перейти на мобильную версию сайта
да
нет
Архив

15 новых

Сегодня их имена известны нескольким энтузиастам. В скором времени некоторые из них окажутся кумирами миллионов. Другие канут в безвестности. Но пока все надежды - на них. Юрий Сапрыкин, Максим Семеляк, Григорий Гольденцвайг и Юлий Выдолоб выбирают 15 наиболее перспективных музыкантов этого года. С одной из них все главное уже случилось: альбом проекта «Глюкоза» этим летом стал самым продаваемым в стране. Девочка Наташа, поющая едкие песни про невест и доберманов, в сентябре едет в свой первый тур - но пока гуляет по улицам неузнанной и встречается в ресторане с Юрием Сапрыкиным.

Глюкоза
Перед Наташей лежит осьминог.   

– Выкинуло на берег осьминога, – говорит Наташа. – Тринадцать тонн. С трехэтажный дом. На глубине где-то жил. А потом умер, и его на берег выбросило.

Мы сидим в японском ресторане, я своего осьминога уже съел. Судя по вкусу, он тоже жил на глубине и умер довольно давно. А Наташа никак решиться не может – вспомнила трехэтажного осьминога, которого показывали в новостях, да и вообще японская еда ей не по вкусу. «Вот бы сейчас, – говорит Наташа, – картошки! Холодца! Пельмешков!»

Две недели назад у Наташи был выпускной, сегодня ее впервые узнали в метро.

– Я сказала, – говорит Наташа, – что это не я.

На выпускном тоже вышло неловко: учительница объявила, что вот, дескать, наша артистка. Все на камеру снимали не выпускной, а ее.

– У меня в районе много знакомых, и я для них хочу остаться просто Наташей. Они, конечно, и раньше знали, мол, Глюк, Глюк, но сейчас, вижу, взгляды совсем другие.

В ресторане в Наташину сторону никто не смотрит, официантки обходят столик стороной. Когда мы просим приглушить музыку, Наташу окидывают ледяным взглядом – с какой стати?

За последний месяц в Российской Федерации было продано 200 000 дисков и 400 000 аудиокассет с альбомом Наташи – это если не считать пиратской продукции, там цифры на порядок больше.

– Я ходила в детский клуб «Солнышко», – вспоминает самая популярная артистка 2003 года, – я записалась во все кружки, которые там были: шахматы, настольный теннис, балет, шейпинг. Мне было по барабану, что делать, главное – что-нибудь делать: из меня фонтаном била энергия. По подвалам лазала, на заводы разные и на помойку могла залезть. А еще был гараж – мы туда тусоваться приходили, когда дождь или холодно, чтобы в подъезде сидеть.

– И начали играть гаражный рок?

– Пугачеву играли, Киркорова, «Агату Кристи» – все, что знали. Пели все по очереди – я ж там не одна девчонка была. И песню «Шуга» там записали.

Два года назад Наташа попросила папу вывесить записанную в гараже песню в Интернете. Сейчас почему-то никто не может вспомнить, куда именно. Наташа говорит только: «Папа сказал, что песня будет доступна всем». (Описание довольно туманное: в Сети не так много мест, которые были бы не всем доступны.) Через месяц Наташе позвонил продюсер Максим Фадеев.

– Я, конечно, знала, что есть продюсер Максим Фадеев, – говорит Наташа, – что он писал песни для Линды. Но я не поверила, что это он. Думала, кто-то прикалывается. Я в Интернете тоже часто себя выдаю за какого-нибудь человека знаменитого.

Еще через месяц Наташа и мама поехали знакомиться с Фадеевым. Потом Фадеев пять месяцев записывал альбом в Праге. Потом студия «Монолит» купила альбом, по слухам, за 100 000 долларов (в «Монолите» слухи не опровергают). Потом уфимские мультипликаторы нарисовали девочку Глюкозу. Только за май 2003 года, ни разу еще не видев певицу в лицо, ее альбом купили 600 000 человек, не считая обладателей пиратской продукции. Невероятно.

В эту историю – такие только в кино бывают – не верят до сих пор. За последний месяц различные источники сообщали, что на альбоме Глюкозы поет: а) Жанна Агузарова, б) Ирина Салтыкова, в) Лена Зосимова, г) жена продюсера Фадеева, д) сам продюсер Фадеев, е) кто угодно, только не красивая девочка Наташа, которую специально наняли, чтобы она открывала рот и изображала певицу Глюкозу.

– Пусть не верят, – говорит Наташа. – Я не люблю оправдываться. Неважно, что люди думают обо мне, важно, что я думаю о них.

Суши-ассорти Наташе окончательно опротивело: в сторону тарелки она не смотрит. Зато говорит без умолку: про Жириновского, Эминема, Достоевского («я с ума схожу, когда его читаю»), про пластилинового Моби, которого Наташа слепила на MTV, и про то, как плакала на фильме «Армагеддон». Примерно то же самое на ее месте сказала бы почти любая жительница России семнадцати лет. Я без особой надежды спрашиваю, кто из актеров ей нравится, – оказывается, Луи де Фюнес: «Я слышала, на съемочной площадке, когда он играл, всегда дежурила скорая». В остальном Наташа выглядит обычной девушкой. Даже слишком обычной.

– Мне она показалась очень необычной, – говорит Максим Фадеев. – Она очень вольная птица. Ее интересует Сеть, друзья, то, что она любит. Все остальное ее не особо припаривает. Она мне напомнила подруг моей молодости. Я вырос на улице; как говорил Высоцкий, ночевал под котлами, был таким вертким молодым человеком. Она вернула мне это ощущение.

Пока мы переходим через дорогу, чтобы поймать машину, Наташа непрерывно тараторит, передразнивает мою походку, показывает, как ходил Шварценеггер в фильме «Близнецы», попадает ногой в лужу, чертыхается, что промокли джинсы. Мы ловим красную «копейку», за рулем – африканец в национальной одежде. Наташа тут же начинает рассказывать про песню «Шоколадный заяц», а потом отвечает на звонок по мобильному: «Ой, у нас водитель такой… Необычный!» Африканец улыбается.

– За что бы я пошла на смерть? – разговор вдруг сворачивает на шахидов. – Ну, если ребенок будет стоять на дороге и надо будет выскочить… Но если я скажу: «Да, я смогу», – это ведь будет, чтобы лучше себя показать. Не хочу врать. Не знаю.

Мы вроде поговорили уже обо всем на свете, но от некоторых тем Наташа уходит. Даже не уходит – просто ставит забор, и все. Из какого она города? Как ее фамилия? Где она живет? Молчит, не сознается. Продюсер Фадеев вспоминает, как она давала первое в жизни интервью. Александр Кушнир, московский деятель музыкального пиара, спрашивал ее: «А ты в каком районе живешь?» Она отвечала: «А зачем тебе?» – «Ну, может, мы соседи…» – «А номер квартиры хочешь узнать? Может, у нас номера квартир похожи?» Кушнир говорил потом: «Я сорок с лишним лет живу, и меня еще ни один персонаж так не делал».

– Она очень сильная и дерзкая, – говорит Фадеев. – Максималист во всем. Знаете, как у Розенбаума: «Стрелять так стрелять». На записи она поет один раз. Один дубль. Я много раз пытался заставить ее спеть второй и третий – но это бессмысленно: у нее невозможно взять один кусок из одного дубля, другой из другого и склеить вместе. Мне нравится, когда все идеально сделано, но тут она разрушила вот это мое ощущение. Я решил оставить все как есть. Пусть где-то акцент не тот, где-то буквы проглотила – но в ее исполнении есть правда.

Я говорил о Глюкозе с несколькими людьми, которые работали с ней. Людей этих не так много: Фадеев вспоминает, что поначалу никто в Глюкозу не верил, крутили пальцем у виска, говорили ему, что он деградировал. Фадеев вспомнил только двоих, поверивших сразу и безоговорочно, – Юрий Слюсарь из компании «Монолит», купивший права на альбом, и Андрей Макаров из «Русского радио», поставивший песню в эфир. Так вот: эти люди рассказывают по сути одно и то же. Глюкоза меняет судьбы окружающих. Не так, как Амели, не специально – она не прикладывает к этому усилий. Она меняет судьбы одним фактом своего присутствия. Меняет вплоть до каких-то меркантильных моментов. Как сказал директор «Монолита» Юрий Слюсарь: «До встречи с Глюкозой выпускали всяческие сборники – «Новая игрушка», «XXXL: Максимальный размер удовольствия» и прочий поп-трэш, – а сейчас у нас два самых продаваемых проекта в стране».

– Я, когда встретился с ней, – вспоминает Фадеев, – с ужасом понял, что во многих моих старых треках форма главнее, чем содержание. Я замузыкалился. Стал таким Тихоном Хренниковым, который сидит за роялем и думает, какой тут должен быть доминантсептаккорд и что должно идти за ним. А с Глюкозой все было иначе: из меня музыка настолько легко вытекала, как вода. И слова, каких я не писал никогда: все пытался раньше найти какие-то выражения замысловатые. И теперь я пытаюсь не музыкалить – а… вот как бог дал. Я – как мобильный телефон, который нужно подзаряжать. А она – батарейка.

Чтобы было понятно, о чем идет речь: Фадеев до Глюкозы – это «Ворона» и «Беги по небу». Фадеев после – это «Мой мармеладный» и «Шоколадный заяц». Глюкоза – опять же не прикладывая усилий – изменила всю поп-музыку в стране, и не только собственным альбомом. Как будто появился новый стандарт измерения, на фоне которого многие вроде бы приемлемые вещи начинают выглядеть либо слишком глупыми, либо слишком претенциозными. Такое периодически случается. В последний раз новым стандартом была Земфира, но она все же из другого лагеря. Для мира, в котором существует Катя Лель, «Фабрика звезд» и премия «Стопудовый хит», она – чужая, она не хотела иметь с ним ничего общего. Глюкоза же меняет этот мир изнутри.

Тут скажут: да какая, собственно, разница – ворона, заяц. Это же все – тьфу, низкий жанр, однодневка. Это факт – из-за альбома «Глюк’Oza Nostra» никто не перестанет слушать дома Боба Дилана или там камбоджийский рок. Но появление альбома «Глюк’Oza Nostra» все же не должно быть безразлично: в конце концов, все эти вороны, зайцы, невесты и составляют трудноразличимый фон, материю, поверх которой ткется нить жизни. Их можно игнорировать – но они тебя найдут, догонят. В ларьке, супермаркете, в машине у таксиста. Они всегда рядом. С мая этого года всегда рядом не абы что, а песни, спетые голосом честной девушки. Всего-навсего очень хорошей девушки.

Наташа рассказала мне, какая у нее фамилия и где она живет, но публиковать это в журнале почему-то кажется мне предательством.

Puppetmastaz
Это, может статься, самая смешная поп-группа в мире. Благодаря их деятельности с таким нешуточным, в общем-то, жанром, как хип-хоп, приключилась форменная петрушка. Puppetmastaz – это настоящий кукольный театр. На сцене стоит ширма. Из-за ширмы доносится самый заливистый и сочный рэп. Под него бешено дергаются и рвут свои пасти перчаточные куклы – Кролик, Жаба и некоторые другие создания.

Представление напоминает сказки дядюшки Римуса в пересказе Wu-Tang Clan. Титулованные театралы The Residents по сравнению с этим тряпичным балаганом заслуженно бледнеют. Самое удивительное заключается в том, что собственно музыка ничуть не уступает шоу. Музыку же делает живущий в Берлине музыкант по имени Патрик Катани.

Первый альбом Puppetmastaz выходит в конце этого года.    М.С.

Bright Eyes
Название почему-то хочется перевести лагутенковской поговоркой – «алмазами как глазами»: с каратами тут все в порядке. Человека, основавшего Bright Eyes, зовут Коннор Оберст, он поэт в обнимку с акустической гитарой. Его называют Бобом Диланом наших дней. И очень правильно: периодически срывающиеся на крик ламентации Оберста – лучшее напоминание о том, как писались настоящие песни сорок лет назад. В прошлом году Коннор сочинил вещь, место которой – где-то между джефферсоновской «Somebody to Love» и «All Along the Watchtower» того же Дилана. Песня называется «Let’s Not Shit Ourselves». Она звучит 14 минут. Она о резоне жить. И она так похожа на правду, что больше раза в день ее слушать как-то даже опасно. Удивительно, что надорванный драйв Bright Eyes совершенно не отменяет общей изысканности аранжировок, обилия лишних интересных звуков, всех этих пост-роковых шебуршаний. Коннор сочиняет и поет с середины девяностых и произвел на свет не один альбом. Почему он в разделе новобранцев? Потому что есть радостное ощущение того, что главных своих песен он еще не написал, но они уже на подходе. Вероятно, схожее чувство посещало тех, кто слышал Дилана году этак в шестьдесят четвертом.     М.С.

Kings of Leon
Новый евро-американский рок в последние года два – это почти всегда реанимация 60-70-80-х; связь времен как-то неожиданно срослась. Но Kings of Leon, четверка волосатиков из штата Теннесси, – особый случай даже на общем геронтофильском фоне: им стала интересна совсем уж запылившаяся музыка, кантри-рок и южное буги, The Allman Brothers Band и Creedence Clearwater Revival. Братья Фоллоуиллы, трое родных и один двоюродный, растят усы, как у «Песняров», записывают песни в городах с почти мифологическими названиями – Мемфис, Нэшвилл и Малибу, – в общем, обживают рок-н-ролльную историю, как только что купленную квартиру. Подобный состав пришелся бы ко двору в местных клубах, где пиво и дядьки с животами, но, в противовес отечественным ретроэнтузиастам, Kings of Leon играют так бодро и нагло, будто они эту музыку и сочинили. Хотя, чего уж там, и голос «с песочком», и вислые усы, и практика придумывать песням глупые названия вроде «Holy Roller Novocaine» – этот метод не нов. Но работает.     Ю.С.

Flotation Toy Warning
У этого английского квинтета с маленького лейбла Pointy Records пока нет полноценного альбома, однако по паре выпущенных в прошлом году EP можно не только судить об их таланте, но и заявлять об их гениальности. Силами слайд-гитары, пилы, скрипки, живых барабанов и кое-каких электронных припарок Flotation Toy Warning исполняют медленный мягкий психоделический поп. Голос удивительного певца Пола Картера балансирует на грани между легким глумлением и самой правдивой чистотой. Их сердечные колыбельные словно бы все, одна за другой, вышли из единственной песни Брайана Ино «Some of Them Are Old», написанной ровно тридцать лет назад. Если же говорить о современных аналогах, то сентиментальная нежность мелодий определенно роднит их с Air, но FTW менее стерильны, более человечны. Их композиции – это настоящие апокрифы детства. И к игре Flotation Toy Warning идеально подходит старомодный завет из фильма «Асса»: когда тебе станет окончательно гнусно, поставь эту кассету.     М.С.

Крестная семья
Про «Крестную семью» Шым из «Касты» говорит коротко: «Это бомба». Отцы «Семьи» – два серьезных человека в черном, Николай и Роман. «Мы начали делать музыку для старших братьев», – сообщает Роман, интеллигентно теребя бороду. Братья слушают «Семью» в машинах, на тренировках. «На похоронах слушают, – вставляет Николай и тут же добавляет. – Шутка». «Крестная семья» – большие шутники. Советуют купить братану «ролексы». Объясняют: в гости пришел рэкет. Убедительно, не по сериалу «Менты», разыгрывают сцену заказного убийства и рекомендуют: «Сходи-ка лучше в церковь и помолись там Богу», – крайне серьезно рекомендуют. Рядом Кавказ, «отвертка в пузо» – не просто яркий образ. «Браза» значит «брат», «гангста» значит «за свое нечаянно будешь бит отчаянно». Они жестче и взрослее ростовской «Касты», у них свой клубный бизнес в Ставрополе, свои друзья-коллеги в масках: Зема, Бобос, Ювелир – и недвусмысленный вопрос в глазах: «Ну что ты будешь делать, когда к тебе припрутся плохие пацаны?»    Г.Г.

The Mars Volta
Седрик Бикслер-Завалас и Омар Родригес-Лопес обладают пышными прическами «афро», опытом игры в экспериментально-хардкоровом составе At the Drive-In и замашками будущих рок-звезд – не говоря уж о дивных именах. Их новый состав The Mars Volta пока обзавелся лишь одним свойственным монстрам рока атрибутом – умершим от передозировки гитаристом, но по части живости и неординарности они обходят монстров на два корпуса. The Mars Volta делают тяжелый рок, но невероятно многослойный и разнообразный, рок расходящихся тропок. Они ударяются в даб, фри-джаз, психоделию – как прижимистая хозяйка, все тащат в дом. В этом году The Mars Volta играли на разогреве в туре у The Red Hot Chili Peppers; последние, как утверждают очевидцы, выглядели несколько оробевшими – после громокипящего потока, который выдавали The Mars Volta. Один только атрибут монстров рока им не светит: эффектно махать волосами будет затруднительно, головы не те.     Ю.С.

Lumen
Шесть лет назад, когда имя Земфира ассоциировалось скорее с Бессарабией, чем с Башкирией, в уфимском микрорайоне Сипайлово появилась четверка с пионерскими барабанами и акустическими гитарами. Гарик и Джон рвали струны, Тэм – голос, вместе граждане разбивали сердца и вели себя образом, достойным панк-артистов: не жалели ритм-секцию, уходили в забой, рыдали в голос, когда плакалось, и оглушительно хохотали, когда было смешно. С тех пор через группу Lumen прошло порядка двадцати музыкантов, на месте шестиструнок оказались Fender и Ibanez, у группы сложился панк-гимн про Сида и Нэнси – и попал на первое место в хит-параде «Нашего радио». Те, кто повнимательней, заметили Lumen разделывающим летовское «Харакири» на одном из трибьютов «Гражданской обороны». Кто понастойчивей – поймал группу на московских концертах и удивился плюшевым балладам. После выхода альбома «Без консервантов» не заметить уфимцев будет трудно: слишком точно массирует Lumen болевые точки.     Г.Г.

!!! 
Cостав не нов: дата образования – 1995 год. Но семь лет ушло на анархического толка гастроли – покидали вещи в рюкзаки и поехали автостопом по Америке; некоторую известность они получили только этой весной, с выходом сингла «Me and Giuliani Down by the School Yard». !!! – это восемь человек с опытом игры в экспериментально-роковых и панк-составах; сейчас они играют диско, но диско, крепко ударенное по голове Кэптеном Бифхартом и Джоном Зорном. Сейчас их подписал лейбл Warp – малая родина Autechre и Афекса Твина, – и в этом видится знак: афекствинов, не иначе, пора списывать в утиль; будущее музыки, каким его видят на Warp, – это убойный ритм, подложенный под сложно вывернутые гитарные построения; музыка для ног и головы одновременно. На Warp с ними мучаются – ни один Google, если завести в него название !!!, ничего путного не отыщет. Когда их просят придумать более вменяемую транскрипцию, !!! лепят на пластинку стикер: «Название произносится как «чк-чк-чк». Или «пау-пау-пау». Или «ах-ах-ах»». А на самой пластинке появляется песня под названием «Мы были под кайфом, когда придумывали это название, и мы не хотели придумывать название, которое говорило бы: «О, мы были под кайфом, когда его придумывали», поэтому мы называем это просто импровизацией». Тьфу, язык сломаешь.     Ю.С.

Themselves
Молодой очкастый человек в шортах и котелке бродит по сцене и балагурит в микрофон: «Мы – Bright Eyes! Ах, извините, я ошибся, мы – Autechre! Ох нет, мы таки Themselves!» Молодой человек издали напоминает Брэда Питта, решившего сняться в комедии класса «B». Но – ах, извините – это не Брэд Питт. Это таки Dose One.

Dose One – лидер-вокалист американского проекта Themselves. Themselves, в свою очередь, входят в независимый хип-хоп-конгломерат из восьми человек под названием Anticon. Themselves – краса и гордость Anticon, одна из высших точек в понимании авангардного белого хип-хопа, того, что родился не на улице, но в комнатах, забитых старыми рэп-пластинками, заставленных дешевыми драм-машинами и населенных пытливыми студентами. Но если записи Themselves еще оставляют по себе ощущение некоторой книжности, то живые их представления напоминают артистичный бунт в колонии. Dose One – красивый шут с приметными бицепсами, источающий глумливую мощь. Его гнусавые сказки про мастурбацию перетекают в россказни о суициде, а байки про Джорджа Вашингтона сменяются апокалиптическими откровениями совершенно в духе группы Current 93. Музыка Themselves – детализированный энергоемкий хип-хоп, где каждый сэмпл на своем месте и в каждой песне дрожит воспаленный нерв будущего.    М.С.

Nooncat
Продавцы на Горбушке расхваливают минимал-техно с немецкого лейбла Treibstoff – проект Nooncat. Автор проекта тем временем ужинает в московском кафе «Стерео», завтра ему лететь на выходные в Петербург, деньги от продаж на Горбушке до него не доходят. «Немецкие релизы и так особо денег не приносят, – замечает Алексей «Nooncat» Мешков – от них получаешь моральное удовлетворение и возможность купить еще одну железку».

Мешков – диджей, а в начале 90-х был модельером. На заре первых рейвов он делал причудливые пластиковые шляпы, в 1996 году получил «Золотого Птюча» как лучший модельер года, а потом переключился на вертушки. «На немецкие лейблы всех протаскивал Кубиков, – вспоминает Мешков. –  Хотя, в принципе, человек с улицы легко может туда попасть. Я отправил письмо хозяину Treibstoff Марселю Яновскому, а он вдруг отвечает: присылай треки, я тебя знаю. Оказалось, что Марсель уже слышал обо мне от хозяев других лейблов. Они заинтересованы в новых артистах – своих уже объелись». За последний сингл Nooncat получил четыре балла в английском журнале DJ Magazine, что для немецкого лейбла и русского артиста очень много. Осенью Nooncat выпускает альбом, который наверняка попадет на съедение пиратам еще до того, как доберется сюда из Германии. Мешков пожимает плечами: ему не привыкать.    Ю.В.

Toktok vs. Soffy O
Про этих людей все говорит уже само название с его дискотечной фонетикой. Берлинское трио TokTok vs. Soffy O – это напористый клубный электропоп с блондинистой фрау у микрофона, жанр, в котором почти невозможно сделать что-то новое и где берут исключительно свежестью. Ее-то TokTok как раз не занимать – даром что играют они уже около десяти лет. Впрочем, дела их пошли в гору совсем недавно, когда они повстречали искомую блондинку – Софию Оклинд. Возник хит «Missy Queen’s Gonna Die», стали взрываться танцполы. Они решили при этом не прибегать к полупорнографической экзотике немецкого языка – все спето на простом английском. Да, они напоминают Ladytron, 2Raumwohnung, даже Stereo Total и еще десяток других команд. Но это неважно. К подобным группам имеет смысл применять строго сексуальную логику. TokTok vs. Soffy O лучше просто потому, что моложе.     М.С.

Niobe
«Бра-а-азил! Бра-а-азил!» – поет девушка в черном платье, в волосах – красный цветок, ниже – заманчивое декольте. Девушка поет и поводит бедрами, одной рукой поправляя цветок, другой же нажимая на клавиши лэптопа: вся музыка исходит оттуда, и музыкой это не всякий назовет: компьютер издает замысловатый скрежет и хруст. Внутри электронного шума идет своя ритмическая игра, назло и поперек девушкиной песне, но девушка стоически игнорирует шум (ею же организованный), поводит бедрами, поправляет цветок, поет.

Так выглядит на сцене проект Niobe. Один человек – немка Ивонн Корнелиус, один компьютер – Macintosh G4, и нешуточное напряжение, которое Ивонн создает, сталкивая всяческую красоту – голос, цветок, себя саму – с ошметками неродившейся музыки, звуковым отребьем. Корнелиус, бывшая оперная певица, затем исполнительница фри-джаза, ушла в электронику, выпустила альбом «Tse Tse» и обставила большинство коллег как минимум по двум позициям. Во-первых, ее музыка многообразна, это не один прием (мелодический ход, сочетание тембров и т.д.) с некоторыми вариациями – голос Ивонн, расслаиваясь и одновременно звуча на многих уровнях, вживается в очень разные звуки и мотивы. А во-вторых… Ну вот как она выглядит.    Ю.С.

Youngblood Brass Band
Диковатое образование из штата Висконсин исчерпывающе описывается двумя штрихами: в составе – духовая группа из шести человек и два барабанщика, они играют хип-хоп. Собственно тексты начитывает ударник Дэвид Хензи-Скоген; группировка же духовиков поддает читкам не рэперского жару: они звучат то как камерный оркестр, то как джаз-бенд, то как цыганский свадебный ансамбль, но всегда – предельно оголтело. Огня добавляет остервенелая манера игры на ударных – как будто отрядного барабанщика из «Артека» накачали амфетаминами. Youngblood Brass Band только что выпустили первый полновесный альбом «Center. Level. Roar», их трубный рэп нетрудно услышать и вживую – банда довольно анархически настроена, потому непрерывно колесит по Америке и Европе. Вообще, если бы Сергей Шнуров последовал собственному призыву «Делаем хип-хоп!», раздув духовую секцию раза в два, получилось бы примерно то же самое; но жертвовать Шнуровым ради хип-хопа – нет уж, дудки.     Ю.С.

Ошибка в тексте
Отправить