перейти на мобильную версию сайта
да
нет
Герои

«Петля пристрастия», «Cеребряная свадьба» и другие минчане

Фотография: Татьяна Блажевич

Играть музыку в России — дело благородное, но в подавляющем большинстве случаев совершенно невыгодное. В Белоруссии — тем более. В новом выпуске рубрики «Волна» узнала, как и чем зарабатывают на жизнь независимые музыканты из Минска.

Максим Кульша

музыкант групп The Blackmail и Super Besse. Работает эвент-менеджером в компании Wargaming.net, разработчике игры World of Tanks

Максим Кульша

Фотография: Татьяна Блажевич

«Раньше я работал на Velcom (белорусский мобильный оператор. — Прим. ред.) в отделе специальных проектов. Был 2006 год, тогда только начиналась вся движуха в интернете, ну и мы забомбили с коллегой техподдержку абонентов в социальных сетях. Это хорошо развивалось, но нас потом расформировали. Одна коллега ушла в Wargaming.net и предложила мне присоединиться тоже. Сейчас я там работаю менеджером в эвент-брендинг-отделе, занимаюсь организацией конференций и участием бренда в других конференциях по странам СНГ — для программистов, для дизайнеров и так далее. Еще занимаюсь организацией встреч по языку программирования Python. Например, вчера привозили спикера из Харькова, он выступал часа два — из них я понял лишь междометия и союзы между словами, хоть и учил программирование в университете. Особенно когда они шутить начинают, это просто … [очень плохо].

Работа нравится, но она очень тяжелая, сложно находить время для двух групп — по будням работаешь с девяти утра до девяти вечера, по выходных иногда тоже, приходишь домой к полуночи и все. Радует, что с Super Besse пишемся в домашних условиях — на кухне, на балконе, одну песню — «Отпусти» —  я вообще лежа в кровати записал: проснулся с перепоя, взял микрофон, накрыл простыней, намычал восемь дорожек и отправил пацанам, им понравилось. Постельный постпанк, короче. Из-за занятости пишемся в основном по выходным — пробовали с The Blackmail делать по ночам, но это нереально, к 4 утрам ты уже обнимаешь теплый комбик и ложишься на него. С выступлениями тоже трудно, приходится отпрашиваться. Отпуск у меня один месяц в год — этого достаточно, чтобы откатать тур, например. Классный вариант с командировками — днем отработал, вечером сыграл, но такого не бывает.

«Honey», последнее на данный момент видео The Blackmail, снятое японским режиссером Сакурой Сато Фантазмой. Новая EP группы — скоро на Volna Records

Периодически я еще подрабатываю тем, что подпеваю в рекламных роликах, но там меня никто не узнает, даже я сам свой голос не узнаю. Я уже спел в трех роликах Velcom. Первый был имиджевый, «Час упэўненых», там под Брайана Ино такой закос. Второй был про планшеты, там я спел под какое-то рэгги, а в третьем вообще что-то среднее между Sex Pistols и The Clash. Потом посмотрел ролик, а там какое-то 14 февраля. Ребят, ну при чем тут панк-рок? Раньше я очень плохо к такому относился, мол, реклама, продажность, ну а сейчас понимаю, что голос все равно никто не узнает, к творчеству это никакого отношения не имеет тоже — тебе просто показывают, в каком месте нужно открыть рот. Это не имеет отношения к искусству, а деньги получаешь.

На работе про мою музыку знают, однажды это даже аукнулось — начальница попросила сыграть The Blackmail на турслете компании. Ну и еще, когда только пришел работать, два программиста меня узнали. Но я не очень люблю внимание по этому поводу. Не знаю, что отвечать, хоть и приятно. Ну играю я в группе, чего ты еще хочешь от меня? На прошлой работе, когда подходили и спрашивали: «Ты же в группе играешь?» — то я вообще отвечал: «Нет, это не я». Это не то чтобы двойная жизнь, просто не знаешь, как реагировать.

Было бы круто зарабатывать только музыкой, но я не понимаю как. Когда ты ездишь целый год с концертами — непонятно, как это отразится на твоей психике. Часто бывает, что слышу свои старые песни, и от них меня уже тошнит, как я мог вообще сочинить такое говно? А тут, представьте, эти песни играть всегда, если вдруг они станут популярными. Потом ездишь десять лет, везде все говорят: «Давай Creep!» — а ты думаешь: «Ну сука».

Алексей Тарасевич

барабанщик групп «Петля пристрастия», «Аддис-Абеба» и Botanic Project. Работает воспитателем в детском доме-интернате для детей с особенностями психофизического развития

Алексей Тарасевич

Фотография: Татьяна Блажевич

«Работаю в детском доме уже практически 10 лет, то есть давненько. Занимаюсь там тем, что воспитываю детей — это что-то вроде воспитателя в детском саду, но только с очень и очень большими нюансами. По образованию я психолог, оно граничит с педагогическим, поэтому практически соответствует. Пошел в это дело, потому что действительно хотел этим заниматься. Я в свое время работал где попало в силу отсутствия образования, но и даже когда начал учиться — грузчиком был, делал печенье на станке и так далее. Переломный момент случился, когда устроился в обычный детский лагерь и меня это очень вштырило. Подозрения и до этого были, но именно тогда определился, что все, хочу с детьми работать.

Сначала хотел идти няней в детский сад, многие сразу говорили: «Ты же парень, ты что, будешь горшки выносить»? А я такой: «Ну да, что тут такого?» Некоторые детсады наоборот заинтересовывались, но там на тот момент были очень маленькие зарплаты, а мне хотелось жить отдельно и на родителях не ездить. Потом моя мама вспомнила, что ее знакомая работает в этом детском доме-интернате. Я созвонился, узнал, что это такое, устроился работать. Как раз совпало, что парнишка-санитар уходил учиться, а я вышел вместо него. Потом моя работа понравилась, предложили перейти в воспитатели, и я, конечно же, согласился.

Мне кажется, любая работа сложная, моя тоже, просто в какие-то моменты ты привыкаешь и притираешься. Тут есть свои нюансы — первое время были моменты шока, особенно когда у ребят приступы агрессии, рубашечки на них надо специальные одевать, это было жутко поначалу. Много курил, нервничал, потом прошло. «Заходи — не бойся, уходи — не плачь», — очень вот метко сказано. Случайно человеку может показаться, что всем этим детям больно и плохо. На самом деле это не совсем так, это все параллельная психическая реальность, у них свои радости, просто нам это незнакомо, поэтому и пугает.

«Аддис-Абеба» «Дымом уходили». В отличие от динамичного постпанка «Петли пристрастия» остальные группы Алексея играют расслабленный растаманский рэгги — примерно так

График у меня скользящий, обычно с восьми утра и до восьми вечера. С музыкой совмещать удается очень хорошо, честное слово. Спасибо начальству за это, у нас обоюдное согласие — я могу строить свой рабочий график в соответствии с гастрольным, а не наоборот. Это во многом благодаря тому, что каждый год мы делаем благотворительные концерты, на деньги которых дети ездят летом отдыхать в лагеря. Государство на это деньги не выделяет вообще, волонтеры собирают по крупицам, а мы уже четвертый год делаем все за один концерт. Ну и начальство видит, что это не просто рок-н-ролл одного человека, не все впустую. Дети про музыку тоже знают, живут от концерта до концерта, всегда говорят: «Вот сейчас будет концерт, и мы поедем».

Но это сложно эмоционально, те еще качели — приезжаешь с гастролей, приходишь на работу, а там дети, нужно забыть про рок-н-ролл. Плюс у меня еще своих детей двое, две дочки, 6 лет и 2 года. Дом, работа, музыка — три фронта, где везде нужно отдаваться полностью, а это не получается, человек же один. Но, если бы стоял четкий выбор между работой и музыкой, я выбрал бы музыку, конечно, хотя сейчас этим занятием на жизнь не заработаешь. Интернат — большой кусок жизни, его не отнять, такое ощущение, что ты там живешь, просто так уже не соскочишь. Но все же музыка — мой единственный оплот, который я буду продолжать, пока ноги ходят».

