юбилейного года Таганки носит исключительно миротворческий характер. Выставка — по сути, презентация всего проекта: серия размышлений, аккуратно заполнивших стены фойе. Размышлений о логике непростой истории Таганки, о попытках ее понять через впечатления зрителей всех поколений, о сути непрерывного творческого поиска (словами Бергмана и Ханса-Тиса Леманна); завершается она духоподъемным письмом Юрию Любимову за подписью всей команды и словами Татлина: «Не к старому, не к новому, а к нужному». На время работы выставки — до начала января — со стен сняли несколько портретов актеров и украшавшие фойе афиши. Посетить ее может, кстати, любой желающий — она работает каждый день (за вычетом воскресенья и понедельника). Правда, время не слишком удобное — с 16.00 до 17.45.

За день до открытия фойе оказалось расписано анонимными комментаторами — прямо на стенах и плакатах: «От не достатка ума?», «Марадеры вон из театра!», «Здесь я устала вас читать» (авторская орфография сохранена). Примерно так же недавно питерские казаки оставили свое мнение о спектакле Льва Додина прямо на фасаде МДТ. Выставка, впрочем, от этого только выиграла: изучать эти надписи в общем контексте особенно интересно. Театр, переживший несколько периодов, — от золотых 60-х, Гамлета-Высоцкого и «Антимиров» Вознесенкого до эмиграции Любимова и спектаклей Эфроса, раскола на собственно Таганку и Содружество, возвращения Любимова и снова ухода со скандалом, болезненно реагирует на всякие изменения и реагирует неуклюжими лозунгами из далекого прошлого.

В итоге вместо официальных речей на открытии разыгралось импровизированное судилище. Бесцеремонно перебивающая всех группа актеров Таганки (человек 5–7, примерно одна десятая труппы) быстро оккупировала микрофон. Авторов проекта артисты, представляющиеся заслуженными, по очереди обвиняли в необразованности, в провокации, в нахальности, в подрыве нравственности, в отсутствии патриотизма, а также в неуважении к традициям театра. Александр Лырчиков цитировал энциклопедический словарь, Татьяна Сидоренко — Путина, Иван Рыжиков — устав театра. Требовали немедленно вернуть на место снятые на время проведения выставки афиши спектаклей и портрет Высоцкого. «Очень прошу дирекцию театра после того, как закончится вся эта клоунатия, вернуть на место афиши, в это намоленное место!»; «Так называемая группа юбилейного года рассчитывает лишний раз привлечь общественное внимание к своим прославленным скандалами именам, потому что больше привлечь нечем»; «Я могу Татлина, я могу Вайля, я могу Годара прочитать в книжке, мне на стены их вешать не надо! К нужному — да! Но ведь не к нужнику же!»; «Это называется выставка?! И это финансируется за счет налогоплательщиков?! До чего мы дошли, товарищи?!»; «Винзавод во все театры не внедришь!» 

На стороне защиты выступали ветеран театра Вениамин Смехов, худрук Центра им. Мейерхольда Виктор Рыжаков, доктор искусствоведения Дмитрий Трубочкин и новый директор Таганки Владимир Флейшер. Но ни стихи Пригова в исполнении Смехова, ни призыв Рыжакова не впускать в себя зло, ни убедительный монолог о пространстве размышления из уст Трубочкина, ни даже полностью снимающая повод для конфликта речь Флейшера (оказывается, выставка была одобрена худсоветом театра, портреты вернутся, а театр не закрывается) не произвели на заслуженных артистов никакого впечатления. Апофеозом стала реплика статного низкоголосого Сергея Подколозина в ответ на поступившее из зала предложение заканчивать затянувшийся диспут: «Если вам надо заканчивать, идите кончите где-нибудь в другом месте». 

Впрочем, лишившиеся микрофона и зрительского интереса артисты довольно быстро разбрелись, дав возможность изучить, наконец, выставку, а также разузнать, что думают об этом все заинтересованные лица. 

«Кричащих всегда лучше слышно»

Дмитрий Волкострелов Дмитрий Волкострелов режиссер, репетирует в Театре на Таганке спектакль «Голос зала»

«Лично я такого не ожидал. Всегда же верится в лучшее. Я не думал, что люди настолько не готовы к диалогу, ну вот настолько. Это было сложно предположить. Конечно, люди, готовые к диалогу, есть. Они всегда есть. Просто кричащих всегда лучше слышно, и создается впечатление какого-то общего тотального недовольства. Больше всего кричал, по-моему, человек, который работал в Театре им. Гоголя, уже натренировавший связки на тамошних митингах».

«Мне жалко моих товарищей, они поддались на провокации»

Вениамин Смехов Вениамин Смехов актер

«Когда мы в 1964 году были Таганкой, нам сначала говорили, что это не театр. Сегодня этот театр — не Таганка. И это все знают. Те, кто сегодня кричал, были похожи не на артистов, а на каких-то гневливых большевиков, которые требовали смерти врагам народа. В Союзе писателей были такие же крики, и при распаде МХАТа были такие же крики, и в Театре им. Гоголя, а сейчас в Театре Полунина — через три дня как раз еду туда. Мне жалко моих товарищей, они поддались на провокации одной женщины, которая здесь присутствует, Пиковой дамы. Они говорят, что у театра нет будущего, потому что здесь вывесили эти тексты. Это, что называется, из пушек по воробьям. Но бывает похуже».

«Невозможно жить в современной Москве и быть выключенным из современного искусства»

Евгения Шерменева Евгения Шерменева заместитель руководителя Департамента культуры Москвы

«Я считаю, что диалог возможен только тогда, когда люди слышат друг друга. Когда люди не хотят слышать другую сторону, а просто высказывают какие-то лозунги — это не диалог. Мне кажется, люди в данной ситуации присвоили себе право, им не свойственное. Актер должен играть на сцене. Наша задача — дать ему эту возможность. Выставка никоим образом не мешает актерам работать. Наоборот — дает воздух. Очень многие люди, которые давно здесь не были, говорят, что почувствовали это сейчас: в театре по-новому дышится. Задача ведь не в том, чтобы что-то сломать, изуродовать или испортить. Задача — дать возможность нового дыхания. И от каждого будет зависеть — хочет он дышать или возвращаться к стереотипам, которые ему удобны и привычны, в те ракушки, в которых ему хорошо. Ну невозможно жить в современной Москве и быть выключенным из современного искусства. Люди не думают о тех, кто завтра придет к ним в театр. Ведь те зрители, которые были здесь когда-то, потихонечку уходят в силу тех или иных причин. А кто завтра-то сюда придет? Надо думать о том, что новое поколение зрителей воспринимает совершенно другую информацию. Большинство театров об этом не думает».

«В театре нет ни одного человека, кто за эту выставку!»

Татьяна Сидоренко Татьяна Сидоренко заслуженная артистка России, актриса Театра на Таганке

«Здесь профессиональный репертуарный театр. Этот театр видел гениев разного уровня. И этот театр не может смириться с тем, что художник Перетрухина позволяет себе сдирать с наших стен нашу историю, наши корни, наших артистов: Филатова, Золотухина, Высоцкого… Здесь было огромное количество стендов с нашими спектаклями, теперь здесь черная стена. Вся эта черная стена, черная, как смерть, — это черный квадрат. Это символ смерти. Дыра. У нас на эмблеме театра — красный квадрат гениального Боровского. Так вот, мы против того, чтобы уничтожали нашу историю и насаждали свое видение. Они — не наши, они — гости. Они пришли со своим уставом, не договариваясь с нами, не спрашивая, не показывая этих текстов. Ведь на самом деле, если бы в этом было хоть какое-то морально-нравственное начало, хоть какой-то талант, хоть какие-то способности… Ведь нет в театре ни одного человека, кто за эту выставку. Спросите у кого угодно, любой цех. Они просто в шоке, в анабиозе от того, что происходит в нашем театре. Мы просто знаем, откуда эти люди. Мы их знаем. Вот вам их творчество нравится, а я его не воспринимаю, как не воспринимаю творчество Серебренникова, например. Вы мне что угодно говорите, а я, увидев «Голую пионерку», не могла в себя прийти двое суток. Мы себя мним государственниками. Мы не хотим никаких политических скандалов, фиги против правительства держать. Очень трудно в стране, тяжело. А когда народ узнает, что Высоцкого сняли в Театре на Таганке, непонятно, чем это закончится!»

«Нам казалось, что мы договорились с театром, а договорились мы только с худсоветом»

Ксения Перетрухина Ксения Перетрухина художник, сценограф, автор выставки «Попытка альтернативы»

«Когда выставка была только в стадии обсуждения, я говорила: «Это очень-очень радикальный проект. Когда все будет снято со стен, это произведет сильнейшее впечатление». Но был допущен существенный просчет. Мы довольно давно защищали выставку на худсовете, и они сказали: «Это наш дом, а вы хотите писать на его стенах. Зачем?» Но закончилось тем, что они согласились, театр готов был пойти на этот эксперимент — сделать фойе на год параллельным сцене арт-пространством. Они согласились с формой, тексты мы договорились доработать. Но форму они приняли! И нам казалось, что произошел акт коммуникации с театром. На самом деле оперировать словом «театр», когда ты говоришь «договорился с театром», — это всегда некорректно. Театр — это огромное разнородное сообщество. Нам казалось, что мы договорились с театром, а договорились мы только с худсоветом. А нужно было устроить собрание для всех работников театра и рассказать о том, что будет происходить. И даже сейчас нужно его устроить, объяснить, что происходит: что идут выставки, в этом нет ничего страшного, что пройдут еще три выставки, а потом мы можем либо вернуть все на прежние места, на те же гвозди, либо сделать переэкспозицию, что тоже может быть хорошо. Мы ведь ничего не выбросили, это никуда не делось. Тут нет никакого мародерства. Мы все это продумали: мы продумали упаковку, придумали, что эти надписи легко отделяются от стен и так далее. И еще нужно понимать, что те актеры, которые сегодня выступали, — это не все актеры. Это некоторая часть театра. Все относятся по-разному: кто-то не уверен, кому-то очень нравится, кто-то должен подумать, а есть те, кто яростно против».

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить