перейти на мобильную версию сайта
да
нет

«В кино можно обманывать. А в театре нет» Режиссер Явор Гырдев о пьесе «Канкун» и «Дзифте»

Явор Гырдев, самый известный современный болгарский кино- и театральный режиссер, дважды ставил спектакли в московском Театре наций, а теперь представляет испанскую пьесу «Канкун» в Петербурге. «Афиша» поговорила с Гырдевым о его опыте работы с российскими актерами, хронометраже спектаклей на севере и юге и сотрудничестве театра и власти.

архив

[альтернативный текст для изображения]

В 2008 году фильм Гырдева «Дзифт» получил первый приз Московского кинофестиваля

 

— О чем «Канкун»?

— В этой пьесе есть две вполне счастливые супружеские пары: Реме и Весенте, Лаура и Пабло. Вместе они едут на курорт Канкун. А там вдруг выясняется, что в юности в результате небольшой манипуляции одной из героинь, а именно Реме, их пары сложились именно так, а не иначе. А на следующий день Реме просыпается в альтернативной реальности. Здесь она замужем за Пабло, а Лаура за Весенте. В финале драматург предлагает еще и третий вариант реальности.

— Чем вам интересен этот текст?

— «Канкун» тем хорош, что в нем есть интеллектуальная головоломка, сконструированная ситуация. Это пьеса математически вычисленная, и она отлично раскрывает характеры персонажей. К тому же ее можно ставить как сплошную комедию положений, как мелодраму или как трагикомедию.

— Какой жанр будет у вашего спектакля?

— Мы попытаемся сделать трагикомедию.

— Чувствуется ли разница между петербургского и московскими артистами?

— В Санкт-Петербурге работать проще. В Москве же всегда есть напряжение, потому что у артистов большое количество ангажементов. Они спешат с озвучки на съемку, со съемки на репетицию и так далее. А здесь репетиционный процесс гораздо сосредоточеннее, артисты свободны от других проектов. К тому же, все мои артисты способны к большой отдаче…

— Кто занят у вас в спектакле?

— Весной я прибыл сюда на кастинг, несколько дней встречался с разными артистами и выбрал Анну Вартаньян, актрису Комиссаржевки, на роль Рене, Елену Калинину из Малого драматического на роль Лауры, а Аркадий Шароградский и Александр Ронис сыграют их мужей. Но, пожалуйста, не спрашивайте меня, почему именно так. Я всегда выбираю артистов интуитивно и составляю ансамбль спектакля так же.

— А вы заметили, что эти актеры принадлежат к разным театральным школам?

— Да, конечно. И это хорошо. Если артисты принадлежат к разным школам, в этом есть для них творческая провокация. Я уверен, что нужно набирать необычные команды, работать с несоответствиями. Тем более что пьеса, над которой мы работаем, сложена из несоответствий. В ней нет общей объективной реальности. А у героев нет никакой возможности услышать друг друга. Но благодаря абсурдной ситуации, в которую ставит автор своих героев, вскрываются их действительные мотивации, нереализованные мечты. Здесь разные актерские школы — это как раз то, что мне нужно.

— Где вам больше нравится работать, в Москве или Питере?

— Мне в Петербурге гораздо спокойнее. Говорят, что это депрессивный город. Возможно, он такой в ноябре, декабре, январе. Но сейчас, весной, этого совершенно не ощущается. Наоборот, вокруг все так гармонично и спокойно. Наверное, это из-за архитектурного пейзажа. Когда город выстроенный, придуманный и такой красивый, со всеми его зданиями-достопримечательностями, оградами, дворцами — это делает его благородным, что ли. Здесь повсюду курятся культурные референции, которые на меня воздействуют. Чувствую, что нахожусь в городе вымышленном, литературном, театральном. А Москва — это хаос. Город очень сильный энергетически, но при этом пугающий, тревожный. Хаос в том числе и архитектурный… Театр — это, конечно, искусство места. Я не стремлюсь сейчас понять темы и запросы Петербурга, не стремлюсь к злободневности. Мне гораздо важнее дух места. Питер — это интертекстуальный город. Во всем вторичный и оригинальный одновременно. И пьеса «Канкун» так же интертекстуальна. Интуиция мне подсказывает, что петербургская публика это оценит.

 

 

«В Болгарии артист, режиссер или драматург не является такой уж важной фигурой ни для политиков, ни для народа. Героев у нас выбирают совсем из других областей»

 

 

— Вы в театр здесь ходите?

— Каждый вечер — Александринка, БДТ, «Такой театр», «Особняк», Комиссаржевка, ТЮЗ, «Приют комедианта». «Классические» спектакли посмотрел и то, что называется альтернативой. Мне очень понравилась интерпретация «Иванова» Александра Баргмана и Анны Вартаньян в «Таком театре», замечательные спектакли Могучего в Александринке: «Изотов» и «Счастье». Главное, что я понял: Петербург и Россия вообще — это зона драматического театра, а Европа в основном — зона постдраматического.

— Как это понимать — постдраматический, и вы сами какой театр делаете?

— Что такое постдраматический театр, в двух словах сказать сложно. Я имею в виду термин немецкого исследователя Ханса-Тиса Леманна. Если совсем просто, это театр, который не опирается на драматургическое, «действенное» произведение, театр, который вырабатывает свой язык, свой способ взаимоотношений со зрителем — не драматический. «Канкун» — драматический спектакль, но в другом контексте я именно постдраматическим театром занимаюсь. У меня был такой спектакль «Марат/Сад», который полностью сделан в этой логике.

— В одном из интервью вы говорили, что на севере театральное искусство развивается лучше, потому что плохая погода делает театр убежищем от серой реальности. Петербург подтверждает вашу теорию?

— Это, конечно, наивное, намеренно грубое противопоставление, но я очень глубоко в него верю. Такой простой факт: спектакли, которые длятся больше трех часов, на юге являются испытанием. Зато для северной постановки четыре часа, пять, шесть и так далее — это нормальный хронометраж. Но есть еще более странный феномен: я сам, будучи на юге, с трудом смотрю спектакль, который длится 4–5 часов, а здесь для меня это не представляет никакой проблемы. То есть человек, который ощущает чувственным, интуитивным, интеллектуальным образом среду, начинает функционировать в ее логике. Если у режиссера есть дар эмпатии, вживания, тогда он быстро понимает законы социального общения, общения через искусство, и начинает взаимодействовать со средой правильным образом.

— Ваш собственный спектакль сколько длится?

— Два часа, но без антракта. Это и для питерского восприятия абсолютный максимум.

— «Дзифт» был вашим дебютом, но вы там настолько легко играете с разными стилями и техниками съемки, что кажется, до этого только и делали, что снимали кино.

— Думаете, кино сложнее театра?

— Понятно, что сложнее.

— А я не думаю так. В кино можно обманывать. В кино все зависит от тебя одного. А в театре нет. Здесь нужна ежеминутная убедительность. В кино эта убедительность вся в твоих руках, и во время съемок и во время монтажа. Принципы у кино и театра одни и те же, только в театре монтаж в основном параллельный, а в кино еще и цифровой. Мне вообще кажется, деление департаментов искусства совершенно условно. Или, если честнее сформулировать, оно должно мне казаться совершенно условным. Потому что переход из одного искусства в другое и является подлинной провокацией, стимулом действовать.

— Замечаете ли вы, что в России появилось протестное движение?

— Я чувствую колоссальную разницу Москва-Питер, но об изменениях в политических настроениях сужу только по новостям и блогам.

— У нас театральные деятели — артисты, режиссеры — в предвыборной кампании Путина выступали его доверенными лицами, среди них ваш хороший знакомый Евгений Миронов. Как вы относитесь к такому сотрудничеству театра и власти?

— Это не хорошо и не плохо. Но это важная тенденция. В Болгарии, например, артист, режиссер или драматург не является такой уж важной фигурой ни для политиков, ни для народа. Героев у нас выбирают совсем из других областей.

 

Пьеса «Канкун» идет в петербургском театре «Приют комедианта» с 11-го мая. Ближайшие спектакли — 12-го, 13-го и 28-го мая.

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Пссс! Не хотите немного классной рассылки? Подписывайтесь
Ошибка в тексте
Отправить