перейти на мобильную версию сайта
да
нет

Как устроена российская порноиндустрия

«Воздух» публикует текст из последнего номера «Афиши» про секс. Егор Мостовщиков разобрался в том, что происходит в России с порноиндустрией, которая переживает серьезный кризис и входит в эпоху больших перемен.

Кино
Как устроена российская порноиндустрия

Блондинка Лола Тейлор могла бы стать русской Сашей Грей — медиапорнозвездой, — если бы только русское порно не корчилось в агонии. Настоящее имя Лолы, конечно же, Люба — ей 21 год, она из Екатеринбурга, а время для встречи нашла в перерыве между перелетами из Барселоны в Доминиканскую Республику. Люба также известна под сценическими псевдонимами Baby L, Lolita Petrova, Lolita Taylor, Tori C и Luba B. Вы, должно быть, помните ее по таким фильмам, как ­«Private Specials 89: Экстремальные советские потаскушки», «Бритые тинейджеры из России-9» и «Вагинальная жатва».

Лола — невысокая и хрупкая, скромно и неброско одевается, неловко улыбается, тихо разговаривает. Она утверждает, что плохо формулирует мысли, и о себе говорит так: «У меня память — как у рыбки, помню все три секунды». В Барселону Лола ездила отдохнуть, но поездка затянулась на три дня: предложили заодно сняться, и Лола сыграла роль развратной падчерицы, которая соблазнила всю родню мужского пола, какую нашла. При своей застенчивости Лола — настоящая рок-звезда. Любит водить автомобиль голой, напиваться до беспамятства, спать на крышах, сниматься в порно с 70-летними дедами и в групповухе. Ко всему прочему, она запускает с подругой стартап по продаже краденых грязных трусиков — и они мечтают открыть порнобар. Лола не общается с коллегами и не следит за их карьерами, но регулярно смотрит любительское порно, в котором старые жирные мужчины «лижут своим толстым деградирующим женщинам».

Раньше Лола работала в библиотеке и делала массаж, два года назад екатеринбургский друг пригласил на съемки — и все завертелось. Лола еще не очень известна, но она исключительно самоотверженна, в кадре кричит громче Шараповой. В одном из роликов, где она встречалась с порногигантом Пьером Вудманом и он ее насиловал в рот почти до рвоты, она сама замучила бывалого порнографа. После его первого оргазма Лола смеялась и спрашивала: «Почему отдыхаешь? В жопу трахать будешь? Я хочу сразу же два члена в жопу! Одного мне мало! I want only fuck! Only sperm!» Вудман сдался после второго оргазма. Работает ­Лола только за границей, потому что в России ловить нечего. Ситуация катастрофическая: разрозненные группы контентщиков снимают порно для крупных западных компаний, независимые отечественные производители если и есть, то незаметны и мелки, известные актеры и режиссеры уходят из бизнеса, на профессиональных форумах сплошные вопли — все очень, очень плохо. На вопрос, что делать, форумчане пишут: «Получать образование и идти на работу хорошим специалистом. Время легких денег прошло» и «Заниматься адалтом надо было лет 10–15 назад. Тот поезд ушел — и уже давно».

Золотой век русской порнографии, если он и был, закончился, осталось только чувство неловкости. Россия превратилась в сырьевой порнопридаток: мы поставляем на международный рынок дешевое видео, демпингуем цены на порноактрис. Да, у нас живут лучшие веб-мастера, программисты и трафик-трейдеры, но вот порно мы свое почти не делаем. То есть делаем, но о нем сами работники русского порно говорят так: если в кадре видны русские актеры на фоне нормальных декораций, значит, снималось точно не в России. Какое-то время Лола Тейлор работала в Петербурге, столице русского порно, но быстро бросила: платят, заверяет она, очень мало. Расценки примерно такие: 2500 р. за соло (актриса сама с собой), вагинал — 5000 р., анал — 7000 р., групповуха с пятью парнями — 20 000 р. Цены за сет; сет — это 30–40 минут видео, которое могут снимать весь день. Лола решила, что зарабатывать столько не хочет, и вышла на агентство, которое поставляет актрис на европейский рынок. Она объясняет: все отечественные компании работают на западные и потому мало платят — пока бюджет пересечет границу и разделится на операторов-продюсеров-режиссеров-и-еще-каких-то-людей, девочке ничего может и не остаться. В Европе цены совсем другие: соло в среднем 200 евро, вагинал — 400 евро, анал — 550 евро и так далее. Кроме того, как говорит Лола, если долго сниматься у всех отечественных контентщиков, то никому в Европе уже не будешь нужен — тебя и так сняли, только дешевле. Главная причина отсутствия внутреннего производства, по словам Лолы, нелюбовь русских платить за контент. Платным сайтам поэтому приходится туго, ведь все идут на Pornolab и скачивают порно торрентами. Она и сама этим занимается — скачивает ролики с собой, чтобы проверить, не слишком ли она смешная. В европейском интернете, припоминает Лола, каждые три месяца «подчищают» сайты с ворованным видео, так что пользователи вынуждены платить за лицензионный товар. Ее, правда, это все не очень интересует: она свои деньги получает вне зависимости от пиратов. Больше ее беспокоит невозможность открыть в Екатеринбурге заведение с круглыми столами, за которыми мужчины могли бы сидеть, выпивать, смотреть порно на стенах и мастурбировать. «Нам ничего нельзя. Все ходы перекрыли! — с застенчивой улыбкой возмущается Лола. — А вы бы пришли в этот клуб?»

Андрей, он же Andrew Joff, — типичный пример происходящего в индустрии. В 2006–2010-м питерец Андрей снимал порно, а сегодня после трехлетнего перерыва снова в деле: у него свое агентство 3 X Stars, и он ищет девушек для европейских студий и российских контентщиков. Схема работы такая: есть иностранные или российские владельцы платных сайтов или порнопродюсеры, у Андрея и ему подобным есть базы актрис, которые постоянно пополняются. Заказчик выбирает девушек и либо заказывает с ними сцены, либо зовет девушек сниматься в Европу, либо приезжает сам. Больше всего спросом пользуются анальный секс и DP, двойное проникновение. По словам Андрея, снимают сейчас только ролики, фильмы уже не в почете во всем мире, потому что слишком затратно и не окупается. Девушек он ищет на форумах, в барах, клубах и «при личном общении», снимают все в Петербурге. В деле Андрей предпочитает общаться с западными производителями, не отечественными: другие цены и отношение.

Не лучше дела обстоят и в отечественном любительском порно. Житель Петербурга Евгений попробовал сунуться в эту сферу, снял на камеру несколько роликов и выставил их на продажу на одном из профессиональных порнофорумов. Зрелище удручающее — с 300 долларов он снижал цену до 100, но так и не добился успеха. Форумчане объяснили ему: это, дружок, «питерский говно-контент», такого в порностолице и без тебя достаточно снимают. Евгений утверждает, что ниша переполнена, спросом любительское видео больше не пользуется, а без вложений ничего не получится. А вложений требует и площадка, и модель. Модель, кстати, надо еще найти: заинтересовать, договориться о приемлемых деньгах, да и она, непрофессионал, может не прийти в последний момент, пропасть или «внезапно забеременеть». И если в конце 1990-х — начале 2000-х, орудуя подручными средствами, на любительском порно можно было заработать, то сейчас всех интересует исключительно качество. Любительское порно Евгений делит на две группы: снятое скорее для себя на мыльницу или телефон простое, теплое ламповое домашнее порно — и снятое на нормальную камеру, скорее всего, без грима, света, студии, но так, чтобы выглядело не как дешевка. При этом, по мнению Евгения, уровень даже самых профессиональных российских съемок на фоне мировой индустрии смотрится как раз любительской самодеятельностью. Конкуренцию могла бы составить оригинальность, но сейчас в сексе ничего нового уже не придумать: анальный секс в каждом ролике, оральный — как зубы с утра почистить. Можно было бы, размышляет Евгений, снять что-то вроде пятидесяти негров на одну девушку, но на это как раз нужны деньги. Какой вывод? Отправляться на западные форумы и пробиваться там. По крайней мере вместо слов о «говно-контенте» и «моделях-курицах» там вежливо встречают и желают удачи. «Вся проблема банально в нашем менталитете. У нас, если кто-то имеет возможность вылезти и продвинуться, люди вокруг сделают все, чтобы оставить человека в болоте», — заключает Евгений. Выход один, говорит он, — отправляться на Запад.

Рано или поздно российская порноактриса на своем пути в Европу неми­нуемо встретится с владелицей модельного агентства Julmodels Юлией, более известной в цеху как Juliana Grandi. Grandi скоро 27 лет, она бывшая порноактриса из Петербурга, последние несколько лет живет в Будапеште и являет собой рубеж между российским и иностранным порно. Модели — это порноактрисы, и их у Юлии целых сто. Лола Тейлор, разумеется, одна из них. Когда Юлии было 19, ей были нужны деньги, ее парень в шутку посоветовал пойти в порно, а она и пошла. Снялась у гастролирующих итальянцев во главе с порнозвездой Рокко Сиффреди (правда, не с ним), заработала, думала, что на этом — все, но поняла, что ей понравилось. Работу порноактрисой она совмещала с работой верстальщицей в газете «Спорт день за днем», затем перебралась в Италию и постепенно стала возить коллегам новеньких девушек из России. Из-за гормонального сбоя перестала сниматься и полностью переключилась на агентскую работу. Русских девушек первые годы воспринимали негативно, как гастарбайтеров, понаехавших отнимать работу и сниматься с чужими мужчинами. Юлия знакома со всеми крупными производителями, работы много, но один из главных ее козырей — культовый порнодеятель Пьер Вудман. Вудман работает в воспетом им жанре «кастинг»: на диване сидит, потупившись, девушка, ее расспрашивают о ней, ее сексуальной жизни и предпочтениях, потом — безжалостный грязный секс. Ролики Вудман каждый день выкладывает на свой платный сайт и за свою карьеру переспал с уже более чем 3000 женщин. Юлия — та самая переводчица, которую слышно за кадром во время кастинг-интервью. О Вудмане она отзывается с большой теплотой: трудоголик, дома еще и требующая внимания жена, сам ночами монтирует свои ролики, говорит на английском и французском, знает главные кодовые фразы по-русски. Правда, слово «писечка» Вудман никак не может научиться выговаривать и переживает, что «писька» девочкам кажется грубым, а по-другому никак не получается.

С Вудманом в России вообще сложилась смешная история. С одной стороны, в «ВКонтакте» можно найти посвященные ему песни, с другой — в 2010 году он и заодно Юлия подверглись травле со стороны анонимного имиджборда 2ch: порнодельца, часто приезжавшего в Россию на съемки, обвинили в опаивании простых русских девушек, против него устраивали пикеты и даже отнесли заявление в консульство Франции. С тех пор Вудман побаивается приезжать в Россию. Но он, как и Юлия, как и Рокко Сиффреди, живет в Будапеште, и русские актрисы мимо него никак не проскользнут.

Западный порномир в описании Юлии — чудо профсоюзной мысли: коалиции, требования, регулярные обязательные медосмотры, жесткое отношение к документации. В России, как обычно, все на авось, верят на слово, документы могут подделать. И все еще было более-менее, пока российский закон окончательно не прихлопнул индустрию. Федеральный закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» перевел порнографию из полулегального и юридически невнятного явления в запрещенное. Сегодня наша порнография, говорит Юлия, выглядит печально: комично и несерьезно, ужасные диваны и интерьеры, а также — самое жуткое — «абсолютно ненакачанные актеры, больше похожие на глистов, аж вены просвечивают». С другой стороны, Юлия подтверждает: российские интернет-порномастера на мировом рынке высоко ценятся, русских актрис очень любят, номинируют на порно-«Оскар» AVN. «Поздновато вы пишете о русском порно, — от души смеется Юлия. — Его скоро не будет совсем. Да, девочки будут продолжать в поисках работы попадать в эту индустрию, но работать они будут не в России».

До недавнего времени в индустрии большие надежды возлагали на актера-режиссера под сценическим псевдонимом Timo Hardy. Его номинировали на порно-«Оскар» AVN, он работал на одного из столпов международного порнорынка Evil Angel и снимал настоящую, боевую русскую порнушку. Все как надо: закат, Петербург, питерские крыши, в кадре маячит вывеска «Кофе Хауз», две ­девушки без трусов мерзнут на северном ветру, минет на морском бризе, потом квартира, все дружно слизывают остатки струйного оргазма с ламината. В интервью «Афише» актер попросил отметить: с недавних пор он больше не часть мира порно — решил наладить личную жизнь. «В последнее время индустрия уже не та, что раньше, — сказал он. — Думаю, на данный момент в Петербурге осталась буквально пара студий, которые продолжают активно снимать контент. ­Одна или, возможно, ­даже обе работают под иностранным руководством».

Что еще осталось? Кажется, ничего. В прошлом году легендарный порномагнат Сергей Прянишников заявил, что уходит из бизнеса. Прянишников известен тем, что открыто снимал порно рядом с Медным всадником, Аничковым мостом и Смольным. Он терроризировал чиновников, судился с Минкультом против запрета продажи его 146 фильмов, подал иск против правительства России в Европейский суд по правам человека. Последний раз Прянишников попал в новости в прошлом году: полиция накрыла в его 500-метровой квартире подпольное казино с шестью десятками посетителей в галстуках и взводом официантов с дорогими закусками. Сегодня Прянишников иногда приезжает на европейские порноконсилиумы и распродает свои залежи DVD за бесценок.

В этих условиях остается только одно — разговоры. На профессиональных форумах идет звериное обсуждение легенд прошлого и гениальных жуликов, веб-мастера мечтают собраться вместе и не сделать какое-нибудь большое дело, но все никак. Главная тема дискуссий — события на Украине. Форумчане сходятся на том, что в ближайшие годы на Украине будет тяжелое экономическое положение, так что самое время открывать представительства в Донецкой и Луганской народных республиках, чтобы вербовать новых актрис. Juliana Grandi, кстати, их тоже очень ждет: дешевые хохлушки, говорит она, всегда хорошо.

Этот материал был опубликован в журнале «Афиша» №13 (373) с 14 по 27 июля 2014 года.
Подпишитесь на Daily
Каждую неделю мы высылаем «Пророка по выходным»:
главные кинопремьеры, выставки и концерты. Коротко, весело и по делу.