перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Москва глазами иностранцев

Французский врач и писатель о прямоте Шевчука, фейсконтроле и церковном хоре

Люди
Фотография: Зарина Кодзаева

Раз в две недели «Город» разговаривает с московскими экспатами, которые по-своему смотрят на достоинства и проблемы города.

Жан-Феликс де ля Вилль-Боже

Откуда приехал: Париж

Кем работает: генеральный директор газеты Le Courrier de Russie

Я приехал в Россию семь лет назад с женой и детьми. Я работал в организации «Врачи без границ», и мне предложили поехать в Чечню, а меня всегда очень интересовал чеченский конфликт. Чтобы избежать похищений, врачи бывают в Чечне наездами, а живут в Москве. Я проработал так два года, но потом не стал продлевать контракт, потому что это очень тяжело — люди быстро теряют интерес к миссии, если они могут ездить в Чечню только изредка и оставаться там совсем ненадолго.

К тому моменту я уже начал работу над книгой о великом князе Дмитрии Павловиче, участвовавшем в убийстве Распутина. Я с молодости интересовался Распутиным и революционным периодом в России. Это время поразило меня тем, как люди продолжали веселиться и устраивать балы, совершенно не предчувствуя, что их ждет через несколько месяцев. Много экспатов говорят, что сейчас в России тоже такое время, но я не думаю, что завтра здесь будет революция. Когда ты делаешь революцию, ты должен быть готов умереть за нее, а здесь люди, выходя на митинг, боятся даже помешать дорожному движению, в то время как их лидеры в разгар протестов уезжают отдыхать за границу. Единственный человек, который хочет умереть за революцию, — это Лимонов, но, к сожалению, никто его не просит.

Когда я решил остаться в Москве, мои друзья сказали мне, что владельцы газеты Le Courrier de Russie ищут директора — писателя, который поднял бы уровень языка в издании. Сначала в газете нас было только двое, я и главный редактор, теперь здесь работает около 15 человек, и у нас есть свой издательский дом. Мне нравится работать с русскими — это всегда непредсказуемо. Кроме того, поработав здесь, я понял, что для русских мечта важнее всего, — мои подчиненные могли бы работать в другом месте на зарплате в два-три раза больше, но остаются здесь именно ради этой мечты.

Москва — безумное место из-за его размеров, количества людей и машин. Когда я первый раз вернулся в Париж, я ехал в машине и увидел, как кто-то спокойно и медленно переходит улицу. Мне показалось, что я на другой планете, — в Москве такого просто не увидишь. При этом мне не кажется, что москвичи живут в стрессе. Я часто пользуюсь метро, и меня, наоборот, всегда поражает, как тихо и сосредоточенно ведут себя люди. Может, это из-за советских времен, когда даже соседей воспринимали как врагов, и люди научились держать все при себе. Здесь же даже в лифте не разговаривают. Французов грубость русских ужасает, но я привык. Я теперь тоже не придерживаю двери в метро и не заговариваю с людьми в лифте.

В русских мне больше всего нравится их прямолинейность. Когда мы работали в газете вдвоем с главным редактором Инной, в дни сдачи номера мы оставались допоздна. Как-то, уходя из редакции, я сказал Инне очень французскую по смыслу фразу, это формула вежливости: «Я ухожу, но если что — у тебя всегда есть мой телефон». Она же ответила, что никогда бы не позвонила мне, когда я уже ушел с работы. Французы часто договариваются, что созвонятся и поужинают вместе, но этого ужина никогда может не быть. Здесь же люди, если договариваются, сразу назначают дату, они не говорят это просто из вежливости.

Фотография: Зарина Кодзаева

Меня удивляет, когда люди говорят, что Россия умирает: здесь есть целый резервуар умных и талантливых людей. Каждую неделю я беру интервью для газеты у какого-нибудь интересного человека. Из всех собеседников для меня самым интересным оказался Дмитрий Ольшанский. Когда я его впервые увидел, мне показалось, что он вышел из девятнадцатого века. Это человек, которым движут мысли, — и я был рад увидеть, что мыслит он самостоятельно. Конечно, Ольшанскому нравится провоцировать, но в России вообще много таких людей: они не боятся общественного мнения и могут спокойно сказать что-то неполиткорректное.

