перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Русский рейв

«Волосы развевались даже у лысых»: к двадцатилетию клуба «Титаник»

Развлечения
Фотография: Глеб Косоруков/из личного архива Олега Цодикова

«Афиша–Город» запускает рубрику «История московских клубов», где будут публиковаться летописи и мемуары о самых важных столичных заведениях. Начинаем с клуба «Титаник», который открылся 1 апреля 1995 года на «Беговой» и стал водоразделом между андеграундом 90-х и коммерческими клубами нулевых.

Олег Цодиков Олег Цодиков основатель клуба, участник Underwater Promo Group

«Клубы в нашей стране были продолжением квартиры, кухни, мастерской или дачи. Их делали на коленке. «Эрмитаж», «Аэроденc», который открылся практически одновременно с «Титаником», «Птюч» — все они сделаны в Пятая труба дорисована, чтобы не путали с потонувшим кораблём, и как символ 95-го года.Пятая труба дорисована, чтобы не путали с потонувшим кораблём, и как символ 95-го года.стиле конца 80-х — середины 90-х. «Титаник» оказался первым грандиозным клубом с роскошным дизайном и лучшим на тот момент звуком. Был продуман каждый сантиметр пространства благодаря стараниям Алексея Хааса, меня и Леши Горобия.

Место мы начали искать, когда сделали вторую «Gagarin Party» в 1992-м. У Хааса в Петербурге был «Тоннель» — в Москве ничего такого не было. Место мы нашли в стене Стадиона юных пионеров: однажды я заглянул в какую-то дырку и увидел огромный странный подвал; сердечко екнуло. Мы с Хаасом туда поехали, ему тоже понравилось. Нашим коммерческим директором и инвестором стал Олег Кривошеин по кличке Комбез, который в молодости много посещал подобные заведения. Помещение оказалось практически ни к чему не пригодным. Канализации не было — пришлось ставить насосную станцию. Крыша текла, воды было по колено. И с электричеством мы боролись, и бетон долго не могли высверлить, призвали даже «Метрострой» — и они не могли. Каждый этап, который, казалось, можно пройти за день, делался за двадцать. Но стройка «Титаника» была строительством легенды, которая должна была жить долго. Многие месяцы мы колдовали с разными подрядчиками, рисовали из металла невозможные формы, изготавливали специальные болты; гнули швеллер для балконов, чтобы были округлой формы. Со вкусом был сделан свет — лазер рисовал всякие чудеса. Сцена была не очень большой, но в нужном месте под ней стояли сабы, которые просто сносили. Все было сделано крепко, мощно.

32 марта (на самом деле 1 апреля. – Прим. ред.), в день открытия, клуб трещал по швам. Это был эксперимент — мы пригласили разных людей, из которых половина первый раз слышала танцевальную музыку. Мы знали, что хотим поженить публику, которая никогда вместе не встречалась. При этом мы понимали, что делать с андеграундной аудиторией, а с коммерческой — не очень. Так что открытие растянулось на два дня, и в первый танцевальная музыка перемежалась с достаточно популярной. После уикенда стало понятно, что есть люди, которые не очень понимают жесткое техно или некоммерческий хаус, но хотят танцевать и веселиться. Тогда мы начали делать отдельно выходные и понедельники, где играли в том числе Флаер клуба «Титаник»Флаер клуба «Титаник»экспериментальную музыку, на нее ходили те, кто хотел исключительно нового, даже странного. В понедельник редко можно было увидеть человека в костюме с портфелем или женщину, одетую для ресторана. А по уикендам ходили и те, кто просто смотрел, и те, кто выпивал, и те, кто пришел, чтобы себя показать — или потому что надо прийти. То есть знали, что в Москве надо сходить на Красную площадь, в Мавзолей, в Большой  и в «Титаник». 

Выручка от бара была небольшой, относительно входа — совсем маленькой. На первом месте по продажам был горячий чай. Стоил он достаточно дорого по тем временам — 40–50 рублей (в других местах — 20–30). Чай пили в состоянии эйфории, когда выпивать не всегда хочется, а тянет продлить эффект с помощью горячей жидкости. Основная масса людей танцевала, поскольку в «Титанике» в отличие от сегодняшних клубов был огромный танцпол — он занимал  90% площадки. Лишь немногие сидели, как в ресторане, на балконах и смотрели вниз. Эти балконы Горобий потом всегда использовал: если в «Титанике» их было 10%, то потом у него в клубах они занимали 50–60% площади. В гардеробе была зона, где и танцевали, и раздевались. В туалете была зона, где и ходили в туалет, и танцевали тоже, поскольку везде стоял звук. Многие, попадая к фейсконтрольщику, уже начинали двигаться.

Олег Цодиков и Павел Ващекин, 1995 год

Олег Цодиков и Павел Ващекин, 1995 год

Фотография: из личного архива Олега Цодикова

«Титаник» был разделительной чертой между началом и концом 90-х. Cначала был андеграунд, искусство, творчество, закрытость, горение, все друг друга знали. В середине 90-х появился профессионализм, «Титаник», радио «Станция», заведения, которые разделили людей по своим музыкальным пристрастиям. Пошел большой объем информации, журнал «Птюч» стал издаваться. Пришли людей из другой прослойки, стало много заведений-клонов, появились организаторы, которые использовали наработки тех самых людей с горящими глазами. Начались повторы, и клубы заполнила публика, которая не видела того, что было в самом начале, взрыва той первой энергии. Зародились новые направления — очень актуальным стал стиль жизни под названием гламур. Под конец 90-х никто уже не поклонялся космосу, Гагарину, техно-музыке, лазеру и машинам. Многие полюбили напускной пафос, и если поначалу это было сделано со вкусом, то сегодня слово «гламур» вызывает скорее колики, чем удовольствие. 

Какие мероприятия запомнились? «Титаник» был фабрикой, но давайте повспоминаем. Двухдневный показ Paco Rabanne с его металлической музейной коллекцией. Первая пенная вечеринка всем разорвала голову — даже людям, которые не представляли, что они могут позволить себя так раскованно вести. Было мероприятие «Путешествие из Петербурга в Москву» — мы сделали в двух городах параллельно два уикенда, когда в Питере люди из «Титаника» работали в «Планетарии», а в Москве работали питерцы. Вообще, мне очень нравилось, когда люди видели что-то новое. Например, когда я пригласил Петлюру, и коммерческий хаус встретился с блошиным рынком.

«Плотный угар» под группу Arrival на Первомай 1996 года — видно, что поклонение лазеру и космосу в то время в Москве еще присутствовало

Где-то в 1997-м «Титаник» всю свою энергию из помещения и из нас вынул, даже несмотря на то что мы иногда возвращались в клуб и придумывали что-то экстраординарное. И фейсконтроль ослабился, и сливки общества стали ходить реже. Я и Горобий ушли, в клубе стали повторять идеи, упало качество. Хотя наши диджеи иногда играли, ореол клуба угас. Сам я понял, что пора заканчивать, когда случился «Казантип». Маршунок пришел ко мне, к Шулинскому, к Фонарю и сказал: ребята, давайте делать новый проект. «Титаник» работал аж три года на оставшейся публике, проводил детские вечеринки до 23.00, трансовые мероприятия — и в итоге тихо умер. Он долго стоял закрытый, потом кто-то пришел к хозяину стадиона и сказал: давай я сделаю новый клуб. Сдали помещение, из фанеры что-то собрали — клуб прожил несколько месяцев. Потом еще какой-то клуб появился на его месте, а «Титаники»-клоны открывались по всей стране даже с таким же названием. 

Я же после закрытия на Стадионе юных пионеров открыл «Каток массового катания». И еще лет 10–12 находился на этой территории, наблюдая, как снесли здание трибуны, в котором был «Титаник», и на этом же месте поставили постройку-копию в качестве преграды от звука и пыли с Третьего кольца.

Многие знакомые обожествляют «Титаник». Леша Горобий, поскольку все время был в процессе создания новых заведений, всплесками вспоминал старые  времена. «Титаник» для меня был прекрасным периодом жизни, очень богатым и очень тяжелым. Он дал возможность научиться бесконечно креативить и чувствовать себя над людьми — представлять заранее их реакции и даже манипулировать, постоянно делая вдохновляющие проекты. В то же время это был очень тяжелый период физически и морально, после которого долго пришлось лечиться. Потом я лет семь-девять вообще не посещал ночные заведения — у меня они вызывали аллергию».
Дмитрий Федоров на вечеринке по случаю дня рождения клуба, 1996 год

Дмитрий Федоров на вечеринке по случаю дня рождения клуба, 1996 год

Фотография: из личного архива Олега Цодикова

Алексей Хаас Алексей Хаас архитектор, диджей и промоутер, сооснователь «Титаника»

«В 1990-е я жил в Нью-Йорке и ходил в клубы. Вокруг меня была хаус-революция, экстези-революция. Это было дико модно. Можете себе представить — военный авианосец стоит на Гудзоне, и на его палубе проводится вечеринка. Людей доставляют туда на катерах и вертолетах. Вокруг Нью-Йорк. Интересно на такую вечеринку сходить? А клубы какие в то время были — The Roxy, Save the Robots. Это было самое начало движухи. Может, сейчас каждый второй приглашает делать клуб, а тогда никто не делал, и было интересно этим заниматься. 

Я знал немножко больше, чем Олег Цодиков, с которым я работал над «Gagarin Party», поэтому они меня пригласили строить клуб. Рабочее название у него было «Колба», потому что у помещения было узкое горлышко на входе и широкое внутри. Еще были какие-то смешные названия, связанные с химией: экстези-революция стояла на дворе. Я даже не помню, кто предложил «Титаник», мне сначала не понравилось. Образ-то был другой — мы ведь делали космическую лабораторию. 

Показ Paco Rabanne, 1996 год

Показ Paco Rabanne, 1996 год

Фотография: из личного архива Олега Цодикова

Для меня любой клуб — это звук и вентиляция. Я знал это по лучшим местам Лондона и Нью-Йорка. Еще хороший пол, чтоб было удобно танцевать: не скользкая плитка, а желательно дерево, или резина, или металл, наклеенный на резину. То есть грамотно сделанные поверхности. Уникальность «Титаника» заключалась в том, что он был в относительном центре, был большой, и там была удобная парковка, — это тоже оказалось немаловажно. Но главное — хороший звук и хорошая вентиляция. Конечно, смешные были подписьПоказ Calvin Klein, 1996 годФотография: Алексей Васильев/из личного архива Олега Цодиковавремена — Олег Кривошеин дал мне денег, мы поехали на завод Turbosound, где я просто достал из кармана 70 или 80 тысяч долларов. Ползавода пришло посмотреть на кэш — они столько видели только в гангстерских фильмах. Они говорят: вы чего, русские, все так расплачиваетесь? Мы говорим: да. Они дали нам большую скидку. 

Плотно заниматься «Титаником» я перестал в конце строительства — разошлись во взглядах на какие-то художественные вещи. Я подумал, что если Олег лучше знает, то ладно. На тот момент были потрачены слишком большие деньги. Предварительный бюджет был сто тысяч. Когда уже к миллиону стало приближаться, все были на нервах – одна только саунд-система стоила сто тысяч. Никто не знал, что будет завтра. Братва приезжала, на меня показывала: «Но этот-то ладно, художник, с него чего взять. А вы, ребята, будете отвечать, куда деньги делись». Там все ходили грустные и нервные. Сейчас миллион долларов — ерунда, каждая вторая квартира стоит миллион долларов. В то время за эти деньги могли зарыть четыре раза всю семью. Надо было что-то решать. Я очень благодарен Олегам — одному и второму, — что они меня так долго меня терпели и выносили мои закидоны. Несмотря на десятикратное увеличение бюджета, они дожали — молодцы. Я был доволен тем, что все получилось: все танцуют, музыка хорошая. На вечеринке сильнее, чем «Gagarin Party», я в Москве не был: если ты взял какие-то эмоции от проекта, невозможно все время быть high. Второй раз уже будет слабее. Это касается и «Титаника». Так что я не интересовался его судьбой, но был уверен, что с ним все будет в порядке».

Одна из вечеринок в клубе, 1996 год

Одна из вечеринок в клубе, 1996 год

Фотография: из личного архива Олега Цодикова

Дмитрий Федоров Дмитрий Федоров дизайнер клуба, участник Underwater Promo Group

«До «Титаника» я работал в команде Жени Жмакина и Славы Финиста — отвечал за декорирование помещений, а когда Женя уезжал в Англию или куда-то надолго, то и за полиграфию. Когда доделывали «Титаник», Горобий меня позвал в качестве художника, который должен был нарисовать логотип. Долго придумывали название — я приходил на собрания и думал о логотипе, а названия еще не было. На листе ватмана было ручкой написано около ста вариантов. В один день Олег Комбез обвел слово «Титаник», потому что уже не было времени. «Уверен?» Он говорит: «Я уверен». Каждому нравилось совершенно другое название — мне, например, «Лодка». Кому-то — Das Boat.

Я взял тетрадный клетчатый лист и рисовал логотип примерно месяц. Его приняли и предложили мне позицию штатного дизайнера. Я согласился с радостью, потому что мне нравился и проект, и все его участники. Достаточно быстро на меня перешла функция креативного директора. Если Леша Горобий был заместителем арт-директора, то я, помимо того, что все подписьФлаер клуба, 1997 годрисовал, был тем, кому разрешалось импровизировать. У нас были мозговые штурмы, в которых участвовали до 15 человек, но ключевыми креативщиками были Цодиков, Горобий и я. Никто не зацикливался на том, кто арт-директор, а кто промоутер. Предлагалась сотня тривиальных идей, я в основном предлагал безумные, и, как правило, из безумных мы что-то оставляли и запускали.

Выделяйся или умри — одно из правил, которые мы всегда использовали. На неделе 10 клубов выпускали 10 флаеров — мой 11-й был другой. У них желто-оранжевый — у меня черно-серый. Второе правило — мы должны на два шага опережать желания наших клиентов. Показательным примером была вечеринка «Джунгли» — такую никто не ждал, и никто бы за нее не взялся. Штука вроде бы простая в названии, а в продакшен очень замороченная. Достаточно большой клуб мы завесили деревьями — специальная бригада уехала в лес, нарубила веток, и еще одна бригада под моим руководством отправилась в Ботанический сад, из которого мы привезли целую газель пальмовых листьев размером по пять метров. Еще мы нашли ребят, которые производили для парков развлечений динозавров из специальной резины, — взяли в аренду у них. Они у нас летали, стояли — такая была мощнейшая декорационная составляющая. Когда люди приходили, они были удивлены, потому что интерьер превратился в настоящие джунгли, в которых листья начали отдавать влагу. У всех было ощущение, что они в бане. Про это разговаривали еще где-то год. 

Один раз мы сделали вечеринку в стиле порно — я ее не считаю шедевром. Леша эту тему отлоббировал, я с ним был не согласен, потому что я за недосказанность продукта, а порнография — это пересказанность. Но у какой-то части людей усилилась эрекция — они зачали детей в автомобилях на стоянке «Титаника», и в этом демографический плюс. Была интересная вечеринка, которая называлась, кажется, «Турбодинамик». Идея была такая — поставить большой вентилятор и дуть им в зал. Люди посчитали меня шизофреником, но креативная часть клуба за это ухватилась. На публику это производило неизгладимое впечатление — волосы развевались даже у лысых. В России, я считаю, в плане применения какого-то обдува первыми были мы. Потом этот вентилятор с вечеринок «Happy Mondays» перешел на обычные мероприятия и стал использоваться постоянно — так он всем нравился. 

Презент проекта «Казантип» в «Титанике», 1997 год

Презент проекта «Казантип» в «Титанике», 1997 год

Фотография: из личного архива Олега Цодикова

Еще было интересное мероприятие оказалось пророческим: за 9 месяцев до убийства Версаче я предложил Леше сделать вечеринку «Убить Версаче». Подразумевалось не то, что мы хотели убивать Джанни Версаче: в тот момент в Versace одевались новые русские с плохим вкусом. Вечеринка должна была бороться за хороший вкус, и призыв был к некой правде в обществе во внешних проявлениях. Я придумал логотип «Убить Версаче», мы сделали порядка 20 эксклюзивных маек, которые тут же разлетелись по близким и друзьям, кто-то у кого-то их потыривал или передаривал. Одного, я знаю,
подпись

Двухдневный «марафон» в «Титанике» и «Планетарии», 1995 г.

даже избили поклонники Versace за то, что он ходил в этой майке. А через девять месяцев Версаче дествительно убили, и я дал несколько интервью после этого. Кстати, за вечеринку нам дали по шапке наши учредители — они носили Versace. Разговоры с ними о том, что мы должны делать более понятные вещи, шли с самого первого дня. 

В те времена бандитов называли «быками», потому что они выглядели в люберецком стиле — здоровые, с короткими прическами, в цветастых рубахах от Джанни. Иногда они входили в такой раж, что на себе эти рубашки рвали. Подходила охрана, делала замечания, они где-то переодевались. Периодически их скручивали и выбрасывали на улицу. Случались серьезные потасовки — я знаю, одного нашего охранника убили по итогам. Учредители хотели зарабатывать, а не доплачивать за культуру, так что «быки» в «Титанике» были. Но мы всегда ориентировались не на них, а на наших друзей. Переломный момент в жизни клуба, я считаю, случился с моим уходом, после меня ушли Леша Горобий и Олег Цодиков. Я, правда, потом вернулся, к кризису 1998-го. Мы с ним боролись-боролись, а потом всех начали сокращать. 

Такого, как «Титаник», в России никто не делал. Мы везде стремились к некоему абсолюту. Нам было сложно, мы тратили колоссальное количество времени — сейчас столько никто не тратит на одно мероприятие. Мы жили в клубе порядка двух лет. Я пешком приходил из дома в районе 12 часов дня — в 2 часа ночи Леша отвозил меня домой на машине. Мы отдали душу этому проекту, у нас не было никакой личной жизни. Мы решили не проводить в этом году мероприятие к юбилею, потому хотелось сделать что-то грандиозное, а выпить у стойки я могу с Венгеровым в любой момент. С ним, кстати, в «Титанике» мы и познакомились».

День рождения клуба, 1996 год

День рождения клуба, 1996 год

Фотография: из личного архива Олега Цодикова

Павел «Паша Фейсконтроль» Пичугин Павел «Паша Фейсконтроль» Пичугин завсегдатай и флаерщик в поздние годы

«Мне было 15–16 лет, поэтому на ночные вечеринки в «Титанике» меня проводили Миша Козлов и Дмитрий Федоров, которые там работали и потом забрали меня в «Шамбалу», где я уже стоял на входе. В «Титаник» меня впервые позвал друг. Мне так понравилось, входишь — и какой-то другой мир: люди танцуют, всем весело, девочки красивые. Я тогда ходил и в «Мастер», и в «Три икса», и в «Роботек», но реже. «Титаник» был около дома. Удобно, красиво — почему нет? Потом друг начал раздавать флаеры, говорит: хочешь попробовать? Ну давай. Раздавали их везде — самое популярное место было на Пушкинской площади.

Раньше все было проще — людей не волновал район, где находился клуб. Все ездили хоть в Измайлово, потому что главным была тусовка. Сейчас важны местоположение, парковка — люди зажрались. Тогда они действительно отдыхали, и все было проще. Раньше на «девятках» ездили, и все были рады. А сейчас стараются подъехать на «роллс-ройсах», туда-сюда, ложи, депозиты. Клубы в 2000-х уже сильно отличались; раньше билет купил в кассе — и идешь. Фейсконтроль в «Титанике» был не очень жесткий — взрослый мужчина Петя, друг владельца, смотрел в основном, пьяный человек или нет. Многие не могли себе позволить билет, потому что он стоил немало. Из-за кассы люди и отсеивались, а сейчас билетов в клубах и вовсе нет».

DJ Грув, Олег Цодиков, Сергей «Африка» Бугаев на проекте «Вокруг света», конец 1995 года

DJ Грув, Олег Цодиков, Сергей «Африка» Бугаев на проекте «Вокруг света», конец 1995 года

Фотография: из личного архива Олега Цодикова

 Владимир Трапезников Владимир Трапезников диджей и промоутер 4Rest Division

«Для меня «Титаник» — это 1995–1996 годы: баланс супертанцевального клуба, очень модного и очень популярного. Выделялся он тем, что это был новый клуб, добротно построенный Алексеем Хаасом. В дальнейшем многое изменилось. «Титанику» очень много отдал Леша Горобий — его становление как успешного промоутера состоялось именно там. Собственно, узнал я о «Титанике», потому что Леша после закрытия «Пентхауса» ушел туда работать, и уже на второй день открытия «Титаника» я организовал приезд иностранных диджеев. Был Pierre, резидент бельгийского Fuse, которого сейчас можно встретить на вечеринках Lessizmore в Arma 17, и Stefaаn _ A&R подписьФлаер клуба, 1995 годлейбла Music Man. Интересно, прошло уже 20 лет, а фактически те же люди по-прежнему в авангарде техно- и хаус-музыки. Правда, скорость музыкальных композиций тогда была весьма высокой, 130–135 ударов в минуту, а сейчас не выше 117–120). 

Потом в компании с небезызвестным Александром Оганезовым и Артемом Молчановым мы сделали несколько вечеринок по понедельникам. Одна из них, кстати, называлась, «Love Boat Cruise». Это были обычные хаус-вечеринки, которые мы делали еще в «Пентхаусе», а после его закрытия переместили их в «Титаник». Они стали резко популярны, и дальше совладельцы «Титаника», осознав коммерческую привлекательность проекта, продолжили без нас под названием «Happy Mondays» с входным билетом 50 долларов — после этого в «Титанике» мое участие заключалось в роли диджея и букинг-агента».

Фотография с пресс-конференции по случаю дня рождения клуба, 1996 год

Фотография с пресс-конференции по случаю дня рождения клуба, 1996 год

Фотография: из личного архива Олега Цодикова

Николай Туровников Николай Туровников DJ Nikk, резидент «Титаника»

«Я работал диджеем с 15 лет — с одной районной дискотеки звали на другую. Умеющих сводить диджеев со вкусом и подачей было мало. Клубов открывалось много — «Метро», «Яма», «Галактика», «Остров сокровищ» — и через два месяца они закрывались. «Титаник» отличался качеством, разнообразной публикой и арт-директорскими идеями. Я пришел туда в конце апреля 1995-го, когда мне было 18. На открытие не попал — нереально было в первый день, зато сходил на второй и третий. Я был в восторге: разные люди, фирмачи, дипломаты, бизнесмены, певцы, артисты… И все на одной волне. Самое интересное, что они ни фига не сидели. Диджейская
подпись

День рождения «Титаника», 1996 г.

находилась в таком углу, что видно было все, что происходило и на танцполе, и на балконе, и на винтовой лестнице. Эти кричалки, свистки, «давай-давай». Этот звук — Turbosound выносил все. Эти вентиляторы, этот сумасшедший бит. Бармены стояли в шеренгу. 

У каждого диск-жокея была своя аудитория. Были поклонники, звонки, угощения. Потом начались гастроли — мы объезжали по четыре-пять городов в неделю. Бывало, что в одну ночь — три города: Самара, Тольятти, а утром через Москву улетал в Калининград. Куролесили как могли. Да, я победил в Funny House Awards в 1997 году как лучший диджей — благодаря и «Титанику», и моей игре. Все-таки все зависит от человека, от вкуса — я же ездил, выбирал, покупал пластинки. Володька Трапезников постоянно с новинками, с моднявыми звучками. Иванов — у него все грамотно подобрано, отличная подача. Дима Дак на грувовой волне. У Мендеса ядерные комплияции. У Славки Финиста и меня был фан: с первой пластинки сеты проходили на одном дыхании. Большой фурор в «Титанике» произвела девушка-диджей Катька Кэт — у нее тоже всегда была хорошая программа.

Еще одно показательно видео из «Титаника» с DJ Nikk, но уже 1998 года. Тут и крики «давай-давай», и разухабистый хаус, и выступление чернокожей дивы Марты Уош

Тогда пластинки в коллекции каждого диджея повторялись. Когда встречались, обсуждали, кто сыграет ту или иную вещь. Klubbheads были хитовыми, Technohead, переделанная тема из «Криминального чтива» — все вызывало восторг. В «Титанике» я пару месяцев даже не получал зарплату — всю оставлял в баре. Друзья чуть ли не ставили, сколько я выпью: «20 виски-кол за ночь! Коля, хватит бухать!» Подходили многие: «Колян, тебе вискарь! Двойной, да?» Рядом с диджейкой стоял один коктейль, через два с половиной часа, когда я заканчивал играть, стояла батарея из виски-кол. Были силы. 

Потом люди стали другие ходить — некоторые уже повзрослели и устали, в клубе оставался минимальный процент старой публики. С 1998–1999-го проходили вечерние вечеринки — и те люди, которые подросли на нашей музыке, начали ходить в клубы. Им нужно было ставить что-то побыстрее, но этот формат «Титаник» не поддержал. Я играл хардхаус, а нужно было подходить более по-коммерчески. В два часа ночи надо было ставить диско-фанк, диско-хаус… Я не понимал. Потом я работал в «Городе», ездил на «Казантип» — поиграл до 2005 года. Последнее мое резидентство было в баре «30/7», после этого нужно было менять стиль жизни. Когда дошел до веса 115 кг, понял: пора, дружок, останавливаться. От природы не убежишь — днем нужно работать, ночью спать. Но я с большой улыбкой вспоминаю все эти времена. С Финистом недавно созванивался. «Как ты?» — «Берегу себя». — «Бережешь до пятницы?» — «Да, а потом…» Кто-то живет этим, кто-то перелистывает страницу». 


Интервью, приведенные в материале, будут использованы в проекте Олега Цодикова Made in Dance.


Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить