перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Манифест Павел Пепперштейн, художник

Раз в две недели герои «Афиши» по просьбе редакции рассказывают о законах своей профессии. В этот раз — Павел Пепперштейн о квакающем диссиденте, догорающих угольках свободы и самоуважении.

архив

Я — люксус-бомж. Веду скитальческий образ жизни бомжового типа. У меня нет ни мастерской, ни постоянного дома. У меня нигде ничего не хранится. Я, собственно, так и работаю: всегда для какого-то конкретного события, для конкретной выставки. Если какие-то работы не продаются, то они куда-то перекочевывают. Куда — не знаю.

Cвою позицию я давно уже обозначил — циви­лизационный диссидент, то есть критикующий не какую-то конкретную власть, а саму форму цивилизации, сейчас существующую. При этом я типичный пример бессмысленного и никому не нужного диссидента на диване, который что-то такое квакает c подушки.

Художников во все времена интересовали слава и собственное искусство. В этом смысле мы все конформисты, которые обслуживают власть, какой бы она ни была. И если в XV веке это был ­папа римский и Медичи где-нибудь в Италии, то сейчас — какие-то мегабуржуи. Ничего не изменилось. И я — все то же самое. Я ничем не отличаюсь от всех остальных современных художников и ничем не лучше их. Но сохранившийся c советских времен бонус, еще тлеющий в нашем обществе, — говорить что-то против своей профессии — использую на полную катушку. На Западе это уже в принципе невозможно, а у нас можно еще успеть попользоваться догорающими угольками свободы.

Книжки — это чистый минус, а искусство при­носит деньги. Если бы было наоборот, меня бы это очень порадовало. Но наоборот не будет. ­Искусство — это продажа уникальных объектов, момент, который легко осуществить и легко проконтролировать. Литература — рынок совершенно другого типа. Текст — тиражированный объект, и при подготовке книг — в том числе моих — расходов больше, чем доходов.

 

 

«Любовь и уважение — разные вещи. Я, например, всегда хотел любви, а уважения как раз не хотел»

 

 

«Состояние великого поражения» — это прежде всего цитата из Конфуция. Его слова о том, что только муж, который претерпел великое поражение, обретает полноту свойств. Мысль достаточ­но ясна: нужно не просто претерпеть великое поражение, а претерпевать его постоянно. А ведь действительно жизнь человеческая — сплошное поражение. Мы все живем в ситуации пригово­ренных к смерти, что само по себе чудовищно. Но никто не говорит, что это чудовищно, потому что ничего другого вроде как и не предоставляется. Наша жизнь мало чем отличается от жизни заключенного, которому объявили, что его расстреляют. Поэтому самое правильное, что мы можем сделать, это постоянно держать свое сознание в состоянии поражения, катастрофы, кошмара и ужаса. Помогает ли это работать? Кому как. Мне — возможно — да. Хотя, конечно, меня больше интересует вопрос: а что будет помогать мне жить, а не работать?

Любовь и уважение — разные вещи. Я, например, всегда хотел любви, а уважения как раз не хотел. Сейчас в обществе доминирует западная капита­листическая доктрина о том, что человек должен не просто хотеть, а прямо-таки стремиться к самоуважению. Я с этим совершенно не согласен. Чем меньше человек уважает сам себя, тем легче он переносит все боли, беды, несчастья, страдания, которые ему приносит жизнь.

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Ошибка в тексте
Отправить