перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Сергей Лобан и Марина Потапова «Вот, Михалков, пожалуйста, если что — он за нас»

На закончившемся в выходные Московском кинофестивале самый обсуждаемый конкурсный фильм «Шапито-шоу» в итоге получил спецприз жюри. «Афиша» поговорила с его авторами про любовь, дружбу, уважение, сотрудничество, фальшивого Цоя и настоящего Михалкова.

Архив

— Вы снимали «Шапито-шоу» шесть лет. Почему так долго?
Сергей Лобан: Просто оказалось, что это очень затратный проект. Мы сначала думали, что все будет очень легко и быстро, потребуется какая-то незначительная сумма, в районе ста тысяч долларов, соответственно, не надо будет особо напрягаться. Думали, съездим на море, все быстренько снимем, еще с друзьями хорошо отдохнем — и будет такой легкий фильм.
Марина Потапова: На самом деле из этих шести лет первые три мы пытались получить финансирование и одновременно меняли сценарий, потому что больше нечем было заняться. Иногда выезжали даже на просмотр локейшена; выбирали, где и что, потом интегрировали его в сценарий. Другие три года, когда все началось, — сначала было несколько месяцев съемок, потом все встало на год. И еще мы чуть дольше снимали, чем думали, и чуть дольше монтировали.

— А что за история со сменой инвесторов?
Лобан: У нас был план — дешевая «Пыль» должна была стать первой ступенью для того, чтобы мы смогли снимать фильмы с большим бюджетом. Изначально мы планировали, что будут государственные деньги, потому что тогда это снимало бы с нас любую ответственность. Но поскольку у государства денег не оказалось, нам пришлось искать частных инвесторов. Сначала это была компания «Мирумир»: Мамут, Любимов и Шагун...
Потапова: Спасибо им огромное.
Лобан: Да, а после кризиса, когда у нас все полностью встало и вообще не было никаких перспектив, нас подобрала компания Organic Films, которая полностью выкупила проект и профинансировала его до самого конца безо всяких условий.
Потапова: Поверила в нас.
Лобан: За что мы им...
Потапова и Лобан (хором): Очень благодарны!

— А что с прокатом?
Потапова: Мы собираемся его выпускать, он же состоит из двух фильмов, и каждый будет со своими титрами. Я надеюсь, что нам удастся уговорить прокатчиков, чтобы два фильма шли одновременно на разных сеансах. Части будут называться «Шапито-шоу: любовь и дружба» и «Шапито-шоу: уважение и сотрудничество». Человек не будет ограничен тем, что он не посмотрел первую часть, а сейчас сеанс — только вторая, и он идет на то, что есть. Вообще, мы сейчас хотим попросить пенсию на год, чтобы нам платили тысяч пять-десять — и мы могли бы фильм выпустить и хотя бы какое-то время не помереть.

Лобан: Кто, интересно, может дать?
Потапова: Вот мы думаем сейчас. Потому что есть два Союза кинематографистов. С Михалковым мы уже сфотографировались, он нас на фотографии обнимает, а это очень важно. И ему тоже важно сфотографироваться с нами, пошутившими про него, и показать, что он нас любит, а не обижен. А нам нужно, чтобы все про это знали. Вот, Михалков, пожалуйста, если что, он за нас.

 — А он вам что-нибудь сказал или только обнимал?
Лобан: Нет, он сказал, что наш фильм милый и очень трогательный, ему понравился. Мы не поняли, смотрел он его или нет, целиком или нет...
Потапова: Мы с ним вместе сидели на фильме «Отморозки». Я специально пошла посмотреть, что за фильм такой, потому что у нас в новелле про Мамонова и его сына сын придумал сценарий с таким названием. Прихожу я, значит, а там Михалков сидит. И я поняла, что обязательно должна поставить ему песню Шпагина «Вы где-то есть, жаль, что не здесь» и пригласить к нам на сеанс, потому что это очень важно. Но я так понимаю, он пришел только ко второй части, и то не сразу. В общем, мы не знаем, что он там видел, но сказал, что было смешно.
Лобан: Диалог про него как раз во второй части.
Потапова: Да, но он вряд ли бы обиделся. Он нам сказал, что прочитал в интернете, что все критики пишут: «Судьба фильма под вопросом, потому что там обсирают Никиту Михалкова». Возмущался, какие, говорит, идиоты.

— А у вас в фильме, кстати, первых «Утомленных солнцем» обсуждают или вторых?
Потапова: Да, Степа Девонин, который играет сына, снимался в «Предстоянии».

— То есть все-таки «Предстояние»?
Лобан: А «Предстояние» — это разве не первая часть? Его, да. Но мы Михалкова туда вообще в конце приставили. Нам было без разницы, кого вставлять, реплика «а ты видел новый фильм этого, как он мог так опуститься, ведь он снимал нормальные вещи» — это просто тон молодого надменного человека. Он пытается пристроиться к отцу, и ему нужно как-то возвыситься, потому что он только что очень облажался.

— А вы предполагали, что «Шапито-шоу» будут так активно обсуждать?
Лобан: Нет, если честно. Я думал, что это будет небезынтересно, но чтоб настолько... Я даже удивлен. Но это круто. Обычно, когда я что-то планирую, у меня все время получается наоборот.
Потапова: Нет, мы знали, что его будут обсуждать. Но вопрос — в каких тонах.
Лобан: Таких фильмов сильно не хватает. В последние 15 лет умных и веселых фильмов не существует в принципе. Есть «Квартет И», но это немного другая плоскость. Это капустник, который пользуется диким спросом, они собирают по 12 миллионов долларов, такое никому не снилось. А фильмов типа Данелии и Гайдая нет вообще. Все уже забыли, что такое в принципе может быть, а в них есть огромная потребность. Это фильмы, на которые люди опираются.

Вот вы говорите, что постоянно меняли сценарий, — то есть изначально фильм не планировался как четырехчасовой?
Потапова: Первый вариант сценария вообще был другой, с линейной структурой. Все истории развивались последовательно, и было несколько начал, но потом мы поняли, что так не круто, из-за этого динамика нарушается. Поэтому решили по-другому структурировать, чтобы смысл был четче. И всю эту историю с фильмом-лабиринтом для загадочности придумали, мы же своего рода таинственный мистер Икс. У нас постепенно усложняется структура: любовь — она вот такая, дружба — другая, так постепенно доходит до разговоров о высоком. Плюс мы решили, что нам удобно работать с историей про продюсера и Цоя. У этой ситуации был реальный прототип — приятель, с которым Сережа снимал квартиру. Он приехал в Москву искать, кто бы ему здесь спродюсировал кино, а тем временем нашел в Питере продюсера для группы «Виктор». Эта группа — тоже дети Цоя.
Лобан: Быстро, надо сказать, нашел.
Потапова: Нашли инвестора, который вложился в раскрутку, приятель арендовал огромный зал в «Юбилейном», включил рекламу по всем каналам, ездил на крутом автомобиле с водителем, а потом на концерт никто не пришел. Пришли только те, кто и так ходил на группу «Виктор». Все это провалилось, он уехал в Москву и месяц не подходил к телефону.
Лобан: А звали его Глеб Михайлов. Это режиссер фильма «Черный фраер». У Глеба очень живой ум, и ему почему-то казалось, что «Виктор» заменит Виктора Цоя в стране.
Потапова: Только он был азиатской внешности и на Цоя не очень похож. Но, в принципе, наш-то тоже не похож, он просто им является.
Лобан: Олицетворяет.
Потапова: А прототипа фальшивого Цоя звали Асхат.
Лобан: И все песни, которые поет Цой в фильме, — его. Он же их и поет, поэтому у нас герой и называется не своим именем — Рома Легенда. Мы придумали красивое имя, а под него подбирали Цоя. Имя нам больше всего понравилось, а у Асхата нам нравилась песня. В начальном варианте сценария это была почти биографическая история про продюсирование Глебом группы «Виктор».
Потапова: Мы хотели, чтобы Глеб играл себя.
Лобан: И Асхат.
Потапова: Но они не могли играть сами себя, много лет прошло, нужен был кто-то помоложе.

— А у Глеба и Асхата все так же закончилось?
Лобан: Да, концерт провалился, они друг друга прокляли. Все было точно так же, может, немножко попроще. У нас герой очень многое унаследовал от Сережи Попова, который его играет. Сережа — внук великих художников, вся эта тема с антикваром, закладыванием картин знакомым — это все от него пошло.
Потапова: Только Цой подобрее. Не то чтобы Асхат злобный, но этот совсем любит своего продюсера. Но песня, которую Цой в конце поет, — тоже песня Асхата.

— А остальные?
Лобан: Музыку писал Жак Поляков. Это такой композитор из Майкопа, у него группа Karamazov Twins, мы давно дружим. Слова написала Марина, а с Жаком мы потом долго и мучительно сочиняли для них музыку, чтобы все вместе как-то гармонично выглядело. По-моему, хорошо получилось.

— Да, прекрасная песня, где «бл...дский» и «адский» рифмуются.
Потапова: Да, но это вообще такой белый стих на самом деле. Крик души, который не должен вообще, может, толком рифмоваться, а если и должен, то как-то совсем просто. Там помимо рифмы «бл...дский» и «адский» еще много всяких нелепостей. Песня резюмирует эмоции, а номера метафорически представляют ситуацию, в которой оказались герои. Наш фильм — как игрушечный, такой пазл, мини-модель мира со всеми аспектами человеческих отношений. Вот у нас на футболках написано «E pluribus unum», «Из множества — одно», мы и интервью поэтому вместе даем. 
Лобан:
Это на купюре в один доллар такая надпись есть.

Ошибка в тексте
Отправить