Иван Килин

музыкант группы Hum Flying Bulletproof Noodle, единственный участник проекта Ayva. Работает младшим научным сотрудником в Институте экономики НАНБ

Иван Килин

Фотография: Татьяна Блажевич

«Я работаю недавно, пару месяцев где-то. Мне нравится: интеллигентные люди и приятная научная атмосфера. Много людей, у которых очень много знаний, — когда общаешься с друзьями на какие-то темы, у них только повседневный опыт, а у людей науки на те же темы может найтись, например, какая-то теория. Это интересно и познавательно: находясь в такой атмосфере, ты становишься лучше. Как в известной фразе, что если хочешь научиться какой-то игре, то нужно играть с более умелым соперником.

Моя научная тема касается мотивации. Она довольно междисциплинарная, а все институты более-менее недалеко находятся, поэтому я могу заглянуть в Институт философии, социологии, поговорить там о чем-то, это удобно. Официально в обязанностях написано, что помимо выполнения поручений начальника отдела важной составляющей является повышение своего научного уровня. Я учился в экономическом университете на рекламной деятельности, в дипломе записано экономист-маркетолог — нельзя сказать, что научная деятельность является продолжением учебы, но в определенной степени все-таки да.

Красочное видео на «Shiny Meadows», одну из старых песен Hum Flying Bulletproof Noodle, — сейчас группа запела по-русски. Сольный проект Килина под названием Ayva, как говорит второй участник HFBN Георгий Яворский, звучит, словно Aphex Twin приехал в Ратомку

Единственной перспективой на работе для меня сейчас является получать удовольствие от научной деятельности. Я считаю, что если ставить какие-то цели, которые не будут в процессе их выполнения приносить удовольствие, то не стоит этим заниматься. Если что-то накопится, на чем можно будет строить карьеру, тогда да, конечно, но первоначально важен процесс

На работе как-то однажды проскользнуло то, что я музыкант, но я не стал спрашивать, откуда они об этом узнали. Я свое творчество не афишировал никогда и нигде, наверное, где-то сами увидели. Музыке, впрочем, работа не мешает, а часто скорее дополняет. Бывает, что какие-то методы из музыки переходят в науку и наоборот. И то и другое ведь творческий процесс, эти вещи таким образом друг друга питают. Есть же ученые, которые успешны в нескольких видах деятельности, — например, Теодор Адорно, который достаточно известный философ, занимался серьезной академической музыкой. Не буду уже вспоминать о людях эпохи Возрождения или древних греках, которые занимались вообще всем, — вроде Леонардо да Винчи и Аристотеля.

Будь у меня возможность зарабатывать только музыкой, я бы в любом случае занимался чем-то параллельно — для отвлечения и для подпитки. Мне кажется, это очень угнетает, когда ты напряженно занимаешься чем-то одним, нужно какое-то время, чтобы уйти в другую стезю. Был такой опыт, когда я напряженно занимался только музыкой, и это очень опустошает. Я задавался вопросом, смог бы я заниматься чем-то одним. Не знаю ответа, но когда что-то одно из этого надолго отпускаешь, оно потом возвращается к тебе само как необходимость, как способ гармонизации себя».

Илья Черепко-Самохвалов

музыкант групп «Петля пристрастия» и «Кассиопея». Работает актером в Белорусском государственном молодежном театре

Илья Черепко-Самохвалов

Фотография: Татьяна Блажевич

«Я работаю в молодежном театре с 1998 года. Попал сюда еще будучи студентом, и с тех пор это моя основная работа. Государство меня знает как деятеля культуры — не очень важного, но тем не менее. Учился я в Белорусском государственном университете культуры — это такой рассадничек, оттуда еще Сергей Михалок вывалился, Бенька из «Серебряной свадьбы» тоже и многие другие.

Последние семь лет я артист кордебалета, как я это называю. То есть роли, сопряженные с пением, танцами и «принеси-подай-пошел-на-…-не-мешай». Например, «Банкрот» по Островскому, «Тартюф» по Мольеру, всякий такой старперский репертуар. Очень мне нравилась роль Тома Уингфилда в спектакле по пьесе Теннесси Уилльямса «Стеклянный зверинец» — давно это было, много было сил потрачено, работали как проклятые, такое невозможно не запомнить. Да и тематика меня вполне завораживала. А потом началась вся эта ерунда с кордебалетом.

Живая версия песни «Петли пристрастия» «Летучий корабль» — энергетика группы чувствуется в первую очередь на концертах, тогда они звучат и выглядят почти как группа Fucked Up

С совмещением театра с группами бывают косяки — например, совпадают даты спектаклей и концертов. Приходится изворачиваться, приходится иногда отказываться в пользу театра. Я же закреплен на государственной службе, так сказать, а еще вот квартиру дали служебную, и теперь я вообще на привязи. В театре про музыку знают, но мало кто относится серьезно. Здесь очень мало людей, кто слушает музыку подобного рода. «Кассиопея» им больше нравится, так как она более театральная, с «Петлей» сложнее — не все люди чувствуют себя в своей тарелке, когда они приходят на концерты, а там люди прыгают со сцены, вопят, музыка грохочет, и я тут еще чертыхаюсь. На неподготовленную психику это может дурно повлиять.

Между театром и музыкой я точно бы выбрал музыку. В ней я чувствую себя более самореализованно. Мне в принципе это больше нравится. Конечно, сейчас забрезжила надежда, что театр перестанет быть таким дремуче-старорежимным в репертуарной политике — может, тогда в моей душе он будет сохранять паритет. Не очень просто быть артистом кордебалета семь лет. Говорят, что маленьких ролей не бывает, но это все вранье — это так или иначе влияет на твою самооценку. Вопрос «почему я пою и пляшу всегда на задворках сцены?» все равно возникает и свое берет.

«Кассиопея» от «Петли пристрастия» отличается, как сало от хлеба, — на замену серьезному экзистенциональному року приходят фриковые костюмы, абсурдный синтипоп и названия песен в духе «Чингачгук любви» (на видео), «Алеся-телеглаз» и «Щупальце с планеты Х»

Иногда бывает, что публика с концертов и спектаклей пересекается. Вот буквально на днях во время поклона на сцену вышла девушка, подарила цветы и конверт, в котором написала свои стихи и сказала, что она любит «Кассиопею» и вообще моя поклонница. Но случается такое нечасто. А концерты — это вообще другой пласт. Есть люди, которые ходят на концерты и в театр, но в театр не наш. А к нам ходят одни пенсионеры, хотя это странно для театра со словом «молодежный» в названии.

Я не театральный человек. Мне не нравится театральная тусовка. Я ничего не имею против людей, но это все носит какой-то провинциально-сектантский характер. Не могу быть в этом объективным, потому что сам на чужие спектакли не хожу: нет никакого желания. На сцене нравится играть, а быть зрителем — нет. Я не видел ни одного спектакля, из-за которого я бы выпал в осадок и который бы круто изменил мою жизнь. А вот ходить на концерты я люблю, даже билетики покупаю и езжу за тридевять земель. Вот на Interpol, Editors и Sonic Youth ездил, на A Place to Bury Strangers в Минске ходил, хотя это не считается: мы же с ними играли. В музыке, на которую я хожу, есть больше смысла, нежели в современном белорусском театре. А Editors явно больше Interpol понравились: так плохо, как Interpol, я и сам умею играть.

Ну и с театром внутри себя тоже приходится бороться. Каждая профессия имеет свои особенности — у людей, которые работают сидя, начинаются проблемы со спиной, а у актеров психика барахлит часто, особенно когда он нереализован до конца и начинает играть в жизни. Ты сам это видишь — человек что-то кривляется, говорит будто не свои слова. Ну и я тоже такому подвержен, периодически замечаю за собой, но успешно с этим борюсь. Даже моя супруга мне сказала, что я единственный актер, который на актера не похож».

Кирилл Коваленко

музыкант группы She-Wolf. Работает гравировщиком могильных плит и художником-декоратором

Кирилл Коваленко

Фотография: Татьяна Блажевич

«Сейчас я гравирую плиты — портретики, цветочки, все вот это такое. До этого работал в офисе у отца, продавал химреактивы, ну и как-то искал вакансии в интернете, увидел возможность поработать в таком русле. Конечно же, я сразу понял, что это про могильные плиты — на чем еще нужно гравировать по граниту? Работа нормальная, нравится, занимаюсь ей в гараже, оборудованном под мастерскую. Единственный минус — коллега-уголовник, который постоянно пытается деньги одолжить, мне даже начальство запретило ему давать, мол, он постоянно так делает. А, ну и терпеть не могу радио «Мелодии века», которое там из-за него постоянно играет. Газманов — мой злейший враг, ненавижу его.

