перейти на мобильную версию сайта
да
нет

«Images From The Playground» и «...but Film is My Mistress» Два новых документальных фильма про Бергмана

Архив

© Svensk Filmindustri

 

Хороший шведский документалист Стиг Бьоркман (автор довольно известного кино «Трансформер» про молодого фон Триера, еще на русском выходили книжки его интервью — с Триером и с Вуди Алленом) за последние два года сделал два странных, но замечательных фильма про Бергмана.

Первый — «Кадры c детской площадки», идет полчаса и целиком собран из записей любительской камеры, которую Бергман таскал в кармане в 50-е и 60-е. Пару раз она оказывается в чужих руках, и тогда видно кусочек владельца (чаще всего — нос), но в основном это крупные планы трех главных бергмановских девушек — Лив Ульман, Биби и Харриет Андерссон, — которые причесываются, едут куда-то на машине, показывают язык, в общем, ведут себя в духе известного клипа Беннета Миллера на дилановскую «When the Deal Goes Down», только в ч/б (сходство усугубляется еще тем, что молодая Ульман — вылитая Скарлетт Йоханссон).

Второй называется «...а кино — моя любовница» (ужасно, но Бьоркмана отчасти извиняет, что это обрывок цитаты, начало которой еще хуже) — это полный метр, закрывающий период с 1965-го по 2003-й, то есть от «Персоны» и до самого конца, в основном через документальные съемки с площадок. Он сделан еще более по-вуайерски — на гуляющую по павильонам камеру никто не обращает внимания, в итоге половину времени ощущение, что в «Дом-2» набрали умных людей .

«Кадры» комментируют состарившиеся Харриет, Биби и Лив, которых не видно — есть только голоса. «Любовницу...» — Скорсезе, Аллен, Триер, Бертолуччи и (за каким-то дьяволом), Ассайас с Деплешеном, все по очереди зачитывают сочинения на тему «Бергман в моей жизни» — умеренно интересные, но очень трогательные, по крайней мере, пока микрофон не дают французам.

© Svensk Filmindustri

 

Бьоркман при жизни Бергмана входил если не в самый ближний, то по крайней мере в приближенный к нему круг, и отчасти поэтому, отчасти из чистого культуртрегерства, в обоих фильма гнет вполне конкретную линию. В Швеции при понятном культе Бергмана его склонны считать не только мизантропом и демонической личностью (это, кажется, всемирное заблуждение), но и изрядным жлобом. Все знают, что он хамил статистам, плохо вел себя с женщинами, есть достойный писательницы Елинек сюжет про бергмановскую домработницу, которая после его смерти, хотела издать мемуары про то, как он ее обижал (жаль не получилось, можно было бы продавать в комплекте с «Земляничной поляной»).

Бьоркмана — когда полгода назад я с ним при немного странных обстоятельствах столкнулся, это было вообще первое, о чем он заговорил, — эта ситуация страшно удручает, и он во многом затеял эту историю в надежде как-то сломать стереотип — показать, что Бергман был если не приятный, то по крайней мере очень забавный (факт, что его ролевой моделью был Граучо Маркс). И он, что называется, делает, что может. «Кадры» — вообще сплошные улыбки, котики и солнечные блики. В «Любовнице» — чем страшней фильм, тем веселее на площадке. Вот «Шепоты и крики» — один из самых леденящих интерьеров в истории кино, эти красные стены, кровать умирающей — а по кровати скачет в викторианских ночнушках весь основной женский состав (Андерссон плюс ко всему — в гриме покойницы).

© Svensk Filmindustri

 

И тут все упирается в обычную проблему любой честной документалистики — чем больше хочешь показать одно, тем настойчивей из показанного следует противоположное; на фоне идиллических зарисовок, странности, в конечном счете, только заметней. «Кадры» — страшно красивые и этой своей красотой совершенно убаюкивающие (со злорадством понимаешь, что за любой план, снятый Бергманом за обедом, большинство современных мастеров cinéma vérité удавилось бы), но в конце Харриет Андерссон после всех сентиментальных бла-бла-бла вдруг говорит: «все это было мило, но по большому счету очень противно» (в кадре в этот момент все хохочут и едут куда-то на тележке).

Аналогичным образом в «Любовнице» самый запоминающийся сюжет — это появление в на площадке «Осенней сонаты» умирающей Ингрид Бергман, которая с одной стороны демонстрирует спартанский профессионализм, и одновременно доводит Бергмана до нервного срыва — просто тем, что пытается говорить с ним на равных. Есть невероятный момент, когда она задает какой-то элементарный вопрос, что-то невинное — «почему я говорю это, а не это?» — и человек сперва натурально замирает с открытым ртом, потом начинает паниковать, злиться, втягивать в разговор суетящуюся на втором плане Лив Ульман (та ужасно юлит, не хочет связываться, в итоге сбегает). И тут понимаешь — человек, сделавший (ну, кроме прочего) лучшие фильмы про то, как отвратительна мужская болтливость, сам мог существовать в основном в режиме монолога. Очевидная, наверно, мысль, но в обоих бьеркмановских фильмах ее подтверждения видишь в каждом втором кадре — что гениальность Бергмана, притом что его в основном принято обсуждать как философа, в конечном счете сводилась к потрясающей оптике: он мало что выдумывал, чаще фиксировал какие-то довольно сиюминутные вещи вокруг себя, но как дорогой цейсовский объектив делал это настолько четко и выпукло, что они начинали казаться универсальными метафорами всего на свете.

© Svensk Filmindustri

 

Если я не ошибаюсь, в мемуарах оператора Нюквиста есть показательный эпизод: на площадку «Сцен из супружеской жизни» заходит бергмановская жена Ингрид, Лив Ульман видит ее, белеет и с криком: «Это мои сапожки!» и запирается в шкаф. А на той действительно — сапожки, которые Ульман не забрала, когда расходилась с Бергманом. История грустная (хотя описана в юмористическом ключе), и, что называется, с кем не бывает, но из нее более-менее понятно, почему «Сцены» — лучший в мире фильм про отношения.

И у Бьоркмана, при всем его очевидном желании реабилитировать своего героя, главным получается как-раз это — не блики, не улыбки с косичками, не забавные подробности (притом что оба фильма склеены почти исключительно из них), а то, как там за рабочим процессом и отвлеченными разговорами невооруженным глазом видны несколько неснятых бергмановских фильмов. Один — про трех очень красивых, в общем-то, дурочек и не очень хорошего человека, который все время на них смотрит. Другой — про большого художника и красавицу, которая, о ужас, вдруг оказывается умнее его. Есть еще пара занятных сюжетов. Там видна ситуация, в которой жизнь с искусством перестают имитировать друг друга, питаться друг другом, что они еще могут делать, а просто сходятся в линию. На словах звучит дико пошло, а когда видишь — впрочем, тут трудно не написать еще какую-нибудь пошлость.

© Svensk Filmindustri

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить