перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Наталья Синдеева «Снятие стихотворения, которое может лично обидеть симпатичного мне человека, — это тоже мои ценности»

Генеральный директор телекомпании «Дождь» объяснила Олегу Кашину, почему на ее канале появилась цензура.

архив

— Что случилось с проектом «Поэт и гражданин»?

— Когда запускался проект, мы обсуждали с Быковым, что стихотворения, конечно, всегда будут редактироваться по разным причинам. И по формату, и по количеству строчек, и по жанру. Заказчик имеет право вносить изменения, но, конечно, по согласованию с автором. И так все стихи, которые вышли, так или иначе редактировались. Андреем Васильевым, самим Быковым, где-то нами самими — это всегда взаимный процесс. Когда я получила первую версию этого стихотворения, то сразу, прочитав его, я поняла, что никогда не поставлю это стихотворение.

— Почему?

— Потому что оно переходит границы допустимой критики для данного проекта.

— В чей адрес? Медведева или Путина?

— В адрес Медведева.

— Но сатира же всегда кого-то задевает, это нормально.

— Да, но я же про себя говорю, про свою реакцию. Вот я прочитала это стихотворение и представила свою эмоцию, если бы это было написано про меня. Если высмеиваются не мои поступки на должности директора компании, а задеваются мои личные качества, моя личная жизнь. Я как публичный человек должна быть готова к разным оценкам, но это не значит, что я в броне и не обиделась бы. И не понимаю, почему такая реакция в соцсетях...

 

— Нет, ну понятно, почему такая реакция. Вас любят, и требования к вам другие. Если бы это был Первый канал, никто бы и не возмущался, потому что от него и так никто ничего не ждет. А это «Дождь», к которому все относятся как к свободе слова.

— Но я же не обещала быть площадкой для выражения какой угодно критики и чьих-либо представлений о том, что прекрасно, а что нет, что выходит за рамки приличия, а что нет. И это всегда мое решение. Ведь до этого были гораздо более жесткие стихи, но высмеивались в них поступки. Вот еще маленький штрих. «Серебряная калоша». Много лет назад. У нас номинирован Петросян, и накануне «Калоши» меня находит Михаил Задорнов — и говорит: «Я знаю, что вы хотите номинировать Петросяна, и я очень вас прошу этого не делать». Почему? Он говорит: «Понимаете, он настолько эмоционально ранимый человек, что вот вы готовы на себя, на свою совесть повесить возможный инфаркт Петросяна?» Когда я его слушала, первая реакция была — Михаил, ну о чем вы говорите? Это «Калоша», это юмор, это шутка. А он отвечает: «Вы не понимаете. Я же его знаю, я же не случайно к вам приехал, я хочу вас предупредить и снять с вас потенциальную ответственность за то, что такое может случиться, потому что он очень болезненно к этому относится. И мы не стали присуждать Петросяну «Калошу», потому что странную победу мы бы одержали.

— Но это ведь тоже ненормально на самом деле.

— Вероятно. Мне вот Васильев вчера сказал — слушай, с таким человеческим отношением ко всему нефиг вообще строить телеканал. Но я ведь себя не могу поделить — на человека, менеджера, зрителя, владельца и так далее. Все эмоции, которые у меня есть, — они мои, понимаешь? Снимая Петросяна с номинации, я убедила всю команду, что слишком высока цена, которую мы можем заплатить за шуточку для 1000 человек в зале и еще 20 изданий, которые об этом напишут. Просто такая маленькая сомнительная радость: типа все равно поставим, на нас давить нельзя, мы свободные художники... Со стихотворением так же. Поставить стихотворение и сказать, что мне на все наплевать, вот какая я смелая и гордая птица — это маленькая победа, а я хочу большего, я хочу, чтобы канал развивался, чтобы росла аудитория, чтобы он приносил прибыль. Я хочу запускать новые проекты, я хочу приглашать талантливых журналистов, которым надо платить зарплату, хочу обновлять техническую базу, чтобы иметь возможность работать оперативно и круглосуточно. Хочу работать и получать удволетворение от большого результата, а не от сиюминутных побед.

— Но вопрос, какой ценой, потому что сегодня сняли стихотворение, завтра снимут сюжет Васюнина про антифашистов, а послезавтра окажется, что весь канал про молодых успешных, про позитив и ничем не отличается от канала СТС.

— Про молодых и успешных — я тоже хочу. Только успешные могут менять качество нашей жизни! И почему «успех» — это ругательное слово? Какой ценой — всегда есть грань, за которую нельзя переходить. Вот знаешь, если завтра мне скажут, что у тебя эфиром начинают рулить «Наши» и надо повесить на кол портрет Людмилы Алексеевой — и тогда ты продолжаешь работать, либо канал закрывается, — я закрою канал или сделаю канал для взрослых. Или постараюсь его продать. Но ведь снятие стихотворения, которое может обидеть лично человека, который мне симпатичен, — это тоже мои ценности!

— То есть вы промедведевский канал буквально, да?

— Нет. Но нам близки либеральные ценности, декларируемые Медведевым, и мне он симпатичен. Но он меня расстраивает из-за того, что не может эти либеральные ценности провести в жизнь и довести до ума. И мы об этом говорим у нас в эфире очень много. Если завтра Владимир Владимирович точно так же даст месседж по поводу либеральных ценностей...

— То вы простите ему Ходорковского и все прочее?

— Что значит простим? Мы скажем: смотрите — что-то меняется, что-то происходит, изменилась риторика вдруг, это ведь не константа, люди развиваются, понимаешь. Вдруг пришло осознание, что либеральные ценности более правильные для будущего нашей страны, для электората. Что значит простить или не простить? Мы же как средство массовой информации даем объективную картину и максимально освещаем все стороны нашей жизни — и понимаем, какое влияние могут оказывать СМИ на формирование тренда. Вот Собянин пришел к власти, ругают его, откуда он, почему он. Он и не проявил себя пока в полной мере, в которой можно дать ему оценку. Но если потенциально он пытается сделать нашу жизнь в Москве лучше, я очень хочу его в этом поддерживать. Я не хочу его сразу закидывать помидорами — а-а-а, он сказал снести палатки, и понеслась. Я хочу сказать — старается, а вдруг получится. Меняет руководство в Парке Горького. Это же правильная мысль — отдать это человеку, у которого есть деньги и который потенциально может из этого места сделать действительно кайфовый европейский парк. Я хочу это поддержать. Поддержать как СМИ. Мы не хвалим Собянина или ругаем. Мы говорим — вот он пытается это сделать. Если у него это получится — отлично, если старался и не все получилось, хорошо, а если не получится, потому что поехал по старым рельсам, не уничтожил коррупцию, снес памятники архитектуры и т.д., то будем критиковать.

— Но состоялись-то вы буквально как оппозиционный канал, а не как канал, который поддерживает Собянина.

— Это какая-то неправильная информационная среда, в которой мы все находимся, если нас считают оппозиционным каналом. При создании канала мы шли на ощупь и не понимали, что у нас получится. Мы пробовали. Мы запустили авторские программы, мы запустили новости, мы запустили какие-то разговоры в прямом эфире на актуальные темы. Получили фидбек. И поняли, что самый востребованный формат, который вызывает стойкий интерес, — это новости, это гости в студии, это живые разговоры умных людей в прямом эфире. Я строю бизнес, для которого популярность у аудитории является ключевым фактором. И это та аудитория, про которую я понимаю, аудитория активная, деятельная, думающая, обеспеченная, которую мне надо будет продавать рекламодателю. И я не делала канал для домохозяек с большим покрытием, чтобы продавать рекламу памперсам и моющим средствам. Мы строим телеканал, который работает на креативный класс, на опиньон-мейкеров. Мы поняли, что им больше всего интересны новости, и мы стали двигаться в этом направлении. Просто на ощущении, на интуиции. А если новости, то там все: и политика, и социалка, и экономика. Да мы и не стали политическим каналом. У нас сейчас процент политических новостей — какой?

— А это неважно. Для человека, который смотрит со стороны, что это за канал? Оппозиционный канал.

— Вот объясни мне, пожалуйста, в чем заключается наша оппозиционность. Я не понимаю. Только в том, что мы работаем в прямом эфире и затрагиваем все стороны нашей жизни, даем разные точки зрения. Мы тут недавно посчитали количество представителей власти и «Единой России» у нас на канале. И ты знаешь, что у нас этот процент — очень высокий: их больше, чем представителей любой оппозиции. Это может быть незаметно, но...

— Но к вам на канал может прийти Лимонов. Вы единственный канал, на который он может прийти. И это перевешивает сто единороссов. Вы говорите, если вам предложат пустить в эфир «Наших», вы откажетесь. Хорошо, но ведь обычно никто ничего такого не предлагает, никто не ставит прямо перед выбором. Просто постепенно-постепенно оттяпываются степени свободы, и потом вдруг оказывается, что и Лимонова позвать не можете, и вообще ничего не можете.

— Кем свобода оттяпывается? Сейчас вся свобода-несвобода находится внутри меня.

Котик «Афиши Daily» присылает ровно одну хорошую новость в день. Его всегда можно прогнать и отписаться.
Пссс! Не хотите немного классной рассылки? Подписывайтесь
Ошибка в тексте
Отправить