График свободный: когда приезжаешь, тогда и делаешь, заказов тоже хватает, платят неплохо. В основном все просят портреты, но еще очень любят автомобили. Дальнобойщикам такое нравится, ну и однажды гравировал большой грузовик с надписью «Хлеб», не знаю, правда, почему — то ли мужик водил такую машину, то ли она его сбила. Зимой, правда, меньше заказов: земля же холодная, твердая, людям меньше нужны плиты.

«Beast», новая песня группы She-Wolf, — мрачный и гулкий постпанк на английском

Еще подрабатываю художником-декоратором. Помню, когда был первый заказ, думал, что нужно будет просто стены раскрасить. А мне говорят: «Декоративные колонны вы делаете?» — «Декоративные колонны… Да!» Хотя я понятия тогда не имел, как их делать вообще. Недели три проторчал, а это еще за Минском было, приходилось рано вставать и ехать лепить эту штукатурку. Но в итоге вроде нормально получилось, заказчику понравилось. Также было и с маслом — держал его в последний раз в руках года три назад, но говорю: «Да, я сделаю копию этой картины!» Хотя вот ее пока еще не начал.

На работе знают, что я играю в группе. Когда ездили с She-Wolf в прошлом году в Москву и Питер, приходилось же отпрашиваться. Этот мой коллега сразу спросил, куда я еду, ну и пришлось объяснить, так он сразу начал говорить: «О, молодец, давай, Киркорову руку пожми, от меня его обними», — и так далее. Ну в Питере примерно так все и прошло — концерт назывался «Школа рока», басист «ДДТ» выступал, нам принесли поесть нарезанной колбасы и батон — сразу из магазина, видимо.

Если бы была возможность зарабатывать только музыкой, я бы, конечно, порадовался, но работу не забросил. У меня все циклично — сначала думаешь, что музыка это самое классное, а потом понимаешь, что рисовать еще лучше, как же я люблю рисовать, — и так по кругу. Ну и для себя тоже рисую — не так много, потому что обычно не дорисовываю — нет дедлайна. Поэтому и берусь за всякую чушь вроде колонн — это развивает».

Павел Михалок

музыкант группы Super Besse. Работает в собственном магазине одежды Second Base

Павел Михалок

Фотография: Татьяна Блажевич

«В мае прошлого года у нас с друзьями появилась идея сделать какой-нибудь совместный бизнес. Идею мне подкинул мой отец (Павел — сын Сергея Михалка, лидера группы «Ляпис Трубецкой». — Прим. ред.). Мы с ним ездили в Москву, в Киев, очень много было поездок разных — естественно, активно шопились. Ну и вдохновителями стали такие магазины, как Fott, Kixbox и прочие, которые единственные в СНГ тащат из-за рубежа крутые бренды мирового уровня. Мы подумали — почему бы не сделать такое же и у нас. Своими силами нашли деньги, летом купили помещение, начали делать ремонт — мастерили шкафы, содрали обои, пригласили знакомых граффитчиков, они нам немного оформили дизайн, отец вот картины и стул-трон подарил. В сентябре открылись, с тех пор работаем. Нам пока меньше года, семь месяцев. Были и подъемы, были и падения — например, зимой — межсезонка, было мало продаж, но сейчас выходим на нормальный уровень.

Super Besse за короткий срок хорошо зарекомендовали себя своими озлобленными, динамичными песнями, спетыми на русском языке. Живьем это смотрится тоже вполне прилично — вот так звучала песня «Голодная река» на недавнем концерте в Таллине

На музыку при этом времени достаточно — хера там, с Super Besse репетиций немного, у нас драм-машина вместо барабанщика, никто не устает, поэтому все быстро и легко делаем. Есть предложения и от других музыкантов, о сольном творчестве тоже думал, но это, может, после 20, мне только недавно 19 лет исполнилось. Все ребята с работы мою музыку очень поддерживают, всем очень нравится. Двое, вот, даже сфоткались для обложки первой EP.

Не могу назвать магазин работой — я с удовольствием прихожу к 10 утра каждый день. Главное — уметь общаться с людьми. Так как делалось это с друзьями, нас скорее влечет не финансовая сторона, а идея и уважение среди молодежи. Если был выбор между магазином и музыкой, я точно выбрал бы магазин. Это то дело, которое принесет плоды с годами, ты получишь отдачу через пару лет гарантированно. С группой все сложнее — нет стабильности в нашей стране, нет стабильных концертов и гонораров, ничего такого нет. Плюс я бы выбрал магазин по причине того, что это мой город, я не хочу никуда уезжать. Если будет успех с Super Besse, то это будут постоянные разъезды, меня бы это сильно удручало, я бы сильно тосковал. Я люблю Минск».

Светлана Бень

музыкант группы «Серебряная свадьба». Занимается настольным театром «Картонка»

Светлана Бень

Фотография: Татьяна Блажевич

«Началось все с того, что мы года три назад сделали спектакль для собственного удовольствия. Он назывался «Был бы у меня дракон» — спектакль картонный, сказочный, домашний, задумывался для единоразового показа в одной из минских галерей, но потом этот спектакль стали звать одни друзья, другие друзья, третьи, друзья друзей и совсем посторонние люди. Таким образом мы докатились до Пензы, Перми, Москвы, Мюнхена и других городов. Мы очень рады, что театр дает нам возможность путешествовать и общаться, это самое замечательное на свете.

За это время у нас было немного спектаклей, может, где-то показов 50, но у нас никогда не было цели делать что-то многочисленное, массовое и масштабное. Мы всегда хотели сохранить то прекрасное томление, которое вызывает в человеке хобби в отличие от профессионального мастерства. Когда у тебя профессиональная занятость, когда ты занимаешься тем, на кого ты учился, то в итоге рано или поздно приходит некое опустошение, выработанность руды. А если получается сохранить чистыми взаимоотношения с творческим процессом, то лучше с ним не вступать в брак, а находиться в состоянии некой романтической влюбленности. Занимаюсь я в основном музыкой, играю в группе, а Зоя Кенько, директор нашего театра, работает как астроном и орнитолог. Это наша профессиональная деятельность, а театр остается в виде восхитительного и радужного времяпрепровождения, которое мы очень ценим, к которому мы очень стремимся, без которого мы очень скучаем.

Выступление в рамках программы «Живой звук» на «Москве 24». «Серебряная свадьба» — яркий пример действительно необычного и харизматичного коллектива. На концертах, как и на записи, все это кажется каким-то действительно хорошим балаганом

До «Картонки» я работала в Минском театре кукол, в Витебском театре кукол, ставила спектакли в других театрах как приглашенный режиссер. Но мне не понравились стабильные взаимотношения с театром, мне это не свойственно, не органично. Мне не нравится план, не нравится плановое мероприятие, мне кажется, что это ужасно. Мне это не близко. Мне хочется, чтобы сегодня туда, а завтра сюда, а послезавтра решили, что «ай, давайте мы не будем играть никакие спектакли, давайте поедем в Австралию». А театр говорит: «Нет, ты что, какую Австралию, этого в плане не стояло, через месяц должен быть новый спектакль!» — «Я же только что его поставила!» — «Ставь еще!» — «Да я не знаю…» — «Как не знаю?» — «У меня нет никаких идей!» — «Ну значит, ты не режиссер!» А так я сама себе, поездила, а потом решила: «Ай, не хочу театр, хочу музыку играть, новая программа наметилась». И вот мы играем, играем, веселимся, и тут в каком-нибудь лондонском клубе меня пронзает мысль — какой ведь можно спектакль поставить для детей! Ну вот моим детям, конечно же, мои спектакли нравятся, куда они денутся. Дети помогают — морально, душевно и физически. Дети — это вдохновение жить, ну а спектакли — это как проявление этого вдохновения.

Совмещать с группой театр получается не нормально. Как и любое совмещение, оно происходит обязательно с ущербом во все стороны, но поскольку каждое из дел любимое и важное, то стараемся выкроить время. Вообще, тут все так забавно переплелось — по образованию я режиссер, а музыкант я любитель, музыкант-самоучка, не имеющий ни малейшего музыкального образования. Но получается тем не менее, что музыка более обширное поле деятельности для меня, а театр, который мой профессиональный долг, является для меня таким романом. Вот такой парадокс».

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить