перейти на мобильную версию сайта
да
нет

«В Петербурге проще ориентироваться, но в Москве больше энергии» Главный редактор Wallpaper* о том, как они делали номер про Россию

Почти месяц провела в Москве и Санкт-Петербурге редакция главного британского журнала о дизайне и архитектуре, готовя последний номер из серии про страны БРИК. Перед отъездом журналистов «Афиша» встретилась с главным редактором Wallpaper* Тони Чемберсом.

архив

Тони Чемберс по образованию графический дизайнер, он стал главным редактором журнала Wallpaper* после десяти работы в Sunday Times, семи — в GQ, и пяти — в качестве арт-директора Wallpaper*.

— Расскажите, как это вообще устроено — ваши номера про страны БРИК? Это очень дорого делать — ведь полредакции приезжает?

— Мы приезжаем группой человек в 15–20 и проводим в стране от двух недель до месяца, кто-то раньше приезжает, кто-то позже уезжает. В каждой стране мы выбираем два главных города, в которых мы и работаем, но и за их пределы мы тоже выбираемся. В Индии мы работали в Мумбае и Дели, но, ездили, например, в Чандигарх. А расходы очень сильно зависят от страны. Россия обошлась нам недешево, потому что это страна дорогая — на удивление дорогая, сказал бы я. Бразильский номер был самым легким с этой точки зрения. Но что очень важно — мы платим за все сами. Иногда нам делают скидки в отелях или еще где-то, и в России тоже, потому что все очень рады помогать такому журналу, как Wallpaper*. Но мы никогда не напрашиваемся на одолжения подобного рода, потому что как журналисты не хотим зависеть от отношений с этими людьми. Мы вообще следим за тем, чтобы все делать как надо, как положено журналистам. В общем, это влетает в копеечку, конечно.

— В России вы были в двух городах — в Москве и в Санкт-Петербурге, какой вам больше понравился?

— Трудно сказать. С одной стороны, Петербург легче воспринимается и ориентироваться в нем проще. В Москве навигация очень плохая, но в Москве больше энергии. Как в Бразилии, Сан-Паулу и Рио — очень разные города, их невозможно сравнивать. И Санкт-Петербург и Москва такие же разные, но оба мне понравились. Есть и похожие вещи: в Москве у нас офис был на «Стрелке», а в Петербурге мы остановились в Новой Голландии — у этих мест есть что-то общее. В Новой Голландии мы делали фотоисторию для номера, с прекрасным фотографом Кото Болофо. Этот проект назывался «Фотобудка», и мы там снимали фактурных… peterburzh… ладно, всяких писателей, галеристов, архитекторов. В Москве на меня самое большое впечатление произвел дом Мельникова, мы его тоже снимали. Это здание, которое меня всю жизнь сопровождает — в фотографиях, в книгах — история конструктивизма и так далее. И увидеть его — это мечта, ставшая явью. Одно из самых значимых событий в моей жизни.

Для каждого номера про страны БРИК журнал делает несколько обложек: по две из каждого города, одну — с известным местным художником (например, вторую в правом столбце сделал Ай Вэйвэй).

— Как вы вообще понимаете, за чем вы едете, — вы же не на месте начинаете разбираться?

— Да, мы садились за новый номер из этой серии, как только заканчивали предыдущий, так что над российским мы начали думать в прошлом году. И к тому моменту, когда мы приезжаем, у нас уже есть четкий план — хотя мы готовы импровизировать. Мы достаточно хорошо понимаем, что делаем в принципе: мы пишем про дизайн как про стиль жизни, и про роскошь, но без придыхания. Мы пишем о вещах, к которым принято относиться с уважением, но делаем это с улыбкой — чтобы люди смеялись. Ирония сегодня — это очень важно. Это наши общие правила, и мы просто стараемся работать в согласии с ними в стране, о которой мы пишем. Русские, кстати, слишком серьезны. Глубокомысленны. Иногда пугающе серьезны. Но в целом мы визитом довольны. У нас один редактор был в Москве десять лет назад и уехал полный ненависти к этому городу, мы с трудом его уговорили вернуться. И в этот раз ему очень понравилось! Я думаю, это хорошо, что мы приехали сейчас, а не пять лет назад, например. Я думаю, тогда было больше вульгарного потребительства, а сейчас отношение к вещам более зрелое, здоровое.

— Вы уже знаете, что попадет в номер журнала о России, а что нет?

— Мы пока не про все поняли, и кое-кто еще остается в России. Например, в Сочи — мы снимаем фотоисторию про то, что там сейчас строится, у нас такая есть в каждом номере про БРИК.

— А политических аспектов Олимпиады в Сочи вы будете касаться?

— Это не совсем наша область, хотя мы не закрываем глаза на такие вещи. Сейчас культура и политика очень тесно связаны. Я вот слежу за тем, что происходит с Pussy Riot, например. Мне кажется, люди должны иметь право выступать таким образом. У Великобритании богатая история протеста и панк-рока.

— И если бы Pussy Riot ворвались в собор Святого Павла…

— Так ведь у нас такое было, три месяца протестующие сидели на ступенях собора. Но эти девочки — они же ничего плохого не сделали, ничего не сломали, это был просто перформанс. Конечно, должна быть грань: вандализм или мирный протест. Но в демократичной стране — а Россия же хочет быть демократичной — за протест не должны наказывать.

— Когда вы приезжаете в страну, вы же общаетесь с разным людьми, которые становятся вашими проводниками — как вы можете быть уверены, что они не навязывают вам своего взгляда на нее, в том числе в отношении политики?

— Мы выбираем разных людей — дизайнеров, архитекторов, писателей, общественных деятелей, то есть мы стараемся раскинуть сети максимально широко. Кроме того, мы и сами очень разные, у каждого члена команды своя история, свой взгляд на жизнь. Архитектурный редактор от редактора моды отличается очень сильно. Так что общий результат все равно сбалансирован. И еще, у нас в команде много профессиональных журналистов, выпускников соответствующих факультетов, людей, которые работали в газетах, например в The Financial Times. Так что мы знаем, как надо работать. Для архитектурных критиков, конечно, бывает полезно быть архитекторами в прошлом, как и для тех, кто пишет о моде. Тогда они внимательнее относятся к этим направлениям, чувствуют их лучше. Другое дело, что это мешает им быть объективными, а иногда они становятся более циничны, чем следовало бы.

 

— Разве это важно для лайфстайл-журнала — быть сделанным профессионально с точки зрения журналистики?

— Я думаю, что в Великобритании и в Америке это нормально для хороших журналов. Это собственно грань между качественными и не очень качественными изданиями. Конечно, в лайфстайл-журналистике эти границы гибче, чем в общественно-политической или деловой. Наш подход такой: мы ничего не критикуем. Ну или очень редко, есть у нас одна страница в году, на которой мы публикуем подборку «худший дизайн года» — читателям очень нравится. Но главный наш инструмент — если мы считаем, что какая-то вещь хорошая, мы пишем про нее. Если нет — она просто не появится в журнале.

— То есть вы просто полагаетесь на свой вкус?

— Вкус определить сложно. Так что главный критерий — качество: если это хороший дизайн, качественное производство, если это кому-то нужно и делает мир лучше — это нам интересно.

— Делает ли это журнал влиятельным?

— О, да, Wallpaper* очень влиятелен. Мы многое можем менять. Например, то, что называется mid-century modernism, и что сейчас очень популярно — десять лет назад к этой архитектуре и дизайну было другое отношение. Очень многие здания, особенно на Западном побережье США, были под угрозой уничтожения. А мы вернули интерес к этому времени, сделав его частью современного стиля. Журнал — инструмент, которым вы можете многое сделать, создав правильный контекст. И люди стали иначе смотреть на эту архитектуру, и многие здания были спасены.

— Но за будущее журнала вы не волнуетесь? Он выдержит конкуренцию с блогами типа Dezeen?

— Но у них совсем другая роль. Dezeen — там есть все, это отличный проект, но без критического подхода, без отбора. Кроме того, мы пишем тексты, мы снимаем — мы производим продукт, а Dezeen просто собирает. И у нас аудитория другая, Dezeen для тех, кто помоложе, наша аудитория постарше — ей около 40–50, хотя и студенты тоже есть. Этим людям не хочется продираться сквозь тысячи стульев, чтобы найти тот, который им понравится, — они хотят сразу увидеть пять отличных. И Wallpaper* это для них делает. И я думаю, что это будет цениться все больше в будущем — отбор, люди к этому вернутся. Мы очень много вкладываем в наш сайт, там очень много такого, чего в журнале нет. Но мне кажется, что про интернет все уже поняли — он прекрасный, он навсегда, но его не потрогаешь. А печатная версия — она важна тактильностью. Очень хорошая бумага, очень хорошая печать. Это предмет роскоши сам по себе, дизайнерская вещь, а не только журналистика.

— Все равно не очень понятно, какая журналистика в издании о роскоши…

— Да мы ведь не только о роскоши пишем. В Бразилии, например, мы отправились в фавелы — за что нас осуждали именно потому, что Wallpaper* считается журналом о роскоши.

— Представляю себе выражение лиц ваших коллег из отдела рекламы.

— О да! Им было трудно: обычно лакшери-бренды хотят оказываться только в окружении роскоши. Но вообще-то и это не совсем так. Мы работаем с брендами вполне интеллигентными, утонченными — Prada, Hermes, Louis Vuitton — там работают умные люди, они и сами делают эксцентричные вещи. Они не боятся и понимают правила игры. И понимают, что наш читатель — тоже умный. С другими журналами и другими читателями такие номера, может, и не прошли бы, а с нами — да. Кроме того, если не делать так, то тогда что: каждый номер похож на предыдущий, просто симпатичные дома и вещи? Мы так могли бы, но это скучно. А это самое страшное — скучный журнал. Это мой ночной кошмар — «боже, мы сделали скучный номер».

Ошибка в тексте
Отправить