Ольшанский при этом лишен всякого обаяния, в отличие от Юрия Шевчука, с которым мне тоже очень понравилось общаться. Шевчук очень умно рассуждает о своей стране, сопереживает ей. И он тоже прямолинеен: я спросил его, что бы он делал, если бы не пел, а он ответил, что пил бы целый день. Французский певец такого бы никогда не сказал. Но я его понимаю — когда зимой провожу несколько часов в русской провинции, мне тоже хочется только сидеть дома и пить из-за тоски и одиночества.

В Москве потрясающая культурная жизнь — в Париже я никуда особо не ходил, предпочитая встречаться с друзьями, а здесь каждый вечер что-нибудь происходит. К примеру, в Доме на набережной, в котором я раньше жил, есть собственный театр. Во Франции вы никогда не увидите, чтобы театр был построен специально для жителей дома. Здесь же культура очень важна. Мы в Москве часто ходим в оперу и на балет, моя жена его очень любит. И, кстати, это не очень дорого.

Раньше мне нравилось ходить в бары и рестораны на «Красном Октябре», особенно на террасу Rolling Stone. Еще мы с коллегами часто ходили в «Жан-Жак» на Никитском бульваре — наш офис находился напротив, и у редакции там была специальная скидка. Это неплохое место с аутентичной атмосферой, но я все-таки не ради французских кафе приехал в Россию. Если бы я хотел иметь ресторан в Москве, это был бы «Кризис жанра». Он находится рядом с моим домом на Чистых прудах, и я часто захожу туда выпить с друзьями или пообедать в воскресенье с семьей. Мне нравится его непретенциозность.

В Москве больше тусуются, чем в Париже, и здесь много хороших клубов, хотя вся эта идея с фейсконтролем очень глупая. Как-то я договорился со своим другом, владельцем Soho Rooms, что отпраздную 40-летие в его клубе, и пригласил множество друзей из Франции. Но когда мы пришли в клуб, охрана разрешила войти только мне и моей жене, а всех моих друзей не пустила. Пиарщица внутри тоже сказала, что ей все равно, что я дружу с владельцем, так как она меня не знает. Нам пришлось уйти, а через пару дней мне позвонил владелец, извинился и сказал, что, когда они только открылись, охрана его самого иногда не пропускала.

Мое самое любимое место в Москве — Сретенский монастырь. Я несколько лет по утрам отводил сына в школу, которая находится рядом, а потом шел туда слушать хор. Я не понимал ничего, но мне кажется, это и не обязательно — достаточно было просто слушать музыку и голоса.

Мои дети — у меня их четверо — учатся во французской школе в Милютинском переулке. Образование здесь хорошее, хотя и уступает лучшим школам в Париже. Я пока не знаю, хочу ли я, чтобы мои дети остались здесь, но я думаю, что для них будет хорошо пожить какое-то время во Франции.

Мне кажется, что Москва довольно безопасный город, в том числе и для детей: я спокойно отпускаю своего старшего сына гулять, а моя десятилетняя дочь одна ходит пешком из школы. Когда я вижу девушек в редакции в шортах и на каблуках, я говорю им, что они никогда бы не осмелились зайти так в парижское метро, даже днем. А здесь они спокойно пользуются общественным транспортом в любое время суток.

Каждый раз, когда я в такси говорю, что я француз, первым делом таксисты мне рассказывают про обилие арабов и негров во Франции (это меня, кстати, удивляет, видимо, это какая-то особая миссия российского телевидения). А вторым делом спрашивают, почему я живу в Москве. Их поражает, что кто-то предпочитает спокойной прекрасной Франции этот адреналин. Но мне кажется, что Москва — это город, который отнимает у тебя больше энергии, чем другие города, но и дает больше. Это город крайностей, и он вызывает крайние реакции: я иногда ненавижу ее, а иногда очень люблю. Кто-то не выдерживает больше пары месяцев, те же, кто остается, просто находят здесь что-то, что они очень любят.

Сложно сравнивать иммиграцию во Франции и иммиграцию в России. Во Франции стремятся к интеграции, здесь же, мне кажется, все довольны сложившимся положением дел. Русские отдают тяжелую работу иммигрантам и мало им платят, те же довольны, потому что на их родине ситуация еще хуже. Да, я знаю, что есть много людей, которые не любят иммигрантов, но мне кажется, что они просто ищут козла отпущения, чтобы обвинить его в своих несчастьях. За всем этим стоят экономические причины. Когда я только приехал, во всем винили кавказцев, теперь выходцев из Средней Азии, а завтра, наверное, будут винить марсиан.

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Пссс! Не хотите немного классной рассылки? Подписывайтесь
Ошибка в тексте
Отправить