перейти на мобильную версию сайта
да
нет

«Срок»: все, что вы хотели знать о Болотной, но боялись спросить

Авторы проекта «Срок» смонтировали из съемок 2012–2013 годов полнометражный фильм о российской оппозиции. Антон Долин убедился на его примере, что протест все еще не слит — по крайней мере, в кинематографе.

Кино
«Срок»: все, что вы хотели знать о Болотной, но боялись спросить Фотография: «Срок Продакшн»

Смотря на Каннском фестивале выдающийся «Майдан» Сергея Лозницы, я не мог прогнать тягостных мыслей: «У нас про Болотную такое точно не снимут, а если вдруг снимут, ни за что не покажут». Прошел месяц, и я смотрю документальный российский фильм о протестном движении «Срок», среди трех авторов которого есть Павел Костомаров, лауреат Берлинале и оператор того же Лозницы (двое других — бывший энтэвэшник Алексей Пивоваров и знаменитый документалист Александр Расторгуев). Я вижу, что такой фильм возможен, и прокат у него безусловно будет, причем гораздо более широкий, чем можно было надеяться: в интернете, который пока еще остается зоной без цензуры (посмотреть фильм можно здесь). Осознав это, вспоминаю свой пессимизм и чувствую себя идиотом.

Замечательное, здоровое чувство, которое — хочется надеяться — испытают многие герои «Срока» (как участник всех массовых протестных акций, я тоже его герой, но эпизодический, за кадром), недавние лидеры оппозиции: Алексей Навальный, Ксения Собчак, Илья Яшин, Сергей Удальцов, Илья Пономарев и многие другие. Идиотизм этот следует понимать широко: и как вечную практику русского юродства, восходящую к князю Мышкину, раздражавшего окружающих своей святостью, и как осознанную стратегию провокации, освоенную идиотами из одноименного фильма Ларса фон Триера. В исконном клиническом смысле — иногда, к сожалению, тоже. Если в начальных кадрах ты лишь подозреваешь об этом, с каждой следующей сценой уверенность растет.

«Срок» — фильм неординарный и художественно сильный, его ни в коем случае нельзя сводить к «уникальному документу эпохи». Это не приговор российской власти, которая присутствует чаще всего фоном (но угрожающим, постоянно сгущающимся). Это и не пасквиль на оппозицию, хотя местами зрелище куда более разоблачительное, чем любая «Анатомия протеста»: оппозиционеры сами охотно снимались, пускали операторов себе под бок, даже во время арестов не снимали петлички микрофонов — никаких подстав и компроматов, одна обескураживающая честность. Что же это такое? Стиль указывает на жанр. Там, где у Лозницы в «Майдане» неподвижная камера снимает человеческое море (язык и дыхание эпоса), здесь пляшущая камера сопровождает отдельных людей — персонажей злой и смешной комедии, которые относятся к себе с преувеличенной серьезностью. В комедиях, впрочем, иначе не бывает.

Аристофан, Мольер или Гоголь писали об алчности, невежестве, спеси. Ассортимент грехов не менялся на протяжении столетий, однако Костомарову/Расторгуеву/Пивоварову чудом удалось найти новый, самый актуальный: инфантилизм, страшнейшая из психологических эпидемий нашего столетия. В центре внимания люди, решившие изменить политическую систему гигантского государства и уже бросившиеся в бой, не удосужившись решить, как, с кем и какими средствами они добьются своей цели. Иногда кажется, впрочем, что других целей, кроме как оказаться перед камерами, у них не было: одни — уже шоумены, как Собчак, другие, как Навальный, становятся шоуменами на глазах.

Как писали теоретики видеоарта, видео вообще отличается от кино тем, что фиксирует не только выбранные моменты, но все и всегда, даже если никто не нажал на кнопку «запись». В «Сроке» перед нами мир людей, которые существуют в режиме перманентного инстаграма и ютьюба (первая сцена в фильме — Ксения, которую фотографируют на смартфон). Пресловутый момент «здесь и сейчас» полностью заслоняет перспективы любого будущего. Поэтому у них — или правильнее будет сказать «у нас»? — этого будущего нет.  

Допустив операторов «Срока» (их десятки, все названы в финальных титрах) в самые интимные области своей жизни, герои фильма играют на публику везде, дома или на улице, за столом или в гримерке. Перед нами — еще и комедия дель арте, «комедия масок» в буквальном смысле, идет ли речь о разноцветных балаклавах или идентичных касках омоновцев-«космонавтов». Есть и индивидуальные маски. Так, например, Алексей Венедиктов органично вписывается в амплуа ветхозаветного мудреца, стоящего над схваткой, а Илья Яшин, напротив, не подозревает, что кажется романтическим любовником лишь самому себе, а в зале уже смеются. Ксения Собчак с радостью напяливает маску блондинки, ей не впервой, а Алексей Навальный практически срастается с маской будущего президента. Недаром Собчак называет его Путиным 2.0. В сильнейшем финале фильма случайная, дико трогательная тетка не может пробиться к Навальному через очередной полицейский заслон и будто прозревает будущее, в котором ее кумир садится в президентский лимузин.

О карнавальной сущности Болотной не говорил только ленивый, это давно стало общим местом. На экране — шутейные короли и королевы, поверившие в свое предназначение и не понимающие, что праздник вот-вот кончится. «Срок» — не только «Похвала глупости» в духе Эразма. Это, конечно, еще и фильм о победе зла: пока Дон Кихоты вдохновенно размахивают бутафорскими мечами, ветряные мельницы федеральных каналов (их репортажи авторы хладнокровно вставляют в свой фильм, добиваясь шокирующего контраста) делают свое дело. Путин, вечный противник оппозиции, непобедим, ибо гораздо лучше освоил стратегию карнавала. Бунтари заседают в кофейнях и обсуждают план захвата власти, а он в это время летает со стерхами, целует рыб, поет у костра под гитару старые песни Пугачевой. Инаугурация — такая же травестийная коронация, золото-пурпурный карнавал, эффектность которого завораживает и не дает шанса самодеятельному театру «болотных» революционеров.

«Срок» можно прочесть как глобальную критику оппозиции — проще себе представить, что этот фильм запретит президент Навальный, чем президент Путин. Тем не менее, в нем бурлит такая протестная энергия, что увидеть за ней охранительные настроения совершенно невозможно. Просто это протест не против конкретной верхушки (или конкретных оппозиционеров), а против российского мышления, требующего непременно посадить хоть кого-нибудь на трон, найти пресловутого лидера. Вновь вспоминается ярмарка: ростовые фигуры Сталина, Гитлера, Че Гевары или Наполеона с прорезанными дырами на месте лиц. Кто бы ни заглянул в дырку, выглядеть будет глупо.  

Трейлер фильма «Срок»

Праздник завершен, дворники лениво подметают опустевшую площадь, на которой еще остались куски самодельных плакатов. На финальных титрах хриплый голос Олега Кашина поет летовскую «Все идет по плану», и мы вслушиваемся в знакомые слова: в самом деле, ничьи планы не нарушились. Всего лишь наступило отрезвление: революция закончилась, не начавшись. Президент Навальный опять стал блогером, сражающимся с коррупцией на виртуальных полях. Акционистки Толоконникова и Алехина отсидели и защищают права заключенных. Политик Яшин уехал в Африку и гоняет там жирафов. За масками наконец отыскались люди, трогательные, живые, небезупречные. Стерх по-прежнему возглавляет стаю, направление полета не изменилось.

Финал вполне безнадежен, а комедии, мы знаем, необходим хеппи-энд. Извольте: в карнавальном мире, где все наоборот, блондинка оказалась не глупее, а умнее всех остальных. Пока протест сливался, она вышла замуж, счастливо и по любви.

Подпишитесь на Daily
Каждую неделю мы высылаем «Пророка по выходным»:
главные кинопремьеры, выставки и концерты. Коротко, весело и по